Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 23)

— Ты поцеловал меня, вот что произошло! — обвинила я его.

— Ну да, поцеловал. Я всех поцеловал. И вообще, в ту ночь все целовались, — изворачивался этот уж на сковородке.

— Янтар! — строго позвала я.

— Ну что ты хочешь от меня услышать?! — возмутился он. — Что я люблю тебя с первого момента, как увидел?! Влюбился в плачущую и хнычущую девчонку, что спряталась в зарослях тьмурника? В ту, что завороженно смотрела своими волшебными разноцветными глазами на то, как я сделал простейшие магические огненные шары? А мне захотелось, чтобы она так смотрела на меня все время? Ты это хотела услышать?! Так получи!

— Янтар… — растерянно произнесла я дрожащими губами. — Но как же… мы… побратались… ты же сам предложил… стать братом и сестрой…

— Да потому что понял: ты так на меня больше никогда не посмотришь! На Кантора еще может быть. Но не на меня. Ты во мне всегда только приятеля для игр видела. И я смирился. Скажи я о своих чувствах, сразу же бы тебя потерял. А я не мог. Пусть я лучше буду твоим братом, но всегда рядом. Чем отвергнутым любимым. Это трудно понять?

— Богиня… Янтар, прости… я правда не догадывалась. Как же тебе должно быть больно!.. Прости, пожалуйста…

— Ну и чего ты ревешь? Ох, горе горькое. Не за что тебе извиняться. Не извиняются ни за нелюбовь, ни за любовь. Я вот не буду просить прощения у тебя за то, что люблю. И за поцелуй тот не буду прощения просить. Это был мой единственный шанс почувствовать вкус поцелуя любимой. Но больше такого не повторится. Все, забыли. И все остается как прежде. Я буду самым лучшим и верным братом.

Янтар по-дружески приобнял меня и похлопал по спине. Когда я успокоилась, он сказал:

— А теперь поговорим о тебе.

И я сразу напряглась. О чем именно?

— Кого любит сама Фейка? — спросил Янтар.

— И ты думаешь, после твоего признания я буду обсуждать свои чувства с тобой? — возмутилась я.

— Будешь. Как с братом. Потому что речь и о Канторе. Фейка, не мучай моего брата, — потребовал Янтар. — И я сейчас говорю это не потому, что ревную. Он тебя любит на разрыв. Он же потом не оправится.

— Мне хорошо с ним, Янтар, — сказала я. — С ним я чувствую себя защищенной и особенной.

— А дракон? — проницательно спросил Янтар.

Поскольку он ждал ответа, пришлось признаться:

— Он меня волнует. Будоражит кровь. Но к чему это, Янтар? Что толку с этого? У меня с ним нет будущего, ты сам это знаешь.

— А с Кантором есть? Ты уверена? Потому что он задумал сделать тебе завтра предложение.

— Что? — нахмурилась я.

— То, — передразнил Янтар. — Ты готова дать ему ответ?

Нет, не готова. Краем глаза я заметила, как метнулась тень.

Нас кто-то подслушивал. Когда приоткрылась одна из дверей аудитории, свет упал на удаляющуюся фигуру. Это был Глеций. Ох, богиня, только бы он не донес до Вероники!

А мне срочно надо увидеть дракона. Не знаю зачем, но зачем-то надо. Прямо сейчас.

Ашшура я нашла в кабинете, выделенном ему как декану драконоведения. Постучалась, чувствуя, как в моем сердце отдается эхо ударов по двери.

— Заходи, Досифея, — послышался бархатный ласкающий голос дракона.

ГЛАВА 16,

в которой, оказывается, очень важно знать особенности рождения драконов

А я удивилась:

— Откуда ты узнал, что это я?

Он тепло улыбнулся, но из-за стола не встал. Показал на кресло напротив.

— Почувствовал. Что-то случилось?

— Да. Нет. Не знаю… — отчего-то замялась я, потому что заволновалась и все мысли вылетели из головы. — Просто захотела тебя увидеть. Почувствовала в этом необходимость. У тебя все нормально?

В глазах Ашшура вспыхнуло оранжевое теплое пламя, заиграло весело язычками, заискрилось искрами, как фейерверками.

— Очень приятно слышать. Да, у меня все нормально. Вот, первую лекцию провел. Как она тебе?

— Ужасно, если честно, — поморщилась я.

— Почему? — с веселым удивлением спросил дракон.

— Ты был весь такой напыщенный: высшая раса, самые совершенные создания этого мира, идеальны без изъяна, — передразнила я его, театрально придав себе важный вид. — Никогда не заговаривайте с драконом первым!.. Это что, все серьезно?

Ашшур посмеялся тихим смехом, откинулся на спинку кресла, поиграл самописным пером в руке.

— Как тебе сказать, Фей. Правда, но лишь отчасти. Нам действительно с детства внушается, что мы самые совершенные создания, но не для того, чтобы мы возносились над другими, не для того, чтобы пестовать гордыню, как у всех возникло ощущение после моей лекции. Нет, речь о большой ответственности. Идеальное создание, дочь или сын богини и бога не может поступать так, как хочет он, идя на поводу своего желания и потребностей. Все его слова и действия должны быть совершенны и отвечать высшим стандартам ожидания других. Поверь, это непросто. Мы всегда прежде всего думаем о благе общества, нашего народа, других драконов, а не о своем. Мы понимаем, что каждое наше действие вызывает последствия, и должны их предвидеть. И не совершать того, за что будет стыдно даже перед собой. И это очень нелегко.

— Но почему бы тогда так и не рассказать? К чему эти — не поднимайте глаза на дракона, не перечьте ему? — растерялась я.

— Потому что, как нелегко признавать, среди драконов также есть те, кто обделен умом, как и в других народах. Кто все воспринимает буквально и мнит себя венцом творения, считая, что стоит выше других. Эту точку зрения большинство не поддерживает и осуждает. Но она существует. Есть и спесивые, и гордые драконы, с которыми вам лучше не встречаться. Лучше уж сразу запугать студентов, чтобы были осторожнее с сильными магами, чем расхлебывать последствия.

— По-моему, ты перестарался, — пожала я плечами. — Кто теперь захочет поехать в Драконью Гряду?

— А ты — хочешь? — вкрадчиво спросил Ашшур и, кажется, даже замер в ожидании ответа.

— Еще вчера хотела, а после твоей лекции — не знаю, — улыбнулась я. — Все-таки ты какой-то не такой дракон. Почему?

— Потому что я родился не так, как другие драконы. В человечьем обличье. Может, поэтому во мне больше человеческого, — признался Ашшур.

— Это как? — опешила я.

— Драконы рождаются драконами, чтобы сразу принять эту магию. Драконицы высиживают яйца, из которых потом вылупляются драконы, в гнезде. Когда наступает время первого совершеннолетия, мы делаем первый оборот в человеческое тело. Оно после драконьего кажется слабым и несовершенным. Но по воле богини-матери, наделившей нас этой ипостасью, мы принимаем ее дар и со временем находим в нем свои положительные стороны.

— Какие? — тут же полюбопытствовала я.

— Это очень долгая тема для разговора, на целую лекцию, Фей. — Ашшур улыбнулся. — Тут затрагивается вопрос и очеловечивания, и смирения гордыни, и признания своей слабости, ну и положительные моменты тоже есть, например, отношения с женщинами других рас…

— Понятно, — остановила я его вовремя. — Так что там про твои роды?

— Когда меня зачали, мама с отцом были в обороте, потому что встречали делегацию эльфийского короля Дайедаруила с его женой Варинарой и дочерью Айринраи, которой подыскивали жениха. Это обычный политический визит, поиск жениха был лишь поводом, потому что понятно — среди драконов он не сыщется. Но политика, политика… Мать с отцом не могли отказаться от приема, и неожиданно для моей матери она узнала, что ждет ребенка. Врачи не советовали ей оборачиваться в драконицу, это могло повредить и ей и ребенку. И моя мать вынесла на себе все, что выносит в период беременности и при родах женщина-человек. Даже маги не могли унять ее боль. Я родился человеком. А моя мать возненавидела свое человеческое тело, заодно и меня, потому что я напоминал ей о ее слабости. А она драконица сильнейшего и древнейшего рода как раз из тех, что мнят себя выше других. И больше мать никогда не превращалась в человека из драконицы, — невесело закончил Ашшур.

— Твоя мать тебя не любит? — содрогнулась я от его рассказа.

— Она даже не взглянула на меня, а впервые я с ней встретился и услышал ее, когда смог оборачиваться в дракона. А это случилось в четырнадцать человеческих лет.

— Какой ужас.

— Самым сложным для отца было найти мне за сутки кормилицу, потому что меня нужно было кормить человеческим молоком. Не так много человеческих женщин в Драконьей Гряде, а нужна была та, кто бы родил в это же время и у кого было бы молоко на двоих детей. А еще я единственный сейчас дракон, у которого есть пупок, — усмехнулся Ашшур, — что тоже делает меня в глазах драконов каким-то недодраконом. Я действительно всегда был каким-то не таким драконом.

Я вспомнила наше первое занятие по ловле дьена и покраснела. Надо же, уже тогда, когда он говорил о расах, представители которых рождаются, связанные пуповиной с матерью, у меня где-то на краешке сознания мелькнула мысль: значит, есть и другие. Я хотела спросить Ашшура о драконах, но он тогда отвлек меня движениями своих рук. И, возможно, я хочу почувствовать его руки на своем теле сейчас. Ну, для того, чтобы решить, как ответить Кантору завтра. Потому что если меня волнуют прикосновения дракона, то, может, не стоит вообще ходить на праздник? Отсидеться дома, попросить василисуша снова наплевать на меня… Ведь никто еще, кроме Янтара, не знает, что пятна свели. А он не скажет…

— Так у тебя есть пупок? Покажешь? — Я облизнулась, потому что из-за нервов во рту пересохло. Из-за этого и голос прозвучал как-то хрипло и сипло.