Марципана Конфитюр – С.С.С.М. (страница 24)

— А ну быстро уматывай! Психов еще у нас тут не хватало… Считаю до трех — и стреляю!

Краслен встал на ноги.

— Та-а-ак… Раз! — сказал первый.

Краслен пошел к лифту. Чуть-чуть не дошел, обернулся. Второй охранник, достав тряпочку, старательно протирал позолоченную табличку с именем своего хозяина. Первый по-прежнему целился из пистолета.

— Два! — угрожающе сказал он.

— Ухожу, ухожу, — миролюбиво ответил Кирпичников.

Пустить Краслена в лифт обделенный чаевыми паренек отказался. Как выяснилось, этот мстительный субъект успел сговориться со всеми своими товарищами, так что пролетарию пришлось тащиться вниз пешком. Лифтер, обгоняя Краслена, спускался на своем средстве производства, останавливался на каждом десятом этаже, выходил на площадку и ждал Кирпичникова, чтобы злорадно наблюдать, как тот мучается. На сороковом Краслен не выдержал и врезал этому несознательному сопляку по физиономии.

На улице, между тем, толпа обманутых вкладчиков сделалась еще больше. Она по-прежнему галдела и волновалась, но как только из радиоточки, установленной на одном из ближайших столбов зазвучали слова «результаты торгов» и «курс шиллинга», вмиг воцарилось молчание. После объявления новых курсов несколько дам, испустив ужасные стоны, лишились чувств, но не упали, а так и остались в вертикальном положении, поддерживаемые толпой со всех сторон.

По дороге домой, там, где заканчивалась респектабельная часть города и начинались трущобы, и без того раздосадованный Краслен увидел на стене листовку со своим плохо пропечатанным фотоснимком и мутной надписью: «Товарищи! Компартия Ангелики разыскивает шпиона! Не теряйте бдительности!». Похоже, его дела с каждым днем становились все хуже и хуже…

— Ага, не слушал меня! Я знал, что он тебя прогонит! — вечером говорил Джо Краслену.

— Надо же было, по крайней мере, попробовать…

— И что теперь? Попытаешься проникнуть к нему другим способом?

— Я все думаю, не попробовать ли забраться к этому Памперсу через окно…

— Влетишь к нему в аэроплане? — ухмыльнулся негр, глотая жидкую похлебку из чечевицы.

— Не говори глупостей…

— Может, попробуешь соорудить свой этот… как его… летатлин?

— Бесполезно, Джо. Я уже думал об этом. Воздух Ангелики слишком тяжелый, он весь пропитан человеческими страданиями, и летатлин не сможет подняться здесь. Он ведь работает только при коммунизме!

Услышав слово «коммунизм», негр мечтательно вздохнул.

— Не попробовать ли мне как-нибудь попасть на крышу небоскреба, чтобы потом спуститься с нее в окно к Памперсу, на веревке, к примеру? — спросил Краслен.

— Возле выхода на крышу стоит охранник, который смотрит пропуска и позволяет проходить только рабочим газолиновой станции. Самый легкий способ для тебя — это взять авиатакси и попросить приземлиться на крышу Брук-Билдинга. Кажется, наших сбережений должно хватить на одну такую поездку… — задумчиво сказал Джо. — И давай организуем это рано утром. Хозяина обычно в это время не бывает, а уж с ребятами я договорюсь.

— Спасибо, товарищ! — радостно произнес Кирпичников.

— Кстати, о товарищах — пробурчал негр. — За сегодняшний день я сорвал, как последний штрейхбрейхер, четыре листовки компартии. Знаешь, чье фото там было?

— Да, знаю… — веселость Краслена исчезла.

Утром следующего дня удивленный, но не ставший задавать лишних вопросов авиатаксист высадил своего пассажира возле заправки на крыше Брук-билдинга. Вид отсюда открывался потрясающий. Почтовый цеппелин причаливал к мачте соседнего небоскреба. На юге, востоке, севере и западе виднелись дерзко изгибающиеся змеи верхних линий метрополитена, на которых можно было, присмотревшись, разглядеть ползущие составы. Вдали, там, где кончался лес небоскребов, высился ряд труб электростанции — красивых, стройных, как ножки Джессики. На крыше соседней высотки, был, оказывается, ресторан. Между столиками, расставленными под открытым воздухом, сновали осовелые, не спавшие всю ночь официанты. Большинство посетителей уже дрыхло, уронив лицо на стол, но некоторые, уже еле передвигая ноги, упорно продолжали дрыгаться под джаз, как будто бы боялись остановиться. Внизу, у подножья Брук-Билдинга, как и вчера, толпились банковские вкладчики. Похоже, за ночь их стало еще больше: теперь толпа окружала здание с трех сторон.

Конец веревки, дожидавшейся Краслена, уже был закреплен.

— Счастье, что твой Памперс обосновался так высоко, — заметил Джо, обвязывая товарища вторым ее концом. — Окажись его контора ниже хоть на несколько этажей, и веревку нужной длины было бы не найти.

— Сегодня я до него точно доберусь! — объявил Кирпичников.

— Ну, с Богом! — сказал негр.

— С Трудом, — сказал Краслен.

— Ага, с Трудом.

И пролетарий стал спускаться.

Верхний, девяносто третий этаж он прошел, дрожа от страха и не глядя по сторонам. То же было и девяносто втором. К девяносто первому этажу Краслен пообвыкся и в общем перестал бояться, а на девяностом решил сделать остановку, отдохнуть. Закрепившись на карнизе, он оглянулся по сторонам и невольно загляделся на строителей.

Рядом с Брук-Билдингом строился еще один небоскреб. На верхнем из готовых этажей, на одной высоте с Красленом, дымила маленькая угольная печка, стоящая на деревянном настиле, и работала бригада унылых парней в грязной одежде. Один докрасна разогревал в печи здоровенные железные болванки и, взяв щипцами, бросал их другому, стоящему в нескольких метрах от него парню. Тот, балансируя на голой железной балке, ловил заклепку железным ведром, а затем вставлял ее в отверстие. Третий рабочий брался за болванку и, вися с внешней стороны здания, удерживал ее собственным весом, а четветый расклепывал молотом. Этажом выше другая бригада рабочих встречала балки, поднимаемые краном, и закрепляла их огромными болтами. Восхищенный героизмом смелых пролетариев, Краслен немного понаблюдал за их работой и вскоре понял, что оператор крана работает вслепую, не видя, что творится наверху, включая и выключая мотор по удару колокола. «До чего же здесь плотная застройка! Страшно подумать, что будет, если кто-то из рабочих ошибется, что-нибудь уронит, — подумал Краслен, глядя на букашек-пешеходов, шныряющих по тротуару мимо стройки. — И какая это опасная работа! Имена всех этих парней надо написать на небоскребе золотыми буквами и каждому дать медаль за отвагу!».

Спустившись еще на два этажа, Кирпичников еще раз взглянул на недостроенное здание. Отсюда было лучше видать, что написано на плакате, украшавшем несколько верхних этажей: «Новый небоскреб от фирмы мистера Холлиса! Спешите купить у нас офис! Холлис строит дешевле!» Рядом была нарисована румяная толстощекая физиономия, надстроенная черным цилиндром.

В окне восемьдесят седьмого этажа Краслен разглядел худосочную машинистку. Ее равнодушные пальцы привычно скакали по клавишам ундервуда, а пушистые светлые волосы, забранные с помощью шпилек, трепетали, обдуваемые сразу тремя вентиляторами. На секунду девушка отвлеклась, случайно бросила взгляд на повисшего за стеклом Кирпичникова и, ничуть не удивившись, снова принялась за работу. «Даже не испугалась меня», — с некоторой обидой подумал пролетарий и, представив, как эта зануда молится в церкви каждое воскресенье и стыдливо натягивает юбку на колени, пополз дальше.

На восемьдесят шестом окно оказалось широко открыто. В нем со скорбным видом стоял клерк в белой рубашке и круглых очечках. Клетчатый галстук вился по ветру, как будто на прощание махал белому свету.

— Эй, приятель! — окликнул Краслен клерка. — Уж не надумал ли ты свести счеты с жизнью?

— Только что я слышал сводку с биржи, — горестно ответствовал самоубийца. — Шиллингу уже не подняться. Наши акции обесценились, фирма разорена. С минуты на минуту мне сообщат об увольнении!

— Брось, это еще не повод…

— Мне никогда больше не найти работы! Я не смогу содержать свою семью, я сделаюсь обузой для нее, понимаешь ты это? Жить в вагончике и копаться в мусорных баках?! Нет, нет и нет! До этого позора я не доживу! Я хочу умереть офис-менеджером, а не нищим бродягой!

— Умереть всегда успеешь, — попытался переубедить его Краслен. — Может, с работой тебе еще повезет. Вот один мой приятель, к примеру…

— Нет, нет и нет! — воскликнул клерк. — Я не могу жить, когда акции «Стефенс и Ко» продают по пять пенсов!

— Подумай о родных! — настаивал пролетарий. — Во сколько им обойдутся твои похороны!

Тут клерк задумался.

— Ладно, — сказал он через минуту, слезая с подоконника и брежно закрывая ставни. — Пожалуй, ты прав. Остаться в живых экономически целесообразнее.

«Сколько же здесь сумасшедших!» — думал Кирпичников, спускаясь на восемьдесят пятый этаж.

Там на окне тоже висел какой-то парень. Краслен решил, было, что это еще один желающий умереть, но, заметив два страховочных ремня и швабру в руках незнакомца, понял, что перед ним мойщик окон.

— Ты откуда и куда, приятель? — насмешливо спросил тот Кирпичникова. — Если собрался подзаработать, то рассчитывать тебе не на что. Окна с этой стороны уже три года моет только наша бригада!

— Я вам не конкурент, — миролюбиво ответил красностранец. — Просто пытаюсь попасть на аудиенцию к одному недружелюбному мистеру.

— Ха-ха! Забавно! — рассмеялся мойщик окон. — Упасть не боишься?