Маруся Новка – Искушение (страница 10)
Юноша не хотел, чтобы отец увидел слезы, блеснувшие в его глазах.
Понимая, что сыну нужно побыть одному хотя бы несколько минут, идти за ним Виктор не стал.
Вечером он рассказал Анне о том, что ему поведал сын.
— И что же теперь будет? — Анна расстроилась за своего мальчика. Она не понимала, как можно так поступить с юношей, который объяснился тебе в чувствах? Как можно бросив его тут же уехать с другим?
— Не расстраивайся, Анечка. Может, все это и к лучшему. Ты ведь и сама была не в восторге от этих встречаний. А Валерка у нас парень сильный. Переживет и глупостей не наделает.
— Ну дай-то Бог, — прижалась к мужу Анна.
Через две недели китобаза ушла в рейс.
А на следующий день после отхода в мореходке начались занятия.
Со Стеллой за эти две недели Валерчик так и не увиделся.
Учёба закрутила, навалилась грузом новых предметов, да и недоученное в прошлом году нужно было навёрстывать. Путь от дома в училище проходил вдали от дома, где вырос Валерчик, где, как он думал, по-прежнему жила с родителями и дедом Стелла.
Девушке он больше не звонил, не желая выслушивать оскорбления в её адрес от кого бы то ни было, но еще пару месяцев ждал и надеялся, что она позвонит сама. А еще лучше — приехала бы. Он не стал бы расспрашивать, где и с кем она была, просто решил бы, что они расстались только вчера. И не было этой непонятной разлуки.
Но Стела не звонила и не приезжала.
В Город снова пришел Новый Год
Праздник он встретил с мамой, не желая идти ни в какие компании, словно опасаясь, что снова, как и в прошлом году, встретится там со Стеллой. Он и хотел этой встречи и боялся её. Так что лучше не выискивать на свою задницу приключений. Не сдирать корку с болячки, которая только-только начала подсыхать.
В мае с промысла пришла китобаза.
Валерчик уже знал, что это был её последний рейс.
Новый лидер страны подписал указ о запрете вылова китов всеми судами Советского Союза и огромную китобойную флотилию начали расформировывать и перепрофилировать.
О дальнейшей судьбе китобазы Советская Украина ходили всевозможные слухи. Её хотели переоборудовать под рыболовецкую базу, но отчего-то от этой затеи отказались. Потом, в коридорах управления начали шептать о том, что вообще ни в какие ворота не лезло: якобы, сдадут китобазу в аренду австралийцам и будут на ней варганить тушенку из кегурятины. Но слухи эти ничем и никем не подтвердились, а потому, ремонтировать китобазу после промысла, как во все предыдущие годы, не стали, а поставили на прикол в Ильичевском рыбном порту, в надежде, что кто-то когда-то примет наконец-то какое-то решение по поводу её судьбы.
Виктор списался на берег и почти год просидел в отпуске. Он, привыкший всегда действовать, принимать решения, очень скоро затосковал, не зная, куда себя деть.
Когда утром жена уходила на работу, а сын уезжал на занятия, Виктор неторопливо одевался и ехал через весь город в рыбпорт.
Он стоял у причала и смотрел, как ржавеет и дряхлеет никому не нужное огромное судно, которому он отдал большую половину жизни.
Домой он приезжал расстроенный и какой-то словно потерянный, иногда, уже после того, как Анна вернулась с работы. Не раздеваясь, проходил в кухню, доставал из холодильника бутылку водки, наливал себе рюмку, опрокидывал её, даже не закусывая, и с какой- то собачьей тоской смотрел в глаза жене, повторяя: «Анечка, да что же это такое? Ну как же так можно»?
Это не могло продолжаться до бесконечности. Анечка похлопотала за мужа в Пароходстве и его взяли переводом на должность механика-наставника.
В апреле, когда в Город снова пришла весна, Виктор, надев парадный китель, отправился к новому месту работы.
А еще через год, Валерчик, блестяще сдав выпускные экзамены, получил диплом и ушел в свой первый рейс.
Анна и Виктор провожали сына, утирая слёзы и не понимая, как же могло случиться, что их мальчик так быстро вырос?! Казалось, только вчера принесла Анечка из роддома кулек с агукающим младенцем и вот — поди ж ты, с ходового мостика им машет рукой, прощаясь на долгие месяцы, четвертый помощник капитана.
Со Стеллой Валерчик больше не виделся. Когда Анна, работающая в одном учреждении с отцом девушки, предложила сыну разузнать у Стаса, как поживает его дочь, Валерчик только покачал головой:
— Не нужно, мама, ни к чему это.
При встрече с Анной, Стас как-то непонятно отводил и прятал глаза. Обедать вместе они перестали. Анна, немного подумав о таком странном поведении коллеги, заострять на этом внимание престала. Пусть себе. Кому-то навязывать своё общество, было не в её привычках.
Только однажды Анна поинтересовалась:
— Ты встречаешься с кем-то, сынок?
Валерчик покачал головой:
— Нет, мама, — и развивать эту тему не стал.
