Марцин Подлевский – Прыгун (страница 34)

– Никогда, – прошептала Пинслип, глядя, как возвращаются капитан с пилотом, садятся в свои кресла и пристегивают ремни. Она механически ответила на несколько вопросов технического характера, наблюдая, как система вводит в персонали обоих «белую плесень».

Она пока ждала – на «Эринии» астролокатор погружался в стазис последним.

– Вайз!

Счетчик показывал около двух минут. Пинслип села в кресле, держа палец на кнопке введения «белой плесени» и не веря собственным глазам.

Арсид стоял посреди стазис-навигаторской, сжав кулаки, и дрожал так, будто его тело трепал невидимый ветер. Казалось, он пытался к ней приблизиться, но не мог, борясь с невидимой силой.

– Вайз, – повторил он уже тише. – Я ухожу, Вайз.

– Самое время. Убирайся и больше не возвращайся.

– Ты ничего не понимаешь, – добавил он. – Но поймешь. Когда увидишь. Нечто времен Машинной войны.

Она яростно нажала кнопку введения стазиса. Счетчик показывал полторы минуты, но Арсид еще не закончил.

– Все погибнут, Вайз, – проговорил он так, будто ему в самом деле было жаль. – Все рассыплется словно карточный домик. Выжженная Галактика. Война. Все, во что ты когда-то верила.

– Убирайся… – прошептала она, чувствуя, как ее начинает пронизывать «белая плесень», подавляя сознание. – Убирайся, чтоб тебя Напасть…

– Это я – Напасть, – сказал он, и это было последним, что она от него услышала.

По прошествии половины лазурного года она оказалась в Дурдоме.

2. Расчеты

Как мы уже упоминали в данной главе, глубинное эхо пребывает как бы вне времени по причине самой сущности Глубины, не подчиняющейся причинно-следственным связям. Тем не менее данные эха, возникшего непосредственно после открытия Глубины, легче проанализировать благодаря энергетическому следу, оставленному массой корабля и самим глубинным приводом, и экстраполяция прыжка, о котором нам известно, что он уже совершен, значительно проще экстраполяции ожидаемого выхода из Глубины. Зная галактическую географию и, благодаря величине самого эха, массу корабля, а также след его гистерезиса или входной вектор, считываемый благодаря остаткам энергии реактора, мы можем экстраполировать предполагаемый пункт назначения данного прыжка. Речь идет, естественно, о процентных величинах, поддающихся тем не менее пересчету в той степени, в какой с этим способен справиться умелый астролокатор, используя кастрированный искин.

Когда прыгун исчез, а «призрак» начал угасать, разверзся настоящий ад.

Старики, как слегка злорадно отметил про себя Натрий, забегали быстрее, словно у них самих, а не у корабля включился глубинный привод. Вскоре началась суматоха на всех постах и консолях стазис-навигаторской на главной палубе. Все это напоминало какую-то кошмарную версию игры в средневековое бинго: старики вскакивали, поднимали руки, что-то нервно бормотали, стучали по клавиатурам консолей.

Сидевший в своем капитанском кресле Кайт Тельсес недоверчиво моргал, словно не в силах поверить в то, что передавали ему Сори Тельсес и астролокатор Примо. Все выглядели так, будто пребывали в полной растерянности, пытаясь поймать дрожащими руками невесомые нити представленных в виде голограммы векторов и нащупать пятно глубинного эха, которое оставил после себя прыгун.

В какой-то момент Примо, только что вернувшийся с верхней палубы и не слишком ориентировавшийся в ситуации, по ошибке вывел на экран окрестности древней Терры на расстоянии около пятидесяти световых лет от ее Солнца, с уже необитаемыми территориями Сириуса, Проциона, Омикрона или Денеболы, выжженными легендарным Оружием тысячи лазурных лет назад. Быстро поняв свою ошибку, он попытался ее исправить, но голограмму, как назло, заело, а консоль зависла в приступе графической икоты. Лишь случайность спасла его от жесткой перезагрузки системы.

«Не вышло», – обреченно подумал Нат. Если даже тот корабль подхватил что-то из «призрака» некоего затерянного корабля Машин, то теперь исчез и «призрак», и прыгун. Корабль номер два, как сообщил кто-то у навигационной консоли, тем временем оказался перехвачен Альянсом. Как пришло – так и ушло. Жизнь поиздевалась над ним в очередной раз. Они с Керк нашли нечто, что могло бы приблизить его к Ложе… но оно оказалось столь же мнимым, как и надежда, что Ложа поможет ему вырваться из Южной башни, а со временем позволит ему стать достаточно значимым, чтобы Гатларк и его отец…

«Выходит, я поступил так ради него? Не может быть. Я сделал это ради себя самого, – решил он. – И потерпел поражение. Я знал, на что подписывался, с того момента, когда Ложа заявила о себе в первый раз…» Это случилось сразу же после постыдного приступа психофизии, когда он едва не превратил в руины половину Башни. Тогда ему предложили помощь в укреплении его положения… хотя о положении речь никогда не шла. Речь шла об ощущении цели. Смысла. Ценности.

Что ж, теперь всему конец.

– Искин не в состоянии экстраполировать пункт назначения, – сообщил Примо. Голос у старого астролокатора был пискливый, почти детский. – Наверняка из-за того «призрака». Эхо резонирует.

– Посчитай вручную, – приказал Тельсес. Кивнув, Примо погрузился в расчеты. Предполагая, что корабль мог прыгнуть максимум на пятнадцать световых лет, можно было экстраполировать вероятный пункт назначения среди доступных в окрестностях локационных буев – если только корабль не совершит очередной прыжок сразу после прибытия на место, в чем, однако, Натрий сильно сомневался. Во-первых, лишь немногие наиболее продвинутые корабли могли совершить новый глубинный прыжок сразу после предыдущего из-за неизбежной перегрузки антигравитонов. А во-вторых, два последовательных прыжка крайне сложно было проделать без возможности автоматической подзарядки реактора.

– У меня есть пять вероятных локализаций, – пропищал Примо. – С одной проблема, поскольку она находится рядом с глубинной дырой, позволяющей глубокий прыжок в Рукав Персея без использования энергии реактора.

– А остальные четыре? – спросил Тельсес.

– Это старая зарядная станция в квадрате на границе открытой территории, необозначенный сектор эмиссионной туманности, ближняя выжженная зона 32С, занятая Флотом Зеро, и пограничные окрестности системы Енох. В принципе… – астролокатор постучал по клавишам, приближая очередные фрагменты космоса, – есть еще два локационных сектора в пустом пространстве, обеспечивающих транспортное сообщение с Исемином. Один из них захвачен «ТрансЛинией», так что в нем нет стационарных военных баз или охранных дронов Исемина.

– Логичный выбор – зарядная станция, капитан, – вмешалась Сори.

– Согласен, – кивнул Примо. – Эмиссионная туманность может быть лишь остановкой, там слишком много мусора. Им пришлось бы постоянно поддерживать магнитные поля, чтобы им не сожрало корпус. Столь же опасна и зона 32С – это одна из территорий, хорошо исследованных во время Машинной войны. Рои астероидов, некоторые размером с фрагмент планеты, выжженные полосы после использования Оружия, гравитационные завихрения. Ну, и сам Флот Зеро. Чтобы там выжить, нужно иметь точную карту. Что касается Еноха, это лишь пересадочная станция, при наличии энергии для прыжка или времени для подзарядки реактора. Хороша тем, что с нее можно прыгнуть в несколько следующих, отмеченных буями, мест, а если потребуется, то и улететь в глубь системы, хотя это заняло бы некоторое время, – старик поскреб лысеющую седую голову. – Хороший астролокатор мог бы рассчитать координаты прыжка и сэкономить немало времени на полет к планетарной станции, но для этого он должен быть действительно хорош.

– Капитан, – прервала рассуждения Примо Сори Тельсес, – нас вызывает эсминец Альянса. Они хотят знать, есть ли у нас данные глубинного эха того прыгуна. По их словам, мы находились ближе.

– Что-нибудь еще?

– Они утверждают, что мы их не особо интересуем, и позволят нам улететь после того, как получат информацию о, как они выразились, «беглецах». Но что-то я им не верю.

– Беглецах? Гм… пусть подождут. – Кайт почесал свой выдающийся нос старого чародея. – Скажи им, что у нас ничего нет и что мы оказались здесь случайно. Объясни, что мы понятия не имеем о том, что тут творится, и требуем разрешения покинуть пространство Гатларка в рамках территориальных договоров или чего-то в этом роде. Пусть они от нас отстанут.

Кивнув, Сори зашептала в микрофон. Кайт снова повернулся к астролокатору.

– Примо… а те два транспортных сообщения?

– В том секторе, что граничит с Исемином, нет станции с зарядными установками для реактора. У «ТрансЛинии» они, естественно, есть, но автоматически необходимо записаться в транспортный реестр, что не слишком логично для беглецов. Служба мониторинга будет следить за ними с того момента, как они покинут транспортный путь.

– Ладно… – Кайт Тельсес внезапно закашлялся, и его судорожный хрип разнесся по всему кораблю. Все ждали, пока приступ закончится. Старый капитан еще какое-то время ловил ртом воздух, прежде чем продолжить: – Что ты в таком случае предлагаешь?

– Станцию с зарядной установкой. Лично я поступил бы так.

– Кроме тебя, есть и другие, Примо. Ладно… ладно… гм… Нат? Что скажешь, Нат?

Но Натрий молчал.

Он молчал уже довольно давно, всматриваясь в послеобраз глубинного эха – видневшееся сквозь неостекло «Пламени» неясное пятнышко, почти ничем не отличавшееся от звезд вокруг, едва заметно окрашивавшее черноту космоса мягкой голубизной. Нат словно весь превратился во взгляд. Голоса – пискливый астролокатора, хриплый капитана и шелестящий Сори – доносились до него словно сквозь некую завесу. Завесу, которая упала, и ничто не указывало на то, что она скоро поднимется.