Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 119)
— Подожди! — крикнула Хакл, но Вайз даже не обернулась. Эрин побежала за ней, неожиданно почувствовав, как лед проникает в ее сердце.
То, что было на лице Пин… этот страх и уверенность, что она что-то упустила, заставили ее сердце замереть. Она споткнулась, сбилась, а потом побежала еще быстрее, чтобы внезапно остановиться и увидеть то, что уже видели все — спрятавшуюся ранее в складских нишах «Ленты», стоящую прямо над Миртоном Цару Дженис.
— Вся семья в сборе, — поздоровалась бывшая наемница. — Да-да. Как раз вовремя, да?
— Послушай… — начала Эрин.
— Тихо! — перебила ее Цара. Сверкающий лазурными искрами электроклинок она держала у шеи Грюнвальда. — Или сразу перережу ему горло!
Хакл закрыла рот, как и бормочущий что-то невнятно Ток Тринк и застывший от страха призрак доктора Харпаго. Здесь, вдали от шума битвы, вдруг стало жутко тихо.
— Так гораздо лучше, — согласилась Дженис. — Он знает, — добавила она. — Он всегда знал. Вы знаете, о ком я говорю. Правда, маленький импринт? Можно играть в тонкие манипуляции… строить карточные домики. Можно создавать трансгрессов, хранить контейнеры, преследовать бедных астролокаторов и заражать их серебром. Но Бледность знает, что в ответ достаточно кого-то с ножом. Кого-то, кто положит всему этому конец. А лучше всего в тот момент, когда бедняжки попытаются сбежать.
— Пожалуйста… — прошептала Пин. Цара холодно улыбнулась и провела электрическим лезвием по шее Миртона, оставив на ней небольшой ожог.
— Господин капитан… — прошептал Харпаго Джонс, но Грюнвальд покачал головой, и призрак замолчал. Все смотрели только на бывшую наемницу, которая еще сильнее прижала электрический клинок.
— Я просила тишины, — объяснила она. — Да или нет? Ну ладно… — пробормотала она, видя, что короткой демонстрации силы было достаточно. — В общем, я должна сказать, что немного жаль. Но вы должны понять, что не знаете, что такое настоящий холод. Вы не знаете, что такое Присутствие. И вы не имеете представления, что такое конец. Вы не понимаете, как сильно его жаждут. И как сильно его ненавидят. Но теперь вы все поймете.
— Эрин… — прошептал Миртон. Цара поморщилась и посмотрела на парализованную Хакл.
— Тебе повезло, — признала она. — Вам всем повезло. Но все кончено. Пока-пока.
Хакл прыгнула, но было поздно. Наемница замахнулась и одним простым движением вонзила нож прямо в сердце Грюнвальда. Миртон застонал. Навигационная консоль затрещала, призрак Харпаго мерцал, а Цара нажала еще сильнее и повернула кинжал так, что из него посыпались искры. Тело Грюнвальда задрожало.
— Конец… — прошептала Дженис. — Он оставил меня. Наконец-то…
Она не успела закончить. Скрывавшийся некоторое время Сумс наконец догнал ее и одним быстрым движением сломал ей шею. Тело Эриты Накамуры упало на пол прыгуна.
— Миртон…! — крикнула Эрин, подбегая к Грюнвальду. Но ее мужчина уже не шевелился. Он ушел.
Выгорание пожирало сектор. Бледный Отряд возобновил дело разрушения. Насыщенная Агония снова направила свое внимание на остатки сил Чужаков, Машин и людей. А флотилия Нового Согласия осталась без своего Импринтера.
10
Бесконечность
Что-то случилось в день, когда он умер
Дух поднялся на метр и отошел в сторону
Кто-то другой занял его место и смело крикнул
(Я черная звезда, я черная звезда)
Сколько раз падает ангел?
Сколько людей лгут, вместо того чтобы говорить о важном?
Он ступил на святую землю и громко крикнул толпе
(Я чёрная звезда, я чёрная звезда, я не гангстер)
Доктор Ежи Месси точно знал, что так и будет.
Решение о закрытии проекта дошло до него в одиннадцать, когда он наслаждался второй чашкой кофе. В Институте прикладных наук сначала замигали световые датчики, а затем завыли сигнальные устройства, разбросанные по углам. Весь этот синхронный оркестр заставил его вздрогнуть и пролить кофе на брюки. Проклиная «тупые синхронизаторы Тайского», он уже вставал, чтобы дойти до ванной, когда сигнализаторы умолкли, мониторы погасли, а дверь в кабинет тихо пискнула и открылась, впуская внутрь явно нервничающего доктора Эдварда Скотта.
— Конец! — объявил с порога лысый и толстый Скотт, энергично входя и запуская очередной жужжащий сигнализатор профессора Тайского. — Finito! Закрывают!
— Что закрывают? — пробормотал потрясенный Месси.
— Проект! — воскрикнул Эдвард, хватая с лабораторного стола сигнализатор, похожий на маленькую металлическую птичку, и без церемоний отрывая ей голову. — Я предупреждал! Предупреждал!
— В смысле, конец финансирования?
— Какого финансирования? Финансирование было заморожено уже месяц назад, человек! Нами заинтересовалось Агентство по мониторингу расизма и ксенофобии, тупой ты болван!
— Но…
— Он еще не понимает, дурак! — простонал Эдвард, тяжело опускаясь на стул. — Все из-за твоих Лехитов, кретин! Из-за твоей статьи о чистоте экологической среды! Тебе что, нечего было в контейнеры выбрасывать?! Чтоб тебя загубили в дерьмовых кварках, идиот!
— Лехитов? — пробормотал Ежи. — Но это же только проектная часть… несущественная… Скотт, это же невозможно…
— Ты всё испортил! Годы исследований временного контейнера…
— Стазисного…
— Сразисного, идиот! Никому это уже не нужно! — Эдвард задыхался и театрально схватился за сердце, спрятанное под покровом жира. — Я не могу в это поверить… мне плохо…
— Подожди… — опомнился Месси. — Может, воды… принесу…
— Иди… — задыхаясь, сдался Скотт, поднимая глаза к небу, которое, по его скромному мнению, должно было через мгновение обрушить молнию на его тупого коллегу. — И мои капли…
— Уже, уже…
Направляясь в ванную, доктор Ежи Месси еще переваривал только что услышанные сенсационные новости. На мгновение он остановился, замер, а затем снова двинулся вперед. Конец проекта? Контейнеры? Лехиты? Здесь явно что-то не сходилось. Но ведь… вот именно! Он развