Марципана Конфитюр – Батон за 13 копеек (страница 2)
Да что там говорить, в нашей семье все были достойные люди и настоящие патриоты! Вот батя мой, опять же, деда с бабкой сын – в Афгане интернациональный долг выполнил, родину защищал! Правда, нервы у него там не выдержали, так что запил сильно он, когда вернулся, да и помер. Я его почти не помню. Да и деда с бабкой едва-едва застал. А вот были бы они живы, так, глядишь, и всё бы по-другому было! А если бы все были, как они, тогда не распался бы наш Союз ни за что на свете! Не смогли бы враги к нам пробраться и всё развалить! Была бы Эстония наша. И Туркмения. И Латвия. И Грузия. И Польша. И Германия Восточная. И все.
… Тем временем, вода, наконец, закипела. Я бросил туда шарик, тут же подумав, что когда он поболтается в кипятке, а я пойму, что это всё фуфло, и извлеку его, неплохо было бы сварить в этой же воде несколько пельменей, кажется, завалявшихся в морозильнике… Впрочем, уже через пару секунд мне стало не до пельменей.
Сначала вода забурлила, как будто кипение стало сильнее от шарика. Потом белая пена поднялась до самого края кастрюльки. Я подумал, что сейчас пойдёт наружу, хотел выключить, но отпрянул, увидев огромное облако пара, поднимающееся навстречу мне. За пару секунд это облако достигло человеческого роста, а затем и стало во всю кухню, с пола до потолка. А потом случилось нечто уж совсем необъяснимое. В центре облака обрисовалось нечто, чрезвычайно напоминающее дверь. А потом это нечто открылось, как будто меня приглашая…
Ну и что мне оставалось? Я вошёл.
2.
Сначала ничего не изменилось. Только кухня из желто-серой внезапно перекрасилась белый цвет. Отмылась, что ль, как будто… Так её, что, чистить было можно? Вроде даже обновилась. Ох, вот мамка-то обрадуется! Выходит, Велемира подарила мне волшебное средство для мойки кухонь…
Взгляд упал на стол и табуретки. Они тоже стали как-то лучше выглядеть. Краска на ободранных местах восстановилась странным образом… С часов с чайкой исчезла наклейка с банана, а большой царапины, которую эта наклейка скрывала, почему-то видно не было. Обои стали ярче, без пятен жира. Разноцветных тарелок, висевших на стенке для красоты, странным образом сделалось пять, хотя было четыре. С холодильника пропали все магниты и календарь с губернатором… Чёрт! Да холодильник-то не наш! Это ж Зил, раритет!
Я обернулся и глянул в окно. Обомлел. Машин мало, и все – «москвичи» с «запорожцами». Вместо нашей привычной «Пятёрочки» – кинотеатр «Воркута». Надпись «Союзпечать» на газетном ларьке, которого сроду не было в этом месте. И громадные буквы на крыше соседнего дома: СЛАВА КПСС!
Мне, что, это снится?!
Или я слишком много романов про попаданцев читаю?!
Сбрендил, может…
В рассуждении, куда сунуться, я по привычке полез в холодильник. Дёрнул за огромную серебристую ручку – тяжёлая дверь отворилась. Мои банки с пивом пропали. Вакуумных упаковок с сосисками, которые мать накануне купила три по цене двух, тоже почему-то не было. Может, конечно, она их и съела. Но пакет с молоком в форме пирамидки мать уж точно не могла сюда поставить! Ведь такие уж давно не продаются!
В надежде, что проснусь или пойму, что происходит, я взял открытый пакет и отпил. Молоко. Настоящее. Ладно… Может, мать сменила холодильник без меня, а я не знал… Может быть, «Пятёрочка» закрылась… А «Слава КПСС» это наверняка какой-то рекламный прикол… Всему этому должно быть более правдоподобное объяснение, чем то, что я перенесся в СССР…
Я попытался закрыть холодильник, но не сумел. Пришлось что есть сил хлопнуть дверцей. Сразу за грохотом холодильника в коридоре послышались чьи-то шаги. Мать бежит на шум… Или не мать?.. Хоть бы мать, а?..
– Ух, мать…! – выразился незнакомый мужик в майке-алкоголичке и растянутых трениках, вбежавший ко мне на кухню. – Ты кто такой?!
– А ты кто? – ляпнул я, не более радостный его появлению, чем он моему.
– Ты, что, ох…л?! Я живу тут! – ответил мужик. А потом закричал: – Эй, Маруся! Топор принеси!
Я хотел сказать, что тоже здесь живу, но, услыхав при топор, воздержался от этого.
– Не надо топор, – постарался сказать как я можно миролюбивее. – А какой сейчас год, а?
– Ты, что, е…тый? – спросил мужик в майке.
Я встретился с ним взглядом и внезапно осознал, что это дед мой. Точно таким я видел его на чёрно-белых фотографиях, сделанных до моего рождения. Теперь он стоял передо мной живой, сорокалетний или около того и не подозревающий, что есть реальность, в которой мёрв уже и он, и его Родина.
Через секунду за спиной деда нарисовалась бабка. Я смутно помнил её лицо, каким оно было в 90-е. Впервые вижу, чтобы люди молодели! Впрочем, сегодня со мной много что происходит впервые…
– Это кто? – спросила бабка.
– Да чёрт его знает, – ответил ей дед. – Шизанутый какой-то.
– Как вы сюда попали? – Взгляд бабки упал на кастрюльку с кипящей водой и на облако с дверцей. – А это еще что тут за туман?
– Да нехрен выяснять. Беги к соседям, пускай вызовут милицию…
– Не надо милицию. Николай Иванович, Мария Петровна! Я прибыл к вам из будущего. Я путешественник во времени. А этот облако пара – вот видите дверку? – это проход в XXI век, из которого я прибыл.
Потрясённые дед с бабкой переглянулись.
– Откуда вы знаете, как нас зовут? – спросил ставший заметно более вежливым дед.
– Из будущего он, что непонятно?! – огрызнулась баба Маня.
– Так точно, – отозвался я. – Из будущего. Мне заранее сообщили имена людей, к которым я попаду.
О том, что дед и бабка это мои дед и бабка, я решил им не рассказывать. Боюсь, им наверняка захочется узнать о судьбах близких и о своих собственных судьбах. Слово за слово, они поинтересуются, когда умерли, а я не сумею соврать убедительно. Не люблю сообщать людям плохие новости. Пусть думают, что я просто посланец человечества.
Тут на кухню зашёл парень лет пятнадцати, который ужасно напомнил мне меня самого в школьные годы: те же черты лица, тот же цвет волос, тот же взгляд исподлобья – только он был мельче и тщедушней.
– Здравствуй, Юра, – сказал я ему.
Батя выпучил глаза в недоумении.
– Он нас всех знает, – сказала баба Маня не без гордости. – Это времянавт из коммунизма.
– Чем обязаны, товарищ? – спросил дед. – С какой высокой миссией вы прибыли?
– Я прибыл, чтоб спасти СССР, – ответил я, не колебавшись ни секунды.
Через минуту все трое сидели на табуретках, а я возвышался над ними, как лектор перед студентами.
– Спасти-то от кого? – спросила бабка.
– Да уж ясно, от кого, – ответил дед. – От атомной войны, да? Довели-таки до ядерной зимы отцы народов? В каком году Землю взорвали?
– Нет, – сказал я. – Атомной войны не приключилось. Ну, по крайней мере, в тот миг, когда я покинул свою эпоху, её ещё не было…
– А какая эпоха-то ваша? С какого вы года?
– Из 2022-го! – ответил я, и сам проникся тем, как фантастически звучит это в XX веке.
– Это что ж, тридцать девять годков пролетели, выходит, – прикинул дед Коля.
Вот как. Ясно. Значит, мы тут при Андропове живём, сообразил я, в свою очередь. Последние нормальные годочки.
– А вы уже построили коммунизм? – спросил батя, отчего-то сразу вызвав снисходительные улыбки обоих взрослых.
– Не построили! В том-то и дело! Распался Союз! Потому и спасать его надо!
– Не мудрено, – буркнул дед.
Я не стал расспрашивать, что он имеет в виду. А бабка спросила:
– Да как он распался-то? Как он вообще мог распасться? На что? На республики, что ли?
– Так и есть: на республики! Проклятая Америка и её либерастические прихвостни устроили перестройку и развалили всё к чёртовой матери! Нет больше ни дружбы народов, ни пятнадцати сестёр, ни красного флага! А строим мы теперь капитализм!
– И как он? Строится? – поинтересовался дед с удивительным для меня равнодушием.
– Дурацкое дело не хитрое! – Я развёл руками. – Бизнесменов как говна за баней. От рекламы ступить некуда: «Купи это, купи то»… Всем одни лишь деньги и нужны! Девушки хорошей сейчас днём с огнём не найдёшь – только сучки меркантильные остались. Да и мужики измельчали. Гомосеков развелась тьма!
– А в промышленности что? – прервал дед мои размышления о гомосеках. – Планы высокие ставят?
– Да нет теперь планов! Кто, что хочет, то и производит! И промышленности нету, если в целом! Развалили всю промышленность! У нас гвозди – и то импортные!
– Интересно, какие они – импортные гвозди… – мечтательно произнёс дед.
– Да дрянные они! Всё дрянное! Еда ненатуральная! Одежда – из синтетики! Мебель – ДСП! Даром, что в магазинах её полно…
– Мебели полно? – всплеснула руками баба Маня. – Что, прямо в магазинах? Продаётся? И что, разная? И выбрать её можно? Без талонов? Ну это же, наверно, не для всех, для каких-то спецкатегорий же, да, наверно?
– Для всех. Можно выбрать, да незачем. Дрянь это всё. Вещи – дрянь! Вот общение человеческое, дружба, солидарность – это да. В ваше время это есть. А в наше все только и делают, что за вещами гоняются. Общество потребления, мать его! У иного сопливого пацана три пары кроссовок американских, так ему ещё и четвёртую подавай! Зато в голове – пустота! И то ещё хорошо, если он гомосеком не вырастет, а то развелась их тьма-тьмущая…
– Три пары кроссовок… – взволнованно прошептал батя. – А скажите, дядя, это на вас – джинсы?
И угораздило же меня залететь в андроповскую эпоху в этих проклятых буржуйских штанах! А, впрочем, я других и не ношу…