Маруся Хмельная – Нелюбимая (страница 30)

И где-то на периферии затухающего восприятия – отчаянный, яростный крик, прорвавшийся сквозь гул битвы и рев океана.

Крик, в котором слились ярость, ужас и... мое имя.

- МЕЛАНИ!

Но это уже не имело значения. Бездна звала. И лед, мой верный союзник и защитник, теперь был моим саваном. Я падала. Вверх? Вниз? В ничто.

Последняя мысль была не о страхе, а о странном облегчении: крепость пала, но щит... щит, возможно, удержала. Хотя бы на миг.

Глава 36

Дилан

Мир сузился до белого шума, ревущего в ушах, и пронизывающего до костей холода от ужаса происходящего. Я видел, как она стояла там, в самом сердце бурлящего хаоса, – Мелани. Моя Мелани.

Но та, что была неприступной крепостью, гранитной скалой, о которую разбивались все мои бури, теперь напоминала хрупкую сосульку на ветру. Ее сияние, холодное и уверенное, меркло, поглощаемое черными, живучими прожилками тьмы, что ползли по ней, как ядовитые пауки. Она была проводником, тончайшей нитью, на которую взвален невыносимый груз целого океана, и я видел, как эта нить вот-вот порвется.

И тогда внутри меня что-то оборвалось. Что-то древнее и могущественное. Первобытный инстинкт, клокочущий в крови каждого Феникса, но направленный сейчас не на разрушение, а на спасение. На защиту своего.

Из моей груди вырвался крик. Он был рожден самой душой, раздираемой немыслимым ужасом перед этой картиной. Ужасом потерять ее, когда я только-только успел понять, что она стала частью моего мира, его неотъемлемой, хоть и ледяной, опорой.

- МЕЛАНИ!

Я перестал видеть культистов, щиты, Архитектора с его безликой маской. Я видел только ее. И путь к ней.

Мой разум отключился, уступив гневу и инстинктам. Я рванул вперед, сметая все на своем пути. Вспышки неконтролируемого огня вырывались из моих ладоней – скальпель, расчищающий мне дорогу. Крики, щиты, попытки остановить – все разбивалось о каменную стену моего отчаянного порыва.

Я достиг края резервуара. Ледяная вода шипела и вскипала у моих ног, испаряясь от жара моей ауры. Архитектор обернулся, его присутствие обрушилось на меня, пытаясь проникнуть в сознание. Но его Шепот разбился о глухую стену моего единственного желания – добраться до нее. Сейчас я был не магом, не наследником великого Дома – сейчас я был просто зверем, защищающим свою самку.

«Держись!» – мой голос прозвучал хрипло, сорванно, но он ворвался в тот белый шум, что окружал ее, как луч солнца разрезает мрак.

И я прыгнул. Не думая о последствиях, о том, что мой огонь встретится с ее перенасыщенной, неконтролируемой водой. Не думая ни о чем, кроме необходимости прижать ее к себе, стать между ней и этой бездной.

Мелани! Мелани! Мелани… Я повторял ее имя в такт ритма сердца океана, не отпуская, словно вливая пульс в замирающую жизнь.

Мои руки обхватили ее сзади, прижали хрупкую, ледяную спину к моей груди. Она была холодной, как сама смерть, и почти невесомой. Контакт был шоком. Моя ярость, мое защитное пламя, встретилось с бушующей внутри нее силой океана и ядовитой гнилью заклинания Шепота.

Должен был быть взрыв. Катаклизм. Вода должна была испарить огонь, огонь – вскипятить воду в ее жилах. Но...

Но не случилось.

Вместо разрушения произошло нечто немыслимое. Моя магия, что всегда была диким, необузданным пожаром… смягчилась. Вспыхнула всепоглощающей страстью защитить, согреть, сохранить. Живительное пламя обволокло ее, пытаясь прогнать леденящую пустоту, что пыталась ее поглотить.

И она… ответила. Ее магия, отчаянно цеплявшаяся за канал, почувствовала мое тепло. Как опору. Как якорь в бушующем море. На каком-то глубинном, инстинктивном уровне она доверилась мне. Ее вода, ее лед, всегда требовавший абсолютного контроля, позволил моему огню войти в себя.

И тогда родилось чудо.

Мое багровое пламя и ее сияющая синева не погасли и не вступили в конфликт. Они сплелись в слиянии. Огонь коснулся воды не как враг, а как союзник. Вода обняла огонь не как угрозу, а как источник силы, которого ей так не хватало.

ШШШШ-ВУУУУХ!

Из точки нашего соприкосновения, из ее тела, что я держал в своих объятиях, хлынула кипящая волна. Мощный, сконцентрированный поток ослепительно-белого, ревущего пара. Не хаотичный, как в наших первых стычках, а удивительно цельный, управляемый, невероятно плотный и смертоносный. Это была новая стихия. «Обжигающий Туман Согласия».

Рожденный не из расчета или ритуала, а из отчаяния, доверия и той не названной еще вслух силы, что уже давно тлела между нами.

Пар, белый и яростный, как дыхание первозданного дракона, ударил прямо в Архитектора Бездны. Его «Леденящий Шепот», его щиты из тьмы – все это обратилось в ничто перед чистотой и яростью этой новой силы. Он выжигал тьму дотла, проникая в самую суть.

Раздался нечеловеческий вопль – звук лопающихся нитей тьмы и испаряющейся сущности. Архитектор стал растворяться. Его форма заколебалась, как мираж на раскаленном песке, и рассыпалась на клубящийся черный дым, который тут же был поглощен и рассеян всепожирающей белизной.

Ударная волна чистой силы прокатилась по святилищу. Черные прожилки на кристалле лопнули и испарились. Бурление стихло, сменившись мощным, ровным, умиротворенным гудением. Канал океана стабилизировался, его сияние стало чистым и уверенным. Битва была выиграна. Узел спасен.

Источник пара иссяк. Ослепительная стена рассеялась, оставив после себя лишь горячий, влажный воздух и оглушительную тишину, нарушаемую только тяжелым дыханием и стонами раненых.

Я все еще держал ее, прижимая к себе. Мои руки дрожали от напряжения и остаточного адреналина. Ее тело, уже не такое ледяное, все еще казалось невероятно хрупким. Но она была жива. Она пришла в сознание. Я чувствовал слабое движение ее ребер под моей ладонью, чувствовал, как бьется ее сердце – часто, испуганной птицей.

Мелани медленно повернула голову, чтобы взглянуть на меня через плечо. В ее широко раскрытых глазах стояло потрясение. В них читалось непонимание случившегося и… смутное, завороженное ощущение той невероятной мощи, что только что прошла сквозь нее. Мощи, рожденной нами.

Наши взгляды встретились.

В ее синих, бездонных глазах не было триумфа. Не было и облегчения. Я увидел отражение собственного ужаса – ужаса от того, как близко мы подошли к краю. Увидел немой вопрос и… что-то еще. Что-то новое, хрупкое и обжигающе теплое.

Я не сказал ни слова. Слова были не нужны. Признания могли подождать. Мои руки лишь крепче сжали ее, прижимая к себе, как единственную ценность в этом мире. Мое пламя, теперь тихое и теплое, как жар от костра после долгой стужи, все еще окутывало нас обоих, смешиваясь с ее успокаивающейся, но все еще могучей магией воды.

Между нашими стихиями сейчас царила тихая, ошеломляющая гармония. Хрупкая, только что рожденная почти что в гибели, но уже существующая. Гармония, что спасла нас всех.

Я помог Мелани выбраться из резервуара. Ее ноги подкосились, и она оперлась на меня как на опору. Мы стояли рядом, мокрые, израненные, дышащие на лад, глядя на спасенный Узел, что сиял теперь ровным, стабильным светом.

Между нами лежали месяцы обид, непонимания и боли. Но в тот миг, в тихом гуле уходящей силы, я понял, что сегодня мы создали тот союз, о котором так грезили представители наших Домов. И он уже несокрушим. А дальше… дальше нас ждет долгий и непростой путь к сближению, но первые шаги к нему мы уже сделали.

Глава 37

Дилан нам все сказал, и даже больше. Возвращаемся к нашей героине. Дальше всё от ее лица.

***

Белый шум. Холод, выедающий душу. Бездна, зовущая вниз. Я падала, уже почти смирившись, когда его крик пронзил ледяной саван сознания.

- МЕЛАНИ!

Не просто имя. Это был вопль разрываемого на части сердца, звук бессознательного ужаса.

Его

ужаса. За

меня

.

Руки, грубые, сильные,

горячие

, вцепились в меня, прижали спиной к своей груди – твердой, вздымающейся частым дыханием. Его пламя – яростное, защитное,

живое

– накрыло меня волной. Но вместо ожидаемого взрыва, испарения или агонии конфликта стихий... случилось чудо.

Его огонь не жег. Он согрел, изнутри. Он влился в мою ледяную пустоту, сражаясь с леденящим «Шепотом Бездны», как друг. И моя магия, отчаянно цеплявшаяся за бурлящий канал океана, доверилась. Не стала гасить, не сопротивлялась. Я направила мощную силу сквозь его пламя,

сквозь

него самого.

И родилось оно – чудо.

Кипящая волна. Ревущий, ослепительно-белый, управляемый пар. Оружие чистой гармонии. Он хлынул из меня,

из нас

, сокрушая тьму Архитектора, выжигая скверну из канала, залечивая трещины в Узле. Это была сила, рожденная отчаянием, доверием и... чем-то большим. Чем-то, что заставило мое заледеневшее сердце бешено колотиться даже на краю гибели.

Когда пар рассеялся, оставив лишь влажное тепло и гулкую тишину победы, Дилан все еще держал меня. Крепко. Его руки дрожали. Мое тело, уже не замерзающее от тьмы, а просто обессиленное, опиралось на него. Я повернула голову, нашла его взгляд.

В его янтарных глазах не было триумфа. Не было даже облегчения от победы. Был ужас от осознания того, что почти потерял. Была ярость к тем, кто посмел мне угрожать… И новое – дикое, обжигающее осознание той невероятной мощи, что вспыхнула между нами.

Он не сказал ни слова. Не произнес «люблю». Не просил прощения. Он лишь крепче прижал меня, как бы проверяя, что я цела, что я здесь. Его пламя, теперь теплое и ровное, как от костра, все еще окутывало нас, смешиваясь с моей успокаивающейся силой воды. Конфликта не было. Была гармония. Хрупкая, только что рожденная гармония, спасшая наши жизни и тысячи других.