Марушка Белая – Гарем для дочери вождя (страница 9)

– Глаза у тебя красивые, – он внезапно улыбнулся. – Хочешь, женой сделаю первой?

– Женой? Первой? – я ошарашенно посмотрела на него, не зная, чему удивляться больше – предложению о замужестве или тому, что он собирается иметь несколько жен.

Глава 10. Горящий срок.

Кажется, Назар считал свое предложение очень выгодным и ответил, чуть ли не с гордостью:

– Да, я все еще не женат, наложниц много, а в жены мне отец ищет дочерей правителей. Сама понимаешь, я сын Хана.

– Погоди, у вас по нескольку жен? И у тебя будет несколько? – никак не могла поверить я. Вариант с многоженством казался мне дико неправильным почему-то.

– Ну да, – Назар удивился. – Конечно, несколько! Но ты будешь первой, любимой. Родишь сына и будешь обеспечена до старости.

– Вот как? Родить сына? А ты будешь с другими женами развлекаться? – возмущенно высказала я, хотя даже не собиралась соглашаться. Но другие женщины рядом с ним вызывали у меня негодование.

Мужчина непонимающе моргнул, пояснил:

– Я сын Великого Тайсун-Даян Хана. И стану его преемником. Мужчина не должен хранить верность одной жене, это женщина должна быть лишь с одним мужчиной.

– Да что ты? – рассмеялась я. – Это, по какому это праву мужчине можно, а женщине нет?

Теперь уже Назар возмутился:

– Ты юная глупая женщина и тебе не понять, что так правильно! Соглашайся и не дерзи.

– Ну, уж нет, я так не согласна!

– Чего ты хочешь? Думаешь, я каждой встречной такое предлагаю?

– Назар! – строго сказала я. – Как только рядом с тобой появится другая женщина или, как только я пойму, что ты обманываешь меня, исчезну!

Он выдохнул. Казалось, его уже так достала моя непокорность, что еще чуть-чуть, и он сам меня придушит и выбросит в море. Назару опять потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы успокоить гнев. А потом он равнодушно бросил:

– Знаешь что? Даю тебе пять дней, если не согласишься на мое предложение,  продам тебя в рабство!

– Не продашь, – возразила я, гадая, серьезен ли он в своем решении.

– Значит, отказываешься? – глаза Назара угрожающе сузились.

– Разве рабство не запрещено? – я смутно понимала, что вроде как запрещено. Но там, на острове меня хотели именно продать.

– Официально запрещено, – подтвердил мои догадки мужчина. – Но думаешь, кто-то спрашивать будет? Запрячут в гарем и все, никто и не станет выяснять добровольно ты там или нет.

– Ох, – я и правда была безвольной игрушкой. Не Назар, так другой меня сделает своей рабыней.

– Вот и подумай! Это я с тобой вожусь, как с госпожой. Предлагаю стать женой, а не просто рабыней. Другие не будут так добры!

Я вздохнула, задумалась. Он был прав. И пока что действительно добр ко мне. Уверена, что высокородный отец не одобрит женитьбу на не известной рабыне. Заметив мою растерянность, Назар спросил:

– Ну как? Согласна?

Мысли заметались. Становиться одной из его жен не хотелось. Делить мужчину с другими женщинами казалось совершенно неправильным. Но если отказаться, он опять разозлится. А сейчас мы посреди моря и у меня совершенно нет поддержки. Что же делать? Отказаться всегда могу.

– Как ты сказал? Пять дней дашь на решение? Вот через пять дней и скажу, – устало выговорила я и взяла кусочек хлеба.

Назар довольно хмыкнул и продолжил нарезать мясо на небольшие ломти, периодически подавая мне их. Я брала и ела, и даже когда мои пальцы соприкасались с его рукой, не дергалась. Надо бы тщательно обдумать,  что делать дальше, а он пусть решит, что я смирилась.

В течение дня мой тиран вел себя очень даже пристойно, не хватал, не угрожал, голодом не морил. Но вот из каюты не выпускал. Я должна была вовремя пить лекарство и не подвергать себя холодному морскому ветру.

День клонился к вечеру, сын хана занимался своими делами на палубе, а я скучала в его каюте. То рассматривала карты, пытаясь найти знакомые названия, то искала книги или свитки, в надежде хоть что-то вспомнить. Тщетно.

Вечером мы поужинали в мирной обстановке и раздав последние на сегодня поручения, Назар стал готовиться ко сну:

– Надень это, – он вручил мне мою же сорочку. Кто-то ее постирал и высушил, и сейчас она пахла свежестью.

– Отвернись! – потребовала я и Назар, о чудо, подчинился. Он развернулся и стал снимать с себя рубаху, штаны и обувь.

Широкие плечи, мускулы, перекатывающиеся под загорелой кожей, тонкие белесый шрам, видневшийся на боку, сильные ноги и скульптурно вылепленные бедра могли принадлежать богу войны, но никак не тирану и деспоту. Назар был красив своей мужественной красотой, и все в нем было резкое, мощное и опасное. Он был рожден стать правителем, подумала я. Глядя на него, хочется подчиняться и просить защиты. Всем, но не мне.

Еле заставив себя отвести взгляд и отвлечься от созерцания его мощной полуобнаженной фигуры, я быстро переоделась сама и мигом забралась под одеяло.

Назар в одних лишь бриджах, которые абсолютно не скрывали его мощные бедра, задул масляную лампу и лег рядом. Кровать жалобно скрипнула, прогнувшись под нашим весом.

– Если вдруг решишь прирезать меня во сне, знай, – беззлобно проговорил мужчина. – Мои люди тебя не пожалеют.

– Да я и не собиралась, – проговорила я и тихо добавила. – Пока что.

 Он услышал, хмыкнул:

– Мне нравятся женщины, грозные для окружающих и покорные наедине в спальне. Подумай об этом.

– Кажется, я из тех женщин, кто приветлива с окружающими, но грозная в постели, – возразила я.

Он рассмеялся так по-мальчишески, что я тоже улыбнулась.

– Ты все равно будешь моей, по своей воле!

– Нет!

– Ты даже во сне ко мне тянешься, – ответил он, засыпая. – Твое тело хочет меня. Вот увидишь, сама полезешь обниматься ночью.

«Ага, мечтай», – проговорила мысленно я и тоже уснула, отдалившись на максимально дальнее расстояние от Назара.

Естественно, проснулись мы в обнимку. Да что же это?

Глава 11. В поместье Назара.

Он бережно обнимал меня за талию, совершенно не делая ничего предосудительного, а я уютно устроилась на его плече и, похоже, забрала себе все одеяло. Пахло от него привычно приятно, и я позволила себе еще несколько минут понежиться, делая вид, что сплю. Но вскоре Назар сам проснулся, вот только не стал резко вставать, а тоже тихо лежал и, похоже, смотрел на меня.

"Пусть любуется", – самодовольно подумала я, стараясь не улыбаться. Я ожидала, что он начнет распускать руки, и я смогу обвинить его в нарушении обещания, но он держался. Прошло минут десять.

Тогда я открыла глаза и пожелала ему доброго утра. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда я нарочито плавно начала выбираться из его объятий, то и дело задевая его торс своей пышной грудью. Уверена, он прекрасно чувствовал ее через ткань моей сорочки, но молчал, и даже почти не отводил взгляд с моих глаз.

Единственное, что он сделал, это тихо произнес:

– С огнем играешь, – даже не спросил, а констатировал.

Я сделала непонимающее лицо и захлопала ресницами. Впрочем, его взгляд выражал больше, чем слова и я решила так с ним не шутить, а то и вправду решит, что я «набиваю себе цену».

Следующий день и последующая ночь тоже прошли довольно спокойно. Я расслабилась. Назар был само благородство, никаких криков, угроз, попыток поцеловать или насильно обнять.

А утром третьего дня мы прибыли в Сунгари! Этот морской портовый город поражал великолепием. Высокие здания из белого камня, множество торговых рядов, зеленые рощи мандаринов и персиков, шум и гомон погонщиков лошадей – все это было незнакомым, но очень интересным. Даже запахи моря, рыбы, подгнивших водорослей, специй, фруктов и лошадей проникали в ноздри, не вызывая никаких воспоминаний. Я хотела спросить Назара, была ли я здесь раньше, но побоялась, что он опять разозлится. Срок, который он дал мне на решение, подходил к концу, и ссориться с ним я не хотела.

Нас встретили слуги Назара и сразу с корабля сопроводили в большой дом с роскошным тенистым садом. Назар повез меня на своей лошади, которая, похоже, соскучилась по хозяину и сейчас нетерпеливо перебирала копытами, так и норовя пуститься вскачь.

– Потише! – проговорила я, поглаживая животное  по роскошной гриве и оно, как ни странно, меня послушалось. Лошадь присмирела и везла нас с достоинством, чинно вышагивая, как на параде.

Назар удерживал меня за талию, а я уютно устроилась перед ним. Верхом ехать было привычно и совсем нестрашно, из чего я сделала вывод, что раньше уже каталась на лошадях. Встречные прохожие были одеты в самые разные одежды, женщины в яркие платья с открытыми плечами и даже животами, а мужчины в рубашки и штаны. Встречались тут и бородатые торговцы в тюрбанах, но их было гораздо меньше. Выбравшись из оживленной части города, мы свернули в квартал, где располагались самые большие дома за высокими заборами, увитые цветущими лианами. Здесь было тише, пахло приятнее, и редкие встречные тоже ехали либо на лошадях, либо в закрытых повозках со шторками на окнах. Оттуда, то и дело выглядывали любопытные женские лица, бросавшие на моего спутника полные восторга взгляды.

Через некоторое время мы подъехали к одному из самых красивых домов из белого камня. За забором виднелись мандариновые и гранатовые деревья, а столбы, на которых держались светильники, были увиты виноградной лозой.

– Мы проведем здесь некоторое время, – объяснил мне сын хана, показывая рукой на свое поместье, – А потом поедем в Степи, к отцу.