Марцин Подлевский – Возвращение (страница 14)

— Но я не понимаю, — твердо сказала Хакл. — Стазис приведет вас в состояние, идентичное тому, в котором вы находитесь сейчас, когда вы выйдете из него. Вы не будете отдыхать и регенерировать. Вы и сами это прекрасно знаете, доктор.

— Да… конечно… — слабо признал Джонс, опускаясь на корточки в кресле своего кабинета. Сначала он не смотрел на первого пилота, но после минуты неловкого молчания поднял голову и посмотрел ей прямо в лицо. Его глаза заметно остекленели. — Я… Эрин… послушайте…

— Да?

— Я болен, — объяснил он. — Моего лекарства… больше нет. Я его все израсходовал, — пояснил он, внезапно вспоминая разбитую бутылку когнитика, — и по понятным причинам не могу сейчас воспользоваться преимуществами АмбуМеда. Иначе я бы никогда… никогда бы не покинул капитана. Не сейчас, когда он в таком состоянии. И вы бы тоже. Вы ведь доверяете ему, не так ли? Доверяете.

Хакл не ответила.

— Я… полагаю, что на станции связи я получу необходимые препараты, — объявил Харпаго, снова опуская взгляд. — Ремонт «Ленты» может занять время, и я не знаю, сколько еще… я выдержу. Может стать и хуже. Если бы я был нужен, конечно, но сейчас…

— Я сообщу остальным, — наконец сказала Эрин. — Но я скажу им правду. Мы должны знать, в каком положении находимся. Вы меня понимаете, доктор?

— Да, — прошептал Джонс. — Понимаю. Спасибо.

— Куда вы собираетесь подключиться? — спросила она снова, но уже знала, каким будет ответ.

— Здесь тоже есть жесткий стазис, — ответил он. — Я останусь с ним, — добавил он, без нужды указывая на АмбуМед. — Если бы… если бы вы могли запереть дверь в мой кабинет, я был бы вам благодарен. Я бы… Я хотел бы чувствовать, что капитан в безопасности.

— Я сделаю это, — согласилась она. — А вы, доктор?

— Да?

— Когда вы стреляли в Машину в тот раз, — сказала она, неожиданно подходя к нему и приседая у кушетки, — и у вас случился сердечный приступ из-за этого…

— Я просто…

— Я знаю, — перебила она его. — Спасибо вам. Вы спасли мне жизнь. И теперь вы рассказали мне правду, — добавила она более решительно, как будто слово «правда» имело для нее какое-то особое значение. — Поэтому я тоже скажу правду сейчас. Я доверяю вам.

— Да, — пробормотал он, с изумлением наблюдая, как на лице Хакл появляется что-то похожее на тень улыбки. Первый пилот встала.

— И вот еще что, — сказала она, направляясь к выходу. — Что касается этих «леди» и «джентльменов», то давайте перейдем к делу, доктор. С вами все в порядке, Харпаго?

— Я в порядке, Эрин, — ответил он, снова заметив улыбку, которую она послала ему, закрывая за собой дверь.

На удивление, все выглядело лучше, чем он ожидал.

***

Как они с Хабом и предполагали, втягиватель — и, возможно, гораздо более мощный волновик — крейсера «Джеханнам» перегрузил некоторые антигравитоны, но, хотя регулировка их полярности была утомительной, она постепенно приносила результаты. Облаченный в вакуумный скафандр, предназначенный для механиков, Месье без труда перемещал поляризатор, легкий, как перышко в космосе, и ящик с инструментами, покрытый легким магнитным слоем, притягивающим их к наностали корпуса. Работа шла медленно, но шла.

— Я добираюсь до коронки привода, — прожужжал рядом с его ухом голос Эрин Хакл, утомленной поляризацией антигравитонов в дюжине метров от него.

— Коронку не трогать, — распорядился он в микрофон шлема, подключая ретрансляционный кабель к порту погашенной антигравитонной сферы. — Я сам до нее доберусь.

— Я и не собиралась. Отсюда я могу сделать еще три, а потом мне нужно будет подзарядить поляризатор от ядра.

— Хорошо. Тански, ты там?

— А где я должен быть? — донеслось из Сердца. Месье фыркнул.

— Проверь с шестнадцатого до тридцать третьего. Только на слабом токе.

— Проверяю, — услышали они, и через мгновение по выбранным механиком антигравитонам пронеслась короткая, слабая вспышка. — Так и есть, — ответил Хаб. — Нормально.

— Тогда продолжим полет.

— Можете не торопиться, — объявил компьютерщик. — Я люблю, когда моя задница летает.

— А я не люблю, когда протеиновые батончики Месье разлетаются по всему кораблю, — пробормотала Хакл. — Вместе с крошками слюны, — добавила она, нажимая кнопку поляризатора и ожидая, пока установится энергетический потенциал следующей сферы.

Они отключили гравитацию четыре дня назад, погасив антигравитоны и отсоединив глубинный привод от ядра, и — как и следовало ожидать — с исчезновением гравитации возникли проблемы. Началось все с термочашки, которую Вайз оставила у навигационной консоли: кофе и молоко пролились, превратившись в левитирующее скопление капель. Пин всасывала их соломинкой, но одна, к явному восторгу остальных членов экипажа, попала Хакл прямо в левый глаз. Потом были электронные игрушки Хаба, вылетавшие из таких мест, как туалет, и попадавшие в ничего не подозревающих членов экипажа, и, наконец, батончики Месье, крошки которых имели странную привычку протискиваться буквально повсюду. Но главная проблема была в том, что Эрин — в отличие от Хаба, Месье, Джареда и Вайз — не любила невесомость.

Это, конечно, не означало, что она не привыкла к ней. Ее лишь раздражала связанная с ней неловкость и инерция, которая была одним из главных ее элементов. На Тета-Персее, ее родной планете, гравитация была несколько выше, чем так называемая стандартная гравитация, смоделированная на основе терранской, и, возможно, именно поэтому тетаперсеевцы редко выбирали карьеру члена экипажа — обстановка на космическом корабле слишком отличалась для них от привычной и вызывала легкий душевный дискомфорт.

— Я уже тоже заканчиваю, — объявил Месье через некоторое время. — Еще один, но не обязательно. У меня есть совет. Я предлагаю вернуться и либо снова выйти, либо уже завтра, — добавил он, имея в виду искусственный цикл «день-ночь», действующий на «Ленте».

— Может быть, и завтра, — несколько неохотно признала Эрин. — Вайз сказала, что ей нужно еще немного времени для эффективной экстраполяции.

— Конечно, — хмыкнул механик. — Она сделает себе экстраполяцию… Рассчитает ее, когда будет рисовать в голопроекторе. Я возвращаюсь.

— Иди, — согласилась Хакл. — Я буду через час, — пробормотала она еще что-то, не обращаясь ни к нему, ни к себе, склонившись над блоком поляризатора.

Она почувствовала это, когда подключала кабели к портам сферы, размером чуть больше мяча для медицины времен ДЭИ: странное, неопределенное беспокойство, идущее откуда-то от затылка и спускающееся по позвоночнику. Я просто напрягла мышцы, сказала она, щелкнув переключателем и позволив устройству начать выравнивать энергетические потенциалы. Я устала.

Но что-то в ней говорило, что дело в чем-то другом.

***

— Корабль, — сообщила она Вайз, сидящей за навигационной консолью несколько часов спустя и вгрызающейся в прессованную еду на тарелке, извлеченной из одной из тепловых плит камбуза. — Мы не смогли его обнаружить, потому что эхо глубины было слишком далеко. Он летел на полной тяге.

— Что за судно? — спросила Эрин. — Хаб?

— Вы видите столько же, сколько и я, — ответил компьютерщик из Сердца. — У вас в СН сканер получше. Скромно напоминаю.

— Какой-то патрульный корабль. Скорее всего, размером с фрегат, а значит, с гораздо лучшими сенсорами, чем у нас, — пояснила Пин. — Понятия не имею, что он здесь делает, но, скорее всего, соскочил на какой-то неизвестный буй. Возможно, они намеревались снова войти в Глубину, но потом обнаружили нас и теперь летят сюда.

— Что значит: обнаружили нас?

— Мы подали сигнал с призывом о помощи через глубинный излучатель. Если он дошел до них… Но они могли и просто увидеть нас, как я уже говорила, у этих аппаратов хороший сканер. Здесь совершенно пусто. Мы выделяемся энергетическим следом.

— Через несколько минут получим показания, — оценила Хакл. Она рысью направилась к своей станции и пристроилась в кресле второго пилота. — Тански, ты можешь запустить магнитное поле?

— Да, но только под честное слово. И я не могу гарантировать, что ничего не сгорит. Мы еще не закончили работу.

— В таком случае держитесь, возможен запуск. А глубинный привод?

— Вы можете его включить. Откроет ли он Глубину? Не факт.

— Хорошо, — пробормотала Эрин. — Хаб, откройте связь. Мы будем вещать. Вы записываете и зацикливаете.

— Вы на связи, королева.

— Неизвестному кораблю в этом секторе, — начала первый пилот. — Это частный космический прыгун. У нас нет плохих намерений. Мы просим о помощи. Повторяю… — Она закончила и нажала кнопку.

— Загадочно, — оценил Тански.

— Вы удивлены? Мы же не знаем, кто это, в конце концов. Если это Согласие или Стрипсы…

— Во-первых, сообщение стрипсов о нашей ситуации не обязательно дошло до них. А во-вторых, если они подлетят слишком близко, то в любом случае просканируют характеристики корабля.

— В таком случае придумайте что-нибудь! Спрячьте наши спецификации. Или измените их.

— Здесь я мало что могу сделать. Максимум, это замаскировать спецификации под оригинальные. Это несложно.

— А импринт? — полюбопытствовал Месье, входящий в СН.

— Импринт накладывается на новую спецификацию и старую, — объявил Хаб. — Новая — это, по сути, просто накладка, как и наш новый регистрационный номер.

— Это нужно было сделать сразу же, — скривился Хакл. — Вы успеете?

— Это легко, — заявил Тански. Несколько секунд они слышали щелканье клавиш, а затем компьютерщик не без удовлетворения в голосе произнес: — Готово.