Анна вздохнула, но, вскоре успокоилась, подумав: «Встретит он еще свою девушку. Ведь он еще совсем мальчишка. Через два месяца исполнится всего лишь двадцать три»…
9. Тамася
Тамара родилась в одном из сел, расположенных недалеко от Города у Моря. Её родителями были простые сельские труженики, не знавшие, да и не стремящиеся узнать ничего, кроме своего сада-огорода, свинарника, курятника и коровника.
Отец Тамаси, огромный, с какой стороны ни посмотри, мужчина обожал свою жену, которая едва доставала ему до плеча, маленькую, сухонькую, остроносенькую и востоглазенькую бабёнку, которая ветрела своим мужем, как цыган солнцем. Не меньшей любовью добрый увалень одаривал и свою единственную дочь Тамару. С детских лет все в селе звали девочку Тамасей. Почему? Да кто его знает. Вот прилипло к девчонке именно такое имя, и менять его никто не собирался.
Тамася ст
Немалые прелести юной девы, хорошее питание и общее раннее развитие, очень скоро привели к тому, что на Тамасю стали заглядываться соседские парни. В основном, те, кто был старше её. И девушка охотно стреляла глазками в ответ, радостно принимая знаки внимания.
Неизвестно чем бы все закончилось, не заметь многомудрая мама Тамаси, что вот-вот и её доченька уляжется под одного из ухажеров.
Мама, не дожидаясь подходящего момента, приволокла дочурку в горницу, пока папа копался в огороде, пнула так, что Тамася плюхнулась всеми телесами на стоявший посреди комнаты стул, и начала «воспитательную беседу»:
— Ты чего это удумала? На все село меня опозорить хочешь?! В подоле матери принесешь?! Одна всю жизнь с байстрюком жить собираешься?!
Тамася захлопала глазами:
— Мам, ну ты чё? Я ничего такого и не думала.
— Не думала?! Вот и не думай! Запомни, что под венец ты должна пойти девкой! Выйдешь замуж, ебись с кем захочешь и сколько влезет! А пока живёшь в родительском доме, береги целку пуще глаза! Ты меня поняла?!
Тамася кивнула. Спорить с мамой она не собиралась. Маме Тамася верила. Да и как было не поверить, если каждый день она видела, как носит на руках, в буквальном и переносном смысле, папа свою жену.
Помнила Тамася, как заткнул рот соседке папа, когда та попыталась сказать ему что-то нехорошее о маме. По селу, нет-нет, да и расползался слушок, что мама Тамаси привечает кого-то их молодых мужчин, пока папа торгует мясом или овощами в Городе у Моря, но, дальше тихого шепота эти слухи не шли. Не говоря уж о том, чтобы кто-то попытался внести раздор в семью. Папа горой вставал на защиту мамы! Как уж тут было не поверить её словам и советам?!
На свиданки бегать Тамася не перестала, но, едва новый кавалер пытался позволить себе «что-то лишне», как Тамася начинала орать дурным гласом и грозилась обо все рассказать папе. Связываться с мужиком, который гнул подковы руками, никому не хотелось, а потому, вскоре, охочих «полакомиться» нежным девичьем телом не осталось совсем.
Тамася с горем пополам окончила десятилетку и уже стала подумывать, а не наплевать ли ей на мамочкины советы и не умотать ли в Город у Моря, да жить в своё удовольствие, устроившись на какую-то непыльную работёнку, когда в село, в гости к родственникам, приехал Вадик.
Вадик только в этом году окончил мореходку и собирался уйти в свой первый рейс. К родственникам он приехал ненадолго, чтобы немного отдохнуть после учёбы и перед началом трудовых будней на флоте.
Приехал ненадолго, а застрял на все лето.
Потому как, едва юноша улицезрел пышнотелую Тамасю, то в ту же минуту понял — это она! Его судьба! И начал активно ухаживать за девушкой.
И вот тут Тамася с благодарностью вспомнила мамины советы и порадовалась тому, что её послушалась. Потому как, получивший отказ в близости и узнавший, что его нимфа — «нэзайманка» (нетронутая), Вадик немедленно решил жениться! О чем молодята и сообщили родителям Тамаси и родственникам Вадюни уже через неделю после знакомства.
А через месяц всё село гуляло на свадьбе.
В Город у Моря Вадюня вернулся женатым человеком. Он снял для жены комнатку в квартирке, где жила подслеповатая бабка, и с чистой душой и спокойным сердцем ушел в рейс.
Программа максимум для Тамаси была выполнена! Она вышла замуж, будучи девственницей, как и «завещала» мама, и вполне могла приступить к выполнению второй части «завета». То есть, «ебстись с кем захочет и сколько влезет».
Вроде так мама говорила?
Но приступить к этому, такому заманчивому мероприятию Тамася попросту не успела. Она забеременела. Вот так, практически с первого раза. Пышное, зрелое тело, созданное для материнства, этим материнством и озаботилось, не спрашивая разрешения у своей хозяйки.