Марципана Конфитюр – Батон за 13 копеек (страница 12)
Ну уж нет, я так просто не дамся! Буду упираться до последнего! Если эти сволочи хотят меня схватить, то на это им понадобиться истратить всё воскресенье! Сами не будут не рады тому, что за это взялись!
Замотавшись в одеяло, я слез на пол и бесшумно закатился под кровать. Если жандармы ворвутся, придётся им попотеть, чтоб меня вытащить!..
Тут зазвонил телефон.
Это точно они же! Хотят узнать, дома ли я! Ну уж нет, не отвечу!
Сатрапы! Как же я вас ненавижу! Почему обязательно надо людей-то гнобить? Ну носит кто-то джинсы или Сахарова любит – вам-то что? Да если б вы за это не преследовали, всем бы наплевать было – и кто во что одет, и кто что пишет!..
Настойчивые звуки и дверного, и телефонного звонков одновременно создавали ощущение, что я окружён со всех сторон. Если честно, это было страшно. Вспомнилось, как в детстве, насмотревшись «Криминальной России» и сидя дома один, я вот так же дрожал от любого звонка из наружного мира… Или лучше сказать «я буду дрожать»? Это ж будет ещё в девяностые… Блин, а в девяностые-то вот уже не будет КГБ людей пугать! Кончится, блин, ваше время! Свободно вздохнём…
Восемь годков продержаться всего лишь осталось…
– запела вдруг из открытой форточки Пугачёва.
Кто это там шлак всякий врубает на всю катушку с утра пораньше?! Я хотел было выскочить из-под кровати, высунуться в окно и начать скандалить, но тут же понял, что это ещё одна уловка работников органов. Хотят меня выманить так! Думают, я морду покажу им из окна! Хотят убедиться, что дома! Ну нет уж! Я, сатрапы, вам не сдамся! Нет меня дома – и всё тут!..
Ещё минут десять я героически лежал под кроватью, терпя звонки и Пугачёву одновременно. Потом телефон замолчал. В дверь ломиться тоже вроде перестали. Впрочем, я не был уверен в том, что толпа на моей лестничной клетке рассосалась, – и проверять не спешил.
Пришла мысль: если всё-таки ворвутся, надо быть готовым. Уничтожить все улики, указывающие на мою антисоветскую деятельность. Потом пришла вторая мысль: нет таких улик. Да и деятельности антисоветской за мной не числится. Единственное, что вроде как связывает меня с диссидентами, это телефонный номер Инсарова, записанный на куске газеты. Тут пришли и третья мысль: а ну-ка, позвоню-ка Константину. Интересно, забрали его или нет.
Я набрал.
– Алло! – сказал Инсаров.
– Привет. Это Серёга. Ты там как?
– Да нормально. Просыпаюсь вот… А ты как? Что звонишь-то? Случилось, что ль, что-то?
Ясно, то есть, к нему не пришли… Значит, либо пришли только ко мне, потому что посчитали меня самым опасным, либо пришли ко всем, кроме Константина. Потому что он сам им и стукнул… Впрочем, сейчас обратиться мне всё равно больше не к кому…
– Слушай, Костя, тут ко мне какая-то толпа народу заявилась…
– В смысле?
– В прямом. Они в штатском…
– То есть, думаешь, из органов они?
– Не знаю… – Следовало всё же не запугивать Инсарова уж слишком-то. Лучше было использовать его для разведки. – Нет, наверно, не из органов… Не думаю… Наверное, какие-то придурки… Только я их опасаюсь… Слушай, а можешь по дружбе узнать, кто такие? На тебя-то им, наверно, всё равно…
– Ладно, не вопрос, – сказал сосед.
Я положил трубку и через несколько минут услышал на лестнице какие-то шаги – наверно, его. Потом внизу раздались какие-то голоса. А дальше пошло томительное ожидание.
«Его арестовали», – понял я.
А может, это он им и был нужен? Может, ко мне по ошибке они заявились? Я-то что? От меня ничего не зависит. А Инсаров – он-то знатный антисоветчик!
Значит, есть шанс, что сейчас они заберут его и на том удовлетворятся…
Может быть, уже и безопасно…
Сейчас досчитаю до ста и в окно посмотрю.
Один… Два…
Зазвонил телефон.
– Да!
– Слушай, – сказал Костя. – Это всё из монтажного техникума народ. Говорят, на похороны Марии Ивановны. Она, что, умерла? Ты ж сказал, что они все на отдых уехали.
– Так и есть! – ответил я мгновенно, начиная вспоминать, как началась вся эта тема про смерть бабки. – Это кто-то, наверно, так зло пошутил. Может, они ей звонили, да попали не туда, а им там и ляпнули, мол, умерла. Ведь так может же быть?
– Может, – согласился Константин. – Так, наверно, и было.
– Слушай, а можешь еще раз к ним выйти, сказать, что всё это ошибка? Я тут долго претворялся, что не дома, неудобно как-то будет…
– Ладно, – вздохнул Констатин. А потом то ли в шутку, а то ли не очень добавил: – Но ты мой должник!
– Согласен, – сказал я.
Потом положил трубку и подумал: «Должник, как же! Ещё не хватало быть должным таким, что Союз развалили!».
15.
Очухавшись после вторжения бабушкиных коллег, я отправился на поиски жратвы.
И мне повезло!
В магазине я встретил говядину.
Правда, это были не самые привлекательные куски и состояли они в основном из костей. Но я где-то слышал, что кости для супа годятся.
Внезапно пришло понимание, что я не ел мамкиного борща уже целых четыре дня.
Ну и ну!
Таких перерывов в борще я не делал с тех пор, как меня отцепили от сиськи.
Что же делать? Снедаемый тоской по привычному супу, я решил сварить его самостоятельно. Набрал всего того, что нужно в борщ – или, по крайней мере, в моё представление о борще. Только вот сметану опять взять не удалось: бидона не было. Ну ладно. Из натуральных советских продуктов должно получиться ещё вкусней, чем при Путине со сметаной.
Подойдя к своему подъезду с полной авоськой, я сперва не обратил внимания на девочку-старшеклассницу, сидевшую на лавке у подъезда. Но, завидев меня, она встала и обратилась:
– Дяденька, простите! Вы из этого подъезда?
Я оглядел её. Коротенькая юбка, белые гольфики. Стрижка под Мирей Матье. Тяночка ну чисто для обложки бояр-аниме какого-то! Ко мне такие хорошенькие ещё ни разу первыми не обращались! Наверно, я ей нравлюсь… Лет-то ей, конечно, ещё мало, но, вон, сиськи уже выросли!
– Из этого. А что?
– Вы знакомы с Колобковыми? Они из девятнадцатой квартиры.
– Ну, может, и знаком. А дело в чём?
– Так значит, знакомы?
– Допустим.
– В общем, их сын Юра – мой хороший друг. Говорят, у него мама умерла, а папа запил. Я пришла, звоню – никто не открывает. Беспокоюсь. Вы что-нибудь знаете? Как они там?
– Юра – твой друг? – удивлённо спросил я.
Внутри что-то ёкнуло. В этой девочке было что-то такое… Кажется, она понравилась мне не только из-за мини-юбки и юных сисичек…
– Звать-то как тебя?
– Лена.
– Антипенко?