Марцин Подлевский – Прыгун (страница 107)

– Капитан! Короче! – крикнула Эрин. – Еще немного – и нам не удастся вырваться!

– Господин капитан. – Миртон даже не взглянул на нее, продолжая смотреть на голографическое лицо Кайта. – Прошу нам помочь. Помогите нам, пока не стало слишком поздно.

– Я с самого начала знал, что этим закончится, – после некоторой паузы буркнул Тельсес, изогнув губы в кислой усмешке. – Пожалуй, сразу, как только во все это ввязался. Полезай в стазис, сынок. Дыра ждет, – добавил он, разрывая связь.

– Миртон! – крикнула Эрин. – Они нас поймали!

– Уже нет, – ответил Грюнвальд, глядя, как «Пламя» разворачивается и начинает стрелять в эмиттер луча захвата крейсера «Джаханнам».

Казалось, будто это их последний полет – отчаянная гонка вслепую, прочь от разыгрывавшегося позади сражения, в котором «Пламя» стало последней мишенью. У эсминца не было шансов против крейсера – искин уже сообщал о выстреленных с его борта спасательных капсулах. Видимо, Тельсес намеревался спасти хотя бы свою команду.

Но конца этого представления они уже не видели.

Они мчались к глубинной дыре.

Их встретила гигантская, пульсирующая разрядами голубовато-бордовая сфера. На ее фоне далекое пятнышко «Грома», который включил полную тягу и пытался их догнать, уже не имело значения, так же как и корабли контроля полетной трассы.

– Хакль, стазис, – напомнил Миртон.

– Но…

– Опять собралась мне перечить? Я уже тебе говорил, что успею.

– Так точно, – буркнула она, включая инъекторы. Ее примеру последовала остальная команда – пришедший в стазис-навигаторскую Месье и Хаб в Сердце. В сознании остался только Арсид.

– Господин капитан, – спросил он, – мне взять пилотирование на себя?

– Не надо, – ответил Миртон. – Долечу до конца. Сиди в боевой рубке.

– А Глубина?

– Я привычный, – заявил Грюнвальд, направляя прыгун к границе Прихожей Куртизанки.

Тишина. Бескрайняя тишина и бескрайняя темнота.

Все превратилось в кошмарную одновременность.

Его придавило единство Аспекта, пронизанное дырами Уэбба и Кинга, протолкнутое сквозь глубинный привод Крэмптона. Каждая частица во Вселенной знала о другой, пусть даже та находилась на другом конце Пустоты. Все превратилось в застывший во времени янтарь, без «когда» и «когда-то», без начала и конца. И там было некое Место – Плоскость, бескрайняя платформа, на которой он был меньше насекомого, меньше бактерии, меньше самого себя. Пространство Истины, над которым царили чудовища, хранившие величайшую из тайн.

Миртон закричал.

Точно так же он кричал, когда родился, и то был предвестник его последнего крика. Он оторвал руки от консоли, которая существовала и не существовала одновременно, и встал, держась за голову. «Ленточка» исчезла… а потом вернулась снова.

Прежде такого никогда не случалось. Никогда прежде ему не удавалось выбраться… оттуда, из путаницы хаоса и Плоскости. Где он находился, Напасть его дери?

Прыгун был покрыт льдом.

Иней, о котором говорила Вайз, был повсюду. Он окутывал навигационную консоль и пол, оседал на неостекле, лежал на погруженных в стазис Хакль и Месье словно серебристая пыль. Грюнвальд недоверчиво до него дотронулся, чувствуя пронизывающий кончики пальцев холод.

«Это лед Пустоты, – подумал он. – Холод небытия.

Где я?»

Он неуверенно сделал шаг, затем другой. Под подошвами хрустело – от давления трескались мелкие кусочки льда. На секунду посмотрев в неостекло, он быстро отвел взгляд. Там было небытие… столь глубокая пустота и чернота, что он боялся, как бы они не выжгли ему глаза.

– Арсид, – сказал он, но сидевшая в боевой рубке Машина не ответила. Грюнвальд вздрогнул: его голос разнесся по СН странным эхом, и Миртон вдруг понял, что не слышит корабля. Механизмы прыгуна должны издавать какие-то звуки, шорохи, шумы… «Ленточка» должна…

Нет. Не «Ленточка».

Это была «Черная лента». Корабль-призрак. Прыгун, который вернулся домой – в Глубину. Там было его место – если это вообще место.

С каждой секундой он видел все больше. Он ощущал странную твердость и вместе с тем неопределенность поверхности под ногами. Под полом что-то вздрагивало, словно прыгун стал лишь маскирующей истину декорацией. «Если я останусь тут дольше… если постараюсь, то узнаю правду, – вдруг понял он. – Правду за пределами льда».

– Миртон…

Голос походил на шепот холодного ветра – знакомый и одновременно чужой. Грюнвальд обернулся, не в силах понять, откуда тот доносится.

– Миртоннн…

– Кто… – начал он – и тут увидел ее. Она стояла недалеко от входа в СН, в своем старом комбинезоне – бледная, с закрытыми глазами. Она не двигалась с места, но там, где она стояла, нарастал лед.

«Вайз ошибалась, – подумал он, глядя на ожидавшую его фигуру. – Это не корабль с привидениями. Это я сам. Я привел ее с собой».

Эмма Немо медленно двинулась в его сторону, словно каждый шаг давался ей с трудом. Глаза ее все еще были закрыты, но веки дрожали, готовые подняться. «Не хочу, чтобы она открывала глаза», – подумал он. Он знал, что они слепы и выглядят как два шарика искрящегося звездами льда.

– Миртон, – отчетливо проговорила она. – Миртон. Иди ко мне, Миртон.

Не ответив, он сделал шаг назад. Но Эмма вела себя так, словно в ее распоряжении имелся целый океан времени. Ей некуда было спешить. Грюнвальд открыл рот, но не сумел произнести ни слова. Ему было страшно.

«Это не моя вина, – подумал он, охваченный нарастающей паникой. – Я этого не хотел. Паллиатив не оставил нам выбора! Нам пришлось, во имя Ушедших… нам пришлось… мне пришлось это сделать!»

«Мирт… – вспомнил он. – Прошу тебя… Нет, не делай этого… Я боюсь! Нет… пожалуйста, нет!..»

Эмма никак не реагировала на его поведение. Казалось, будто с каждым шагом она набирается уверенности, словно его близость ее пробуждала. Шаг ее становился все четче, а когда она оказалась рядом, он заметил, что в правой руке она держит длинное ледяное острие. Глаза ее были все так же закрыты.

– Эмма… – наконец прошептал он. – Эмма…

Она его не слушала. Внезапным быстрым пружинистым движением она схватила его левой рукой за горло и чуть приподняла. Ладонь ее была ледяной, захват крепким. Миртон дернулся, пытаясь ее оттолкнуть, но она оказалась слишком сильной. Он заметил, что она поднимает острие и быстрым размашистым движением вонзает в его тело. Он попытался крикнуть от боли, но голос застрял в глотке, и он закашлялся, давясь холодом.

– Во славу Бледного короля, – сказала Эмма Немо, вытаскивая окровавленное острие. – Во славу Бледного короля.

Она все повторяла это и повторяла, но Миртон, провалившийся в темноту, ее не слышал.

Конец первого тома

Привет, Галактика, или Благодарности

Это было очень давно.

Я лежал тогда у костра, который мы разожгли с приятелями в лесу. Рядом со мной лежала девушка. Я был молод и напуган. Во-первых, я впервые был пьян. Во-вторых, ни одна девушка еще не бывала столь близко от меня. Мы вместе смотрели в черное как смоль летнее небо, испещренное серебристыми точками, удаленными от нас на тысячи, а может, миллионы световых лет. Девушка громко икнула и спросила:

– Ма-арцин, а как ты думаеш-шь, есть жизнь на… з-звездах?

Именно тогда я понял, что должен когда-нибудь написать космическую оперу.

В те отдаленные на парсек времена мечты о писательстве оставались, однако, лишь мечтами. Пока что я был читателем. Я таскал домой ворчливых варваров Говарда, прятал по углам Фродо и Бильбо, сыпал на книжные полки песок с Дюны, подсчитывал вероятность выживания Основания и, наконец, надевал тесноватый мундир Драконов под командованием Эндера. Особых предпочтений у меня не было – мне хватало просто хорошей фантастики. Зарывшись в пожелтевшие номера «Новой Фантастики» (тогда еще называвшейся «Фантастикой») и разглядывая с румянцем на лице первые комиксы о Янсе или Торгале, я постепенно примеривался к Лему, который после кратковременного очарования сепульками внезапно затянул меня в космический вихрь атомных реакторов и набухших квазаров на границе созвездия Тельца – одним словом, в шум бездонного космического океана – и все это на фоне смрада горелой изоляции, капающего олова и отваливающегося с обшивки космических кораблей лака…

Что ж, если ты хоть раз прочитал Лема, выхода у тебя нет. Рано или поздно ты напишешь о космических кораблях.

Но написать о них было бы невозможно без участия нескольких человек.

Прежде всего я хотел бы поблагодарить моего сына и жену. Криспина – за то, что придавал мне силы сесть и писать, а Майю – за непрерывную поддержку. Без них обоих эта книга никогда бы не появилась. Спасибо также моему брату Бартошу Подлевскому за совместное увлечение фантастикой и моему другу Яцеку Цецьвежу за подростковые настольные игры на пожелтевших полях «Открывателей новых миров» или «Галактического торговца» фирмы «Анкор».

Спасибо Эрику Гурскому и Роберту Лакуте – двум симпатичным парням из издательства «Фабрика слов», которые поверили в то, что в космическую оперу стоит вложиться, причем в тот момент, когда по Польше прокатывается настоящая волна фэнтези и постапа, а также Михалу Голковскому, который их на это вдохновил, показав один из моих рассказов, присланных для проекта постапокалиптической антологии.

Особая благодарность причитается моему редактору – Михалу Цетнаровскому, который, словно опытный хирург, безжалостно порезал и заставил похудеть «Глубину», не обращая внимания на мои плач и стоны. Михал, не знаю, сколько тебе заплатили, но ты должен удвоить эту сумму. «Глубина» не стала бы тем, чем она является, если бы не ты.