Маруяма Куганэ – Герои людоящеров (страница 55)

— До скорой встречи, ящеры… «Портал».

Почувствовав, что все необходимое было сказано, Айнз протянул руки, сделав слабый жест, после которого черная полусфера возникла перед троном. Далее он ступил в эту тьму.

— Ещё увидимся, ящеры.

— Гудбай, господа людоящеры.

— Прощайте, людоящеры.

Двое женщин и мужчина из числа свиты проследовали во тьму после отпущенных фраз, которые выражали потерю интереса.

— Э-Это, ну, тогда пока, берегите себя!

— drows ym fo enob eht ma I [11]

Вслед за девочкой темным эльфом, чудное существо так же ступило в черноту.

— «Дана свобода». Постарайтесь насладиться этим как можете, людоящеры.

В это время последний из оставшихся — мужчина с хвостом — шагнул во тьму; когда его ласковый голос закончил звучать, давление, нависшее над людоящерами ранее, исчезло не оставив и следа.

Зарюс и Шасрю, так и оставшиеся на своих местах, сели в грязь в неуклюжих позах и не двигались. Так было от того, что они ощутили силу, осадившую их.

Они не испытывали больше боли от обжигающе холодных ветров, поскольку они пострадали от ментальной атаки, намного превосходившей их физическую боль.

— Черт его дери…

Шасрю выругался тихо, что было ему несвойственно, а переполняло его сейчас много эмоций.

Двоих вернувшихся встретили вожди разных племен, которые вскарабкались на вершину грязевой стены, чтобы избежать ледяных испарений. В округе не было больше никого.

Вероятно, так было условлено и было заранее решено, что что-то важное будет обсуждаться конфиденциально. Шасрю небрежно решил, что это было причиной, а потому скрывать это дальше смысла не было. Тогда он проинформировал каждого об последствиях переговоров, которые с трудом можно было назвать таковыми.

Никто не проявлял излишних эмоций, исключая некоторой встревоженности, после объяснений Шасрю, произнесенных тяжелым голосом. Скорее всего так было, поскольку они имели возможность предсказать исход переговоров задолго до этого.

— Ясно… и тогда лед растает, верно? Если он не растает, тогда мы окажемся неспособны сражаться, даже желая того.

— С этим не должно быть проблем. Противник заявил, что магия будет рассеяна.

— Был ли этот обмен результатом переговоров?

На вопрос вождя Малого Клыка Шасрю отвечать не стал, лишь слегка улыбнулся. Увидев эту реакцию, а затем поняв ее смысл, вождь Малого Клыка невольно потряс головой.

Когда ты возглавил переговоры, мы провели расследование… и обнаружили, что тени противников наблюдаются внутри озера и выглядят как скелеты-солдаты. Мы боимся, что они окружили нас и теперь ждут приказов.

— Я не думаю…наш противник…планирует отпустить нас.

— Противник был довольно серьезен, а это значит…

— Это только предположение.

Четверо не участвоваших в переговорах издали тяжёлый вздох. Вывод к которому они все пришли был также пониманием, что последующие события будут ни чем иным, как ритуалом жертвоприношения.

— Тогда что нам делать?

— …Мобилизируй всех людоящеров-воинов, и ещё… находящихся здесь.

— Старший брат… Не мог бы ты дать разрешение присоединится только пятерым?

Краем глаза Зарюс заметил недоуменное выражение на лице Круш. Он продолжил говорить, обращаясь ко всем людоящерам-мужчинам, включая своего старшего брата:

— Если цель противника — показать насколько он силён, тогда людоящеров незачем уничтожать полностью. Следовательно, нам нужна особа, способная управлять, центральная фигура, способная сплотить всех выживших. Ведь если все сложат здесь свои головы, это будет огромной утратой для будущего людоящеров.

— И это обоснованое заключение. Не так ли, Шасрю?

— Хмм, Зарюс… прав.

Двое вождей племен поочередно посмотрели на Зарюса и Круш, и тогда оба выразили свое согласие.

— Ничего непринятного в этом нет. Я тоже согласен.

После того как последний вождь племени, Зенбер, дал свое согласие, Шасрю больше мог найти причин отказать своему младшему брату в его просьбе.

— Значит, таково наше решение. Я тоже думал о том, что кто-то должен выжить, чтобы повести за собой и сплотить племена. На эту роль прекрасно подходит Круш. Её альбинизм, возможно, будет помехой, но её способности друида просто незаменимы.

— Подождите-ка минутку! Я тоже желаю сражаться вместе с вами!…

Круш громко закричала, протестуя тому, что была исключена именно сейчас.

— Кроме того, если мы хотим оставить кого-то за нашими спинами, разве не будет Шасрю лучшим выбором? Он наиболее почитаемый вождь среди нас!

— Именно поэтому мы точно не можем его оставить. Целью противника является демонстрация превосходящей силы, вероятно он надеется, что мы впадем в отчаянье, что упростит наше подчинение его власти. Однако что произойдет, если среди выживших найдется тот, с кем они смогут связать свои надежды, а?

— И… среди представленных вождей наименьшей известностью обладает Круш.

Круш потеряла дар речи. Неоспоримым фактом было то, что альбинос был наименее популярен.

Осознание того, что никакие слова их не убедят, вынудило Круш зацепиться за Зарюса.

— Я бы хотела отправиться вместе с тобой. Когда ты позвал меня сюда, ты позволил мне самой принимать решения, так почему же ты продолжаешь говорить подобные слова?

— … Потому что в такие моменты каждый предпочтет быть убитым со всеми, но сейчас намного больше возможностей предоставлено единственному выжившему.

— Хватит шутить со мной!

Воздух содрогался, будто бы передавая гнев Круш. Из-за того, что её эмоции были на пределе, её хвост начал безумно метаться, колотя о стену из грязи.

— Зарюс, переубеди её. Увидимся снова через час.

Шасрю обронил эти слова прежде чем быстро удалиться широкими шагами, сопровождающимися звуками трескающегося льда и брызгающихся вод. Трое вождей спрыгнули с грязевой стены и последовали за Шасрю. Зенберу так же повернулся спиной к оставшейся паре, нежно помахав им рукой в знак заботы.

После того, как они убрались с глаз долой, Зарюс повернулся и посмотрел Круш в лицо:

— Круш, прошу, пойми.

— Да как я могу понять! И твой проигрыш ещё не предрешен! Если бы ты имел поддержку моих сил друида, то, возможно, смог бы победить!

Но это были пустые слова. Даже сама Круш не верила в то, что сказала.

— Я не желаю, чтобы столь любимая мною женщина была убита. Прошу, исполни это глупое мужское желание.

На лице Круш отразилось болезненное выражение и она крепко обняла Зарюса:

— Ты слишком эгоистичен!

— Прости…

— Ты можешь умереть.

— Эх хех…

Шансы выжить были действительно ничтожны. Хотя можно было с уверенностью сказать, что их нет совсем.

— За одну короткую неделю ты пленил мое сердце, и невзирая на это, ты советуешь мне беспомощно смотреть, как тебя убивают?

— Эм.

— Встеча с тобой была большой удачей для меня. Но также и бедой.