Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 44)

Разве не ирония, что Сердце этого флота было высечено из льда?

Но самым ироничным стало то, что произошло с ним через мгновение.

Мощная перегрузка поразила его, как и остальных — внезапно и совершенно неожиданно. Но в отличие от других, Тански не упал на пол и не потерял сознание. Конечно, нечто неожиданно придавило его и оторвало пальцы от приборов. Да, кожа в нескольких местах порвалась, но он не почувствовал боли. Он просто оказался под ногами огромного груза, как муравей под безжалостной подошвой.

На мониторах он видел, как упали Эрин и Месье. Он не видел капитанской каюты, но предполагал, что то же самое случилось и с Миртоном. Он не знал, где находится Пинслип, но то, что она потеряла сознание, было очевидно. Ни один человек не мог сознательно пережить такую перегрузку. Кто бы это ни запланировал — если это был чей-то план — он сработал с демонической эффективностью. Еще немного G, и их можно было бы соскребать с пола.

Их, может, и да, мелькнуло в его голове. Меня, видимо, нет.

То, что он все еще мог думать, было… ну, как минимум странно. Но перегрузка не подействовала на него так, как на остальных. Хотя он, правда, ничего не мог с этим поделать. У него даже не было персонали — прежнего себя — чтобы дать команду через кабель. Он с трудом вдохнул воздух, но из его уст вырвался только хрип. Что ж, голосовые команды тоже не помогут. Оставалось только смотреть. Смотреть и ждать с надеждой, что именно он будет тем, кто надерёт доктору Харпаго его предательскую задницу.

Хаб, возможно, был обездвижен. Он мог быть беззащитным и лишенным компьютерных пакетов. Однако он все еще мог думать и, как бы то ни было, в одном был уверен: электронный ИИ мертвеца наконец-то сорвался с поводка.

Может, я и мертв, подумал он, злобно глядя на вырванную из его рук консоль Сердца. Но, по крайней мере, я не сошел с ума первым.

Один — ноль, Джонс.

***

Доктор Харпаго до конца не понял, что произошло.

Он все еще плыл по виртуальному пространству прыгуна. По сути, он становился им — конечно, до определенной степени. Даже если бы он этого хотел, то не смог бы пробить импринт Миртона. Этого не смог сделать даже Единственный, даже с помощью нанитов, а что уж говорить о нем, тени человека, воскрешенного в нуль-единичной форме. Импринт, в отличие от него, стал неотъемлемой частью локального программного обеспечения, а может, и чего-то большего. Чего именно, Джонс не знал, и, в принципе, его это мало волновало. У него были совсем другие проблемы. Во-первых, сама проблема глубинного скольжения, которое продолжал поддерживать Помс. Во-вторых, проблемы с овладением компьютерным безумием после потери Синхрона. И в-третьих, неуверенность в том, кто он на самом деле.

Был ли он сам затронут импринтом Грюнвальда? Он не мог проанализировать себя. Он только чувствовал, что в нем нарастает нечто похожее на фрустрацию — насколько он был способен испытывать какие-либо эмоции.

Неудивительно, что он не распознал самую важную из них.

Чем бы она ни была, она дошла до него с опозданием. Сначала он принял её за неуверенность данных. Что-то не сходилось в их потоке, нарушало целостность. На фоне его существа появились тёмные пятна — обрывки кода. То, чем он был раньше — изъеденные болезнью элементы — он вырезал, насколько смог, и бросил в Помса, чтобы тот, используя эти крошки, мог поддержать возможность Черного Скольжения. Он только не знал, может ли он быть уверен в эффективности этого лечения. Если он избавился от этих вредных элементов, то осталась ли Глубина в нем, как вирус? А если нет, то что же его атаковало?

Рак, подумал Харпаго. Меня съедает программный рак.

Все эти размышления заняли у него лишь несколько миллисекунд. Потому что то, что парализовало бы Джонса, не остановило Джонса 2.0. Харпаго бросился в бой — с холодной, программной уверенностью в своих действиях.

Потеря данных была, может, и болезненной, но преодолимой. Ему нужно было только… и тут логика подвела. Эмоции появились внезапно, как предательство, как компьютерный нож, вонзенный в виртуальную спину. Джонс успел только понять, что что-то зависло, и наконец назвать эмоцию так, как следовало: страх.

А потом Джонс исчез.

***

Кажется, все собрались у дока номер восемь.

Адмирал Фанилл Хест не мог их винить — сам он едва сдерживал понятное волнение. Поэтому он не удивился возбуждению отборного отряда ПП — Панцерников Пустоты «Славы», как называли космических морпехов, оснащенных специальной автоброней. Рядом с ними толпились обычные охранники, офицеры и небольшая толпа зевак во главе с адмиралом Хармонией Данвич. Прибыл даже адмирал Валтири Вент, на лице которого играло что-то вроде испуганной улыбки.

Пусть смотрят, решил Хест. Это неважно — не сейчас, когда Грюнвальд в наших руках. Раз «Лента» уже прибыла на борт «Славы», ее капитан может импринтировать и отключать все, что захочет. Он не какой-то трансгрессивный божок, чтобы помешать им просто отрезать ему яйца. Может, он и прибыл сюда по собственной воле, но что бы он ни планировал, он у них на крючке.

Наконец-то.

— Господин адмирал, — обратился к ним командир ПП, некто Сумс. Хест взглянул вверх: благодаря автоброне панцерник был почти в полтора раза выше обычного человека. — «Лента» по-прежнему не отвечает. Предлагаю немедленно захватить корабль, пока Грюнвальд не передумал, не открыл док и не ускользнул наружу.

— Займитесь этим, — согласился Фанилл. Миртон не отвечает? Неужели его вывел из игры кто-то из экипажа? — Только быстро.

— Есть!

— Хест! — раздалось в тот же момент, но Фанилл даже не удосужился обернуться. Он знал этот голос. — Господин адмирал!

— Простите, госпожа, но я занят военной операцией, — спокойно ответил он, краем глаза посмотрев на явно довольную Данвич. Подбегавшая к ним Мистери Артез пыталась прорваться через ее охранный кордон и, судя по всему, у нее это плохо получалось.

— Господин адмирал! — снова крикнула единственная выжившая представительница Лазурного Совета. — Вы не можете этого сделать! Вы не можете взломать этот прыгун! Это против всех…

— Как я уже сказал, это военная операция, — отрезал он. Отряд техников ПП уже возился с люком корабля. — Пожалуйста, не вмешивайтесь, или я буду вынужден…

Что-то щелкнуло.

Звук прокатился по всему внезапно затихшему ангару и соединился с тихим шипением пневматических редукторов. Толпа нервно зашумела. Спокойствие сохранили только старые космические ветераны, которые сразу узнали звук открывающегося шлюза.

Прыгун загудел, выравнивая давление, и начал выдвигать трап.

— Ждем, — спокойно приказал ПП Сумс.

— Может, и к лучшему… — пробормотал адмирал Валтири Вент. Мистери Артез, все еще пытаясь пробиться к Хесту, бросила на него явно недовольный взгляд.

Она открыла рот, желая произнести какую-нибудь язвительную реплику… но на трап упала длинная, узкая тень. Кто-то спускался прерывистыми, шаткими шагами, скрипя и бормоча. Отряд Панцерников Пустоты слегка приподнял плазменные винтовки.

— Измееееннна. — Они услышали компьютерный, мертвый голос, от которого по их телу побежали мурашки. — Измеееенннааа… ааа… убит… убит…

— Не стреляйте, — сухо прошипел Сумс.

По трапу «Ленты» спускался разбитый, растерянный Помс. Древний Машинный Опекун Рода Воронов остановился на секунду, оглядываясь своей ржавой цилиндрической головой, полной разбитых лампочек. Он смотрел на собравшихся, но было трудно сказать, видит ли он их. Он сделал еще один шаг и остановился.

— Глубина, — пробормотал он. — Бессконечноссть. Глубина вас… пом. Помнит. Хоззяяяин… убит… убит. Измена. Иззз…

— Что он там бормочет? — заинтересовался адмирал Фанилл. Старая Машина, видимо, услышала его вопрос, потому что сразу повернула к нему установленные на голове видеопередатчики.

— Бессконнеч… ность, — сказала она. — Глубинааа. Пппредатттели. Ппредательсство… убит. Хоззяяин. Ппредательсствоооо… — В подтверждение своих слов Машина подняла один из захватов и указала на что-то в глубине прыгуна. — Суддд…

— Чего он хочет? — поинтересовалась адмирал Данвич. — Требует поставить Грюнвальда перед военным трибуналом?

— Судя по всему, он обезвредил экипаж и подал его нам на блюдечке, — сухо заметил командир Сумс, поворачиваясь к Хесту. — Господин адмирал?

— Продолжайте операцию. — Фанилл кивнул головой.

Сумс махнул рукой в бронированной перчатке, и отряд ПП немедленно двинулся внутрь «Ленты», обходя ошеломленного Помса.

— Грюнвальд и экипаж в наших руках, — доложил он через мгновение, прислушиваясь к внутренней связи. — На борту, должно быть, произошла гравитационная перегрузка, наверное, из-за этой Машины.

— Капитан и его экипаж могут нуждаться в медицинской помощи! — громко заметила Артез, которой наконец удалось пробиться через кордон адмирала Хармонии.

— Не вам это решать, госпожа, — с нескрываемым удовлетворением заметил адмирал Фанилл.

— Адмирал! Вы не можете…

Хест повернулся к Мистери и быстрыми, решительными шагами подошел к ней. Он наклонился.

— Не суетитесь, госпожа, — прошипел он так, чтобы услышала только она. — Хватит этой ненормальной паранойи. С этого момента вся эта… флотилия Грюнвальда перестает существовать, а ваш любимец будет счастлив, если не попадет под военный трибунал, как того хочет этот ходячий металлолом.