Марцин Подлевский – Натиск (страница 22)
— Система, — заметил Яр, — якобы закрыта.
— Я знаю об этом, — отрезал Корватус. Может, они и говорили на праязыке, но
— Был издан указ, — немного злобно заметил молодой Ворон. — А если это указ, то использовали Глас Императора. Пропуск здесь не поможет.
— Об этом я тоже знаю! — повторил Господин Воронов. — Летописчица нас не интересует. Если понадобится, ты улетишь нелегально. В любом случае, ты должен исчезнуть, как только мы закончим разговор. Твоя мать… — он на мгновение прервался, чтобы закончить немного тише, — беспокоится о тебе.
Яр засомневался. Отец редко упоминал мать, зная, какое влияние она на него оказывает. Это было как трещина, разрыв в старой броне.
— Ты знаешь, отец, — сказал он с немного большим уважением, — почему заблокировали систему?
— Нет, и мне это неинтересно. Твое место на Вороне… Наследник, — ответил Корватус, и Яр подумал, что его слова не звучат так презрительно, как обычно. — Появились слухи, — уточнил он, и вдруг молодой Ворон почувствовал в его словах легкую нотку страха. — Возможно, из безвременья была вызвана одна из Дланей Императора.
Длань в системе, понял Яр. Значит, карлик был прав. Этого боится отец?
— Прорыв, — сказал он, улыбаясь с легким удовлетворением. — Речь идет о прорыве в Парадоксе Восприятия. Дама Императора решила, что он совершен.
— Сейчас это неважно. — Корватус немного выпрямился на Вороньем Стуле. — Важно то, что ты должен вернуться.
— Куда? В политику? В борьбу за положение Рода? Это же смешно. Здесь происходит что-то важное… то, что может навсегда изменить облик Млечного Пути!
— Никаких изменений не будет, глупец! Если на орбите появится Длань, они очистят планету! Тебя ждет смерть! Ты должен немедленно вернуться!
— Ты не можешь этого знать, отец…
Господин Воронов не ответил сразу. Однако что-то изменилось в его поведении: усталость и беспокойство, прежде скрытые за холодной маской, начали проступать на поверхность.
— Послушай меня… сын. Мы много раз не соглашались, признаю. Но если ты хочешь продолжить свою работу… делай это живым. Может быть, удастся совместить твои увлечения с обязанностями перед Родом, — добавил он, и вдруг Яр почувствовал, что Господин Систем действительно боится. — Возможно, я был слишком строг. Прости меня.
Неужели я это слышу, удивился молодой Ворон. Но отец еще не закончил.
— Однако ты ничего не добьешься, если будешь мертв, — сказал он. — Так что улетай, пока не поздно. На Обруче тебя ждет корабль Саттонов. Воспользуйся их любезностью… и беги.
Это длилось несколько мгновений. Яр молчал, глядя на отца. А потом склонил голову в знак согласия и покорности. Корватус слабо улыбнулся.
— Я люблю тебя, сын, — сказал он, пожалуй, впервые в жизни, и это поразило молодого Ворона сильнее, чем все предыдущие слова. — Возвращайся скорее.
— Да, отец, — ответил он, но связь уже была прервана, а обод Окна погас, шумя тихими разрядами глубинного оборудования.
***
Он не мог оставить Пин Вайз.
Понял это сразу, как только связь прервалась. Машинный Опекун тащил его к части порта, где стоял арендованный отцом транспорт, но Яр не мог оставить Мыслительницу. Он попытался связаться с ней, но она не отвечала на вызовы через контактный интерфейс. Похоже, часть планетарных передач была заблокирована.
Дело оказалось серьезнее, чем он думал.
— Я не могу, — запротестовал он, почти вырываясь из механических рук Опекуна. — Мы возвращаемся к летаку.
— Господин Воронов приказал немедленно эвакуировать…
— Я знаю об этом! И повторяю: возвращаемся к летаку. Немедленно доставь меня в Купол Мыслителей! Мы должны забрать с собой Вайз, понимаешь?! Проклятая Машина… Пин Вайз, черт возьми! Двигайся! — бросил он в ярости, но гнев уже был не нужен. Что-то закоротило в электронном мозгу Машины, и приоритет приказов Господина Рода померк, затмеваясь прямым требованием самого представителя и Наследника Рода.
Вылетели.
Они уже были почти на месте, когда в небе появились первые транспортники Просветленных.
Фасолевидные капсулы ликторов — целая когорта — опускались в порт, к Куполу и вокруг всех важных административных центров планеты, как звездные слезы. Каждая из единиц автоматически запускала электромагнитное поле, блокирующее оружие, которое — в соответствии со старыми имперскими декретами — было построено с соответствующей защитой. Также отключилась часть кораблей, стоящих в порту, и планетарных орудий.
Над Этерой появились огромные Длани Императора. Большим кораблям не пришлось сделать ни одного выстрела, чтобы волна страха прокатилась по всему Планетарному Кольцу. Система была окончательно закрыта.
Яр Ворон выругался, но это было все, что он мог сделать. Закончил свой полет и остановил летак прямо перед главным входом в Купол Мыслителей. Никто его не остановил и не проверил. Он вошел внутрь вместе с Машинным Опекуном, уже видя, как формируются первые ликторские посты. В принципе, ему повезло — он сумел прорваться через только что созданный кордон.
И, как он с некоторой иронией заметил, почти сразу установил связь с Пин Вайз.
— Яр! — крикнула она прямо через контактный интерфейс. — Где ты?! Я ищу тебя уже несколько часов! Немедленно приходи в Центр!
— Я видел их, — ответил он, ускорив шаг. — Тебе не нужно…
— О чем ты говоришь?
— О ликторах. Они прибыли и окружили весь комплекс… — начал он, но девушка снова его перебила. Ее голос дрожал от волнения.
— Я не об этом! Речь о Сете Тролте!
— Что еще?
— Приходи в Центр! Он… — начала она, но что-то щелкнуло, и на этот раз связь прервалась окончательно.
7
Преобразование
Что я видел? Корабль был мёртвым, но… сам не знаю, другим? Весь покрыт призрачной структурой. Было видно, что он не вышел из Глубины до конца. Он был… дрожащим. Но, похоже, уже остывал, и мы начали думать, где пришвартоваться. Сам груз мог быть на вес золота.
В любом случае, после тестов на устойчивость мы прицепились и открыли люк шлюза. Но мы не вошли туда. Не сразу. Мы ждали, держа руку на контроле зацепов. Этот напастный прыгун появлялся и исчезал в половине Выжженной Галактики! И, по слухам, засасывал другие корабли в Глубину. Конечно, мы провели все возможные тесты, но все равно боялись…
Там было холодно, хотя термостаты стояли в автоматическом режиме. Клянусь! Везде был как будто… иней, или может, лед. Тела лежали в разных местах и тоже выглядели странно. Нет, я не могу объяснить, как. В любом случае, я чувствовал, что этот проклятый корабль Призрак смотрит на меня. Я чувствовал, что он снова хочет прыгнуть и унести меня с собой. Можете говорить, что хотите, и отпустить его на волю, но я повторю то, что уже говорил раньше: с этим прыгуном явно что-то не так.
Хаб Тански остался один.
Он не думал, что может рассчитывать на механика. Месье сначала сидел рядом с доктором Харпаго, но когда появился Единственный, по его приказу спустился в машинное отделение в сопровождении странно возбужденного Помса. Машина, весело жужжа, стуча и визжа «хоззяин…!», спустила вниз контейнеры с микротами, которые, к ужасу механика, начали облеплять оборудование «Ленты».
Что касается остальной части экипажа, то ситуация была не лучше.
Грюнвальд, может, и пришел в себя, но не совсем. В гостевую каюту, которую раньше занимал Джаред, его притащила полуживая Эрин Хакл. Один живой мертвец тащит другого, подумал компьютерщик. Прекрасно.
Еще два полутрупа находились в кабинете Джонса. Один лежал под куполом АмбуМеда, другой покачивался над оборудованием, едва держась на ногах. Тански постучал по клавиатуре Сердца и, используя одну из внутренних камер, установленных на прыгуне, сделал несколько крупных планов лица доктора. Выглядел тот не очень хорошо. На самом деле, выглядел просто ужасно.
К счастью, Антенат заперся в капитанской каюте. Он там что-то делал: странные программные волны пробегали по всему кораблю и отражались от Сердца. Единственный что-то кодировал? И это с компьютера капитанской каюты? Как это возможно?
Отлично, просто отлично. Не хватало еще, чтобы трансгресс полностью захватил контроль над прыгуном. Хаб предполагал, что частично его сдерживал импринт Грюнвальда, и он не смог бы сделать многого без уничтожения всей системы… в конце концов, импринт укоренился в каждой строке программы. Но теперь у него появились сомнения. Сомнения, которые быстро усилились, когда его внезапно вызвали в капитанскую каюту. Единственный сказал только «Тански», но его голос, пропущенный через интерком, не оставлял никаких иллюзий: надо бежать к новому капитану. И бежать быстро.
— Кристаллы памяти, — услышал Хаб, когда уже встал по стойке смирно перед сидящим за капитанским столом Антенатом. — Все должно быть подключено к системе.
— Совместимость… — начал Тански, но Единственный махнул рукой.
— Об этом не беспокойся. Подключаешь так же, как Галактический Кристалл. Может быть обычным соединением. Поврежденные принеси мне сюда: я их просмотрю. Остальное подключи, и немедленно.
— Мы вынимали и карты. Целые платы с оборудованием…