Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 67)
— Кто сказал?
— Люся, ты хочешь говорить с этим… демоном?
— Нет, — пискнула из-за спин Люся. — Ни сейчас, ни вообще.
— Слышал? — задрал брови Кайл.
Привлеченные конфликтом, к нам подошли Янтар и Эйдан. Увидев такое, к демонам потянулись присутствующие рядом демоны.
— Люся, значит. Люся! — позвал демон. — Не бойся, не обижу. Сказать че надо. Тебе надо.
— Мне ничего не надо, — испуганно замотала головой Люся.
— Понял? Вали! — потребовал гном.
— Да я тебя сейчас свалю! Будут мне еще гномы указывать, че мне делать, ага.
— Что здесь происходит? — раздался холодный голос, и на середину вышел Эро-Нах.
— Эро-Нах, объясни этой дурочке, что не надо так бояться нас, демонов. Мы ее не обидим. Ей понравится.
— Не забывайся, Аммонах. И не называй мою подругу дурочкой. Вам лучше сейчас уйти.
Но демон уже распалился и искал драки.
— А если нет, то что? Ты на чьей стороне, Эротомах? — подошел он к Эро-Наху вплотную, нарушая личное пространство. — Уж не с гномом ли рядом встанешь и этими слабаками? — кивнул он в сторону наших парней.
— За слабака ответишь, — вскинулся Янтар.
И понеслось.
— Да что ты? — обрадовался демон, и в руке возник огненный пульсар.
— Ха-ха, нашел чем удивить огневика, у нас такие девочки на первом курсе делают. — Янтар соорудил молнию, которая полетела в демонов, разделилась в воздухе на несколько маленьких и вонзилась в землю у ног каждого демона, высекая искры.
Ого, Янтар крут! Но вместо того, чтобы восхититься, демоны разозлились. Ну и…
Какой праздник без хорошей драки? Да и Янтар заказывал праздник с огоньком.
А тут еще и злой дракон вовремя подоспел. Он тоже давно искал возможность на ком-нибудь свое плохое настроение выместить. Не повезло, короче, демонам.
Ну и нам. Поскольку от огня пострадало все, что было приготовлено к празднику за сегодняшний день. Подтаял наметенный снег, земля чернела большими проплешинами. Горка размякла и выглядела как подтаявшее мороженое в креманке. От снежных баб, которых с таким удовольствием лепил Кайл, остались клочки одежды. Ничего не осталось от ледяного стола, и все угощенье оказалось на земле. Растаял ледяной посох, а от его основы-ветки осталась головешка. Костюм Деда Мороза на Кайле был в подпалинах. Елка со всех сторон тоже была подпалена, потому как бои проходили как раз по обе стороны от нее.
Хорошо хоть нас: Люсю, меня и подоспевшую Алеору — спрятали под елкой, поставив вокруг кокон магической защиты. Мы в него только успели втащить мешок с подарками и насильно упрятать Эххе, который не остался дома, а радостно бегал собакой по снегу, нарезая круги. Теперь он рвался в бой, желая превратиться в кого-то огромного и страшного, но Люся не давала.
— Магистр тебя заберет от меня после такого! Что он сказал? То-то же, — погрозила пальцем враз присмиревшему василисушу Люся.
Когда драка наконец прекратилась, мы с унынием осмотрели поле боя. И с надеждой на Кайла.
— У меня нет сил на повторный подвиг, — развел руками Кайл.
И в подтверждение слов просто упал и распластался на островке снега.
— Открытка, — прохрипел поверженный демон, с которого все началось.
— Точно, открытка! — взъярилась Люся. Нашла ее около мешка, схватила и подошла к демону. — Ты, наверное, пришел взять плату за нее?! Так на, забери ее и засунь себе в…
Осеклась все-таки Люся и кинула в демона открыткой.
— Я хотел тебе только сказать, чтобы ты ее не открывала, — прохрипел демон. — Мы перепутали открытки…
Люся побледнела, но его предупреждение запоздало. Открытка в полете открылась. В нос ударила сильная вонь, чуть не поставившая нас на колени. Мы все зажали нос. И тут же понадобилось зажать уши. Потому что по ним ударила невообразимая какофония звуков. А из открытки потекла струйка какой-то мутной жижи, набиравшая силу. Она обрызгала демона и тех, кто был с ним рядом. Струйка увеличивала напор и превращалась в фонтан.
— Пгобку. Надо задкнудь пгобкой, — закрыв нос, кричала Люся.
Но пробки под рукой не было. Да и никому не хотелось подставляться под этот фонтан, вокруг которого уже натекла лужа.
Ашшур дыхнул драконьим пламенем, и от открытки остался пепел. Но вонь, лужа остались. И в ушах еще не отзвенело.
Раздался бой часов.
БОМ-бом-бом. БОМ-бом-бом. Раз. Два. Три…
— Новый год, — прошептала Люся, озираясь и смотря на часы, отбивающие удары.
Когда раздался последний удар, открылась крышка и из нее вывалилась игрушка потешника — ярмарочного актера, веселящего народ.
— А-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха… — раскачивался потешник в разные стороны, заливаясь идиотским смехом.
Я покосилась на Ашшура, и тот, повинуясь моему желанию, спалил и потешника, оставив от часов останки из угольков.
— Все пропало! Все! Это конец! Никакого праздника! Никакого Нового года! — закричала Люся со слезами на глазах и гневно затопала ногами, сжав руки в кулаки.
Все потрясенно смотрели и не знали, как утешить попаданку. Лишь один василисуш, превратившийся в геккончика, юркнул к Люсе на плечо, а потом и залез на голову, поглаживая и успокаивая.
— Весело! — заявил он.
И тут Люсю прорвало. Она зарыдала и, бросив все, пошла по направлению к общежитию.
Я шла перед потрясенными студентами, которые расступались, давая мне дорогу, пока не уткнулась в кого-то. Что за идиот еще на моем пути? Я сейчас не в настроении. Подняла голову, решив сказать что-то резкое, но так и застыла с открытым ртом.
На какой-то миг или два мне даже показалось, что я вижу дядю Колю. Такие же добрые водянистые голубые глаза, от которых лучиками расходится сетка морщин. Ласковый мудрый взгляд, обволакивающим теплом, как нежным облаком. В котором хочется греться, как в лучах солнца, как можно дольше.
Передо мной стоял Дед Мороз. Как с картинки, и даже лучше. В красной шубе с белыми узорами до пят. Шуба была подпоясана золотым кушаком, а между расходящимися полами виднелось серебристое платье-кафтан. К шубе прилагались шапка, рукавицы и белая окладистая борода. Кустистые брови выразительно были приподняты вверх.
— Куда это ты, девица-красавица, собралась? — остановил он меня густым басом.
Я словно опять дядю Колю услышала.
— Доброго новогоднего дня! Ждали? Праздник без меня не начинали? Опоздал я к вам немного, далека была дорога, сквозь леса, снега, метели, еле-еле к вам поспел я, к вам домой на праздник яркий, чтоб вручить свои подарки!
Поскольку я стояла, так и открыв рот, он добро усмехнулся и спросил:
— Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?
— Тепло, дедушка, — машинально ответила я и подумала: «Я сошла с ума».
— Ну, ежели тепло, проводи меня к вашему праздничному огоньку погреться. Замерз я и устал. Опоздал немного, далека была дорога, сквозь мира, леса, метели, еле-еле к вам поспел я. Может, и угостишь еще чем? — ласково спросил он и хитро поглядел на меня.
Я увидела, что Люся в шоке. Губы ее скривились и расползались, как у ребенка, который столкнулся с чем-то, чего он не понимает, и ему легче всего объявить об этом ревом.
Пришлось все взять в свои руки.
— Пойдемте, дедушка. Мы вас очень ждали.
Я приобняла Люсю, развернула к елке, и мы пошли ко всем остальным, смотревшим на нас с нескрываемым любопытством.
— Ну, пойдемте. Где же ваша ель нарядная, новогодняя, славная, ладная?
— Да тут такое дело, понимаете, все мы приготовили, а потом… — обвела я руками вокруг. — А потом…
— Что-то пошло не так, да, Феюшка? — пробасил ласково Дед Мороз.
Я понуро повесила голову.