Маруся Хмельная – Нелюбимая (страница 33)
Я опустила руки в воду.
Она была леденяще холодной. Но через мгновение я почувствовала отклик. Сначала слабый, как далекое эхо. Потом сильнее. Моя истощенная магия встретилась с древней силой источника, и… не была поглощена. Она была признана. Принята.
Вода в чаше начала светиться изнутри мягким синим светом. Свет усиливался, поднимаясь по моим рукам, окутывая фигуру. Ледяные узоры поползли по моей мантии, но не сковывали ее, а украшали, как драгоценная вышивка. Сапфир на моей диадеме вспыхнул ослепительным внутренним огнем.
Я открыла глаза. Весь грот был залит этим мерцающим, водным светом. Лица смотрящих на меня людей выражали благоговейный трепет.
Подошел отец. В его руках был длинный посох из черного, полированного коралла, увенчанный резным нефритовым трилистником – символ власти главы Дома.
- Вода признала тебя, – произнес он, и его голос впервые за эти дни дрогнул. – Прими ее волю. И правь с мудростью, дочь моя. Как правила она.
Он протянул мне посох. Его вес был неожиданно тяжелым в руках. Реальным воплощением всей ответственности, что теперь лежала на мне.
Я повернулась к собравшимся, высоко подняв посох. Свет от него и от моих одеяний освещал суровые, серьезные лица.
- Клянусь, – мой голос зазвучал громко и четко, подхваченный акустикой грота, – хранить магию воды, защищать Узел и вести наш Дом к процветанию. Как делали мои предки. Как сделала она, моя мать.
В ответ грянул не крик, а низкий, уважительный гул одобрения. Не ликование, а признание. Признание новой главы.
В тот момент, стоя в сиянии водной мощи, с тяжелым посохом в руках, я чувствовала странное спокойствие. Путь был выбран. Лед тронулся. И я была готова вести свой Дом вперед.
А где-то на краю толпы, в тени арочного прохода, стоял он. Дилан. И в его глазах, устремленных на меня, я увидела то самое ради чего стоило дать шанс. Гордость. И обещание.
Глава 41
Члены Совета увязли в разборе последствий атаки на порт и допросах пленных культистов. Я погрузилась в анализ магических повреждений Узла и координации восстановительных работ. У меня была своя битва – с хаосом внутри и с реальной угрозой снаружи.
Информация, добытая из пленных, вывела нас на след. Не просто на уцелевших культистов, а на гнездо. Место, где Архитектор Бездны готовил свой последний, отчаянный удар – ритуал, направленный уже не на разрушение Узла, а на пробуждение Пламени Глубин раньше времени, используя ослабленные после битвы щиты. И место это было не где-то далеко, а в самой системе вентиляционных шахт под Южным Рудником Фениксов.
Совет был кратким и напряженным. Дом Огня и Дом Воздуха настаивали на массированной атаке силами магов огня и земли – выкурить, задавить мощью. Риск обрушения шахт и гибели заложников (там были рабочие!) их, казалось, волновал меньше, чем скорость.
- Это слишком грубо, слишком опасно! – Дилан встал, его кулаки сжались. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его обращенную ко мне мысль, его ожидание поддержки. – Шахты и так повреждены газами после прошлых сбоев. Массивный удар – и мы похороним и культистов, и своих!
- Альтернатива? – спросила леди Сигрид, ее взгляд скользнул по мне. – Тоннели узкие. Подходы заминированы теневой магией. Послать малый отряд – самоубийство.
- Если только этот отряд – не мы, – сказала я тихо, но так, что все замолчали.
Я подняла голову, встречая сначала удивленный, потом горящий надеждой взгляд Дилана, потом скептические – членов Совета.
- То, что мы сделали у Узла... Мы можем это контролировать. Тонко. Точечно. «Кипящая Волна» или «Обжигающий Туман». Он проникнет в любую щель, сожжет тьму, но не тронет камень. Или людей, если мы будем осторожны. Он выкурит их без обрушения.
Дилан резко кивнул, его глаза пылали решимостью.
- Да! Мы можем! Мы знаем как! Это единственный шанс спасти рабочих!
Фениксы переглянулись. Лорд Праймер хмыкнул, потирая подбородок.
- Рискованно... Но сила, что вы показали... Она была реальной. Если сможете повторить... Контролируемо...
Леди Сигрид промолчала дольше, ее взгляд изучал нас обоих, словно взвешивая не только тактический шанс, но и саму возможность нашего сотрудничества. Наконец, она кивнула, один раз, резко.
- Хорошо. Маги земли и огня обеспечат периметр и эвакуацию. Вы – ядро удара. Но малейший сбой, малейшая потеря контроля... – она не договорила, но смысл был ясен: цена будет ужасной.
Спуск в шахты был мрачным. Запах серы, пыли и страха витал в воздухе. Теневые ловушки щелкали под ногами, но их нейтрализовали наши сопровождающие маги. Мы шли впереди – Дилан и я. Молча.
Наше дыхание было в такт. Наша магия, еще не выпущенная, уже вибрировала в унисон, как струны одного инструмента.
Мы нашли их в огромной подземной пещере, превращенной в святилище тьмы. Культисты, ведомые новым, менее могущественным, но от этого не менее фанатичным лидером, заканчивали подготовку ритуала.
В центре, на алтаре из черного камня, пульсировал сгусток чистой энергии Пламени Глубин, вытянутой через ослабленные щиты. Рядом – связанные рабочие.
Не было времени на переговоры. Лидер культистов взревел, увидев нас. Тьма сгустилась для удара.
Мы взглянули друг на друга. Одновременно. В его глазах а доверие. В моих – готовность.
Взметнулись руки. Моя магия воды, холодная и глубокая, встретила его магию огня, яростную и защитную. И слилась.
Родилась «Ослепительная Паровая Сфера». Небольшой, плотный шар бело-голубого сияющего тумана. Он воспарил перед нами на мгновение, гудя чистой мощью, а затем, по нашей единой воле, рванул вперед.
Он пронесся по пещере, как призрачный шквал. Где он касался – щиты тьмы шипели и испарялись. Ритуальные круги гасли. Культисты вскрикивали от панического ужаса, когда их связь с тьмой просто... исчезала, сожженная чистотой пара.
Сгусток Пламени Глубин на алтаре дрогнул, его связь с ритуалом оборвалась, и он медленно погас, как уголек. Шары пара обволокли рабочих, и веревки, связывающие их, просто... растворились, не тронув кожи.
Это длилось секунды. Когда сияющий туман рассеялся, в пещере стояли лишь ошеломленные, но невредимые рабочие и группа дезориентированных, магически нейтрализованных культистов. Ни одного взрыва. Ни одного обрушения. Только чистая контролируемая сила.
Рабочих эвакуировали. Культистов сковали и вывели. Лидер плевался проклятиями, но был бессилен. Угроза Пламени Глубин была окончательно снята.
Члены Совета нам аплодировали. В Совете витало благоговение перед силой, которую продемонстрировали наследники великих Домов. Истинные наследники.
Возвращение в Маринер-Холл после победы было похоже на погружение на морское дно. Торжество осталось снаружи, за толстыми стенами, а внутри царила глубокая, давящая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом прибоя.
Я сидела в своем кабинете, вернее, в кабинете моей матери, и пыталась сосредоточиться на первых, самых неотложных распоряжениях. Но буквы на свитках расплывались, превращаясь в черные мушки перед глазами. В голове был хаос, в котором не могло укорениться ни одной мысли. Все они возвращались к Дилану. К нам…
Мой лед... Мой верный щит, моя крепость, моя защита от боли... Он таял как весенний снег под солнцем.
Тепло его рук в битве у Узла, мощь нашего единства в шахтах, этот немой, обжигающе-честный взгляд, когда он просил дать ему шанс – все это растапливало последние осколки стены.
Я уже решила дать ему шанс, но нужно было сделать первый шаг навстречу. Тем более Дилан решил действовать осторожно, постепенно, боясь меня напугать. А я уже боялась другого – что я не найду в себе смелости шагнуть навстречу, и мы так и будем ходить вокруг да около.
Я нашла его, сидящим задумчиво на террасе, выходящей на море. В руках он вертел втеку коралла, которую достал из напольной вазы, стоящей на террасе.
Таким – задумчивым, сбросившим маску бравады – я видела его редко. Я залюбовалась его профилем. Я всегда любила его резкие, словно вырубленные из камня черты. Этот крупный нос с горбинкой, густые черные брови вразлет, такие упрямые и яркие глаза…
- О чем задумался? – спросила я, выходя из тени.
Он обернулся, очнувшись. Увидев меня, его лицо озарилось теплой, чуть усталой улыбкой, которая заставила что-то сжаться у меня внутри.
- Да так… о разном. Как ты? Устала?
И вот опять это «как ты?» Оно обожгло меня от макушки до пяток, словно кипятком внутрь плеснули. Незнакомое для меня чувство… но очень волнующие.
Дилан, должно быть, уловил что-то в моем взгляде или в молчании, потому что его улыбка сменилась выражением немого вопроса, настороженной надежды.
- Знаешь, я тут подумала… Нам необязательно оставаться тут на ночь. Папу я загрузила делами. Чтобы разобраться с бумагами, я могу приезжать сюда утром. А ночи… ночи можно проводить дома. У нас дома.
Я старалась говорить это четко и ясно, но жар прилил к щекам. Я такого никогда не чувствовала раньше, и сейчас не знала куда девать глаза. И руки тоже не знала куда девать. И вообще… Я чувствовала себя такой уязвимой, и это было так страшно…
Дилан поднялся со скамьи. Смотрел на меня неверяще.
В его глазах, таких ярких и жарких, читалось столько надежды, столько беззащитной радости, что мое собственное смятение начало утихать, сменяясь странным, теплым спокойствием.