Маруся Новка – Искушение (страница 28)

— Для диплома, — усмехнулась Стелла, — чтобы было чем перед носом у будущего мужа помахать, а потом использовать, как подставку для чайника. В педине многие девушки учатся именно с этой целью.

Генерал покачал головой, но никак не прокомментировал услышанное, а Стелла продолжила:

— Через день-другой поеду в институт. Пока оформлю академ, а там видно будет. Мне нужно время, чтобы все хорошенько обдумать.

— Вот и порешали, — вздохнул генерал, — надеюсь, что папаша твой сегодня придет ночевать. Соберем «семейный совет» и сообщим о том, что пора паковать баулы.

— И что это ты удумал на старости лет?! — Стас не собирался говорить нормальным голосом, а орал во все горло по-привычке, — совсем крыша поехала?! В маразм впал со своими бабами?!

Семья, если можно так назвать живущих на одной площади людей, сидела в кухне за овальным обеденным столом. Стас продолжал кричать отцу обидные слова. Ираида молчала, ожидая, пока минует «буря» и чем все это закончится. Стелла переводила взгляд с одного члена семьи на другого. Генерал усмехался. Наконец, запас оскорблений у Стасика иссяк и он замолчал, все так же злобно посматривая то на отца, то на дочь, думая, что эта «крученная» девка уж точно приложила руку к тому, что «грозит» его благополучию и жизни в престижном районе в огромной генеральской квартире.

— Выорался? — усмехнулся генерал, — ну так помолчи и послушай, что я тебе скажу. Это моё решение и менять я его не намерен! Нравится тебе это или нет — мне безразлично! Уже завтра здесь будет маклер и начнет искать варианты размена. И если ты вздумаешь этому хоть как-то помешать, то могу тебя заверить, что из этой затеи ничего не получится. Будет так, как я решу!

— Ну и что же ты собрался выменять?! — не унимался Стас, — ты что, не понимаешь, что наша квартира имеет ценность ровно до той поры, пока остается целой! А начнешь разменивать — пшик получишь!

— Вот и поедешь в свой «пшик» на выселки вместе со своей женой, — с лица генерала не сходила усмешка. Казалось, что его забавляет злоба Стаса.

— Мне она и даром не нужна, — ответил Стас, имея виду Ираиду, — и так прожил с этой коровой столько лет! Пусть будет мне за это благодарна! Так что можешь брать с собою прицепом невестку! Или, вон, с доченькой пусть дальше живет. А у меня, как ты, папа, знаешь, давно есть другая семья! Где меня ждут нормальная женщина и нормальный ребенок, а не это! — Стас ткнул пальцем в дочь.

— Вот и хорошо, — кивнул генерал, — значит, тебя из списка вычеркиваем, раз ты идешь в приймы.

— Размечтался! Пойду или не пойду — это еще вопрос! Может, решу «для себя» пожить хоть немного! — Стас взглянул на жену, — но с тобой я жить больше не хочу и не буду! так что давай, поторапливайся прилепиться к кому-то.

Когда Ираида заговорила, удивились все, сидевшие за столом. За столько лет семья привыкла к её безропотности и нежеланию вступать в конфликты, но сейчас женщину словно прорвало:

— Как же вы мне все надоели. Как же я вас всех ненавижу! Вы, генерал, начали меня обзывать в первые же дни, как только я сюда переехала. Ты, когда-то любимый муж, отправился таскаться через полгода после свадьбы. Ты, доченька, всегда потакала тому пренебрежению, с которым ко мне относились все, думаю, что и сама меня презирала. За что?! Скажите мне — за что?! Что плохого я вам сделала?! — глаза Ираиды наполнилась слезами, но она быстро взяла себя в руки:

— Не нужно меня ни к кому «прицеплять», и за положенные мне метры на этой площади, можете отдать деньгами. Я к родителям перееду, а деньги нам понадобятся.

— Ну вот, — гнусно усмехнулся Стас, — «баба з возу», как говорится. Денег хочешь? Ну что же, поговорим об этом, когда доченька отдаст то, что мне должна!

— О чем ты говоришь? — по округлившимся глазам Ираиды было понятно, что она удивлена услышанным, — что может быть должна тебе дочь-студентка?

— Она знает что! — Стас снова злобно смотрел на дочь, — последний раз спрашиваю: где деньги?! Отдай по-хорошему, а то хуже будет!

— Денег у меня нет, — спокойно ответила Стелла, — если ты чем-то недоволен, выясняй отношения со своим подельником.

— Да я тебя в бараний рог скручу! — продолжал неистовствовать Стас, — на нары загремишь!

Стелла усмехнулась, и от этой усмешки всем сидевшим за столом стало не по себе:

— Такой вариант возможен. Только не забывай, папочка, что загремлю я вместе с тобой. И если мне срок дадут небольшой, то тебе впаяют по самые гланды, — Стела посмотрела на отца с какой-то жалостью, продолжив живописать прелести грозящей ему отсидки:

— И там ты и подохнешь! Потому как для начала тебя опустят, а потом и вовсе завалят, если сам раньше в петлю не залезешь. Потому как молчать о том, что ты меня, свою несовершеннолетнюю дочь, соблазнив деньгами, вовлек в свои делишки, я, как ты понимаешь, не собираюсь. Так что дуй в свою новую семью и вели своей бабе начинать сухари сушить.

— Ты не посмеешь, — пошептал Стас.

— Еще как посмею! — заверила его Стелла, — так что смирись с тем, что в твоем бизнесе случились непредвиденные потери и забудь о том, что у тебя когда-то была дочь.

— Тварь! — глаза Стаса снова налились злобой.

— Нужно же мне было хоть в чем-то стать похожей на папочку, — усмехнулась Стелла.

Генерал, который не вмешивался в пикировку отца с дочерью, хлопнул ладонью по столу:

— Всё! Хватит орать и «проявлять родственные чувства»! На этом наше собрание считаю закрытым! Быстро собрались и разбрелись по норам! Надеюсь, что терпеть присутствие друг друга нам осталось недолго.

Стелла и генерал тут же поднялись из-за стола, и вышли в коридор.

— Заварила я кашу, да, дедушка? — Стелла шла, уставившись себе под ноги.

— Ничего, девочка моя, ничего. Эта «каша» все равно заварилась бы рано или поздно, так что даже лучше, что случилось это сейчас, пока я еще могу принимать решения и не позволить твоему отцу вытирать о тебя ноги, как он делал это с Ираидой.

Через день осмотреть генеральские апартаменты пришел маклер, который, удовлетворённо поцокав языком, пообещал, что трудностей с разменом не возникнет. По-крайней мере, не должно.

20. Тамася

Тамася потянулась в постели, как сытая кошка, толкнула в бок любовника:

— Просыпайся малыш! Тебе самое время отправляться к жене и деткам, начинать вешать им очередную порцию лапши на уши, живописуя трудности ночной смены, — женщина ухмыльнулась, вспоминая, как «отработал ночную смену» её любовник.

Да, после ночки с нею у него долго на жену не встанет! Да и ни на кого не встанет! Уж Тамася-то знала толк в секесе, знала, как довести мужчину до исступления, вымочалив его, отставив под утро в голове единственную мечту: поспать бы. И ничего, что она старше любовника на двадцать лет! Он за последние годы немного располнел, подустал, стал «совсем не тот», что был в первые годы их связи.

Тамася скосила взгляд в сторону, убедилась, что любовник и не думает просыпаться, пнула его еще разок, промурчала сладким голосом:

— Малыыш, вставай.

«Малыш», пробормотав что-то сквозь сон, натянул на голову одеяло.

«Черт с тобой, — подумала Тамася, — поспи еще немного, а то с недосыпу и переёбу еще в аварию загремишь по дороге».

Тамася думала о том, что её связь с этим мужчиной длится уже десять лет. Что он постарел, хотя, какая там старость в тридцатник. Но все равно — стал не тот пылкий и неутомимый юноша, который мог «усердствовать» над её пышным телом всю ночь напролёт, робко спрашивая, хорошо ли ей? Так ли она любит? И чего еще хочет?

В «хотениях» Тамася себя не ограничивала. Она «делала и воспитывала мужика под себя». И если бы не вмешалась в их отношения сестрица любовника, если бы этому дурню не вздумалось жениться на молоденькой, решив, что все бабы одинаковые, если бы он подождал пять лет, до той поры, пока Тамася овдовеет, то мог бы сейчас дрыхнуть рядышком сколько влезет и не думать о том, что нужно ехать к жене и деткам.

Но, с другой стороны — на кой он ей сдался? Работает слесарем на заводе, живет с семьей, что называется, от получки до получки. Ни статуса, ни хорошо оплачиваемой работы. Разве что в постели её удовлетворяет по-прежнему старательно.

Сменить бы его на какого-нибудь молоденького мальчика, годков эдак двадцати. Но, нужно отдавать себе отчет в том, что и Тамася уже не та. Не та, какой была даже в сорок.

И без того полноватое даже в годы молодости тело, расплылось еще больше. Тамася всегда любила хорошо покушать, обязательно выпить пару рюмочек водки перед обедом, как она говорила, для аппетита, отсутствием которого женщина сроду не страдала. И тело предательски накапливало килограмм за килограммом, а расставаться с ними не спешило даже в те дни, когда Тамася, собрав силу воли в кулак, садилась на диету. Правда, диетосидение не затягивалось у неё больше чем на несколько дней. Увидев, что стрелка на недавно купленных весах и не собирается ползти вниз, Тамася, разозлившись на весы, одним пинком ноги отправляла их под кровать, а сама отправлялась к холодильнику, утешая себя тем, что на её пышное тело все еще находятся желающие.

Правда, желающих осталось всего двое: постоянный любовник, её «малыш» с брюшком и намечающейся лысиной, да генерал, которого Тамася подцепила несколько месяцев тому назад в Аркадии на сборище скандинавоходцев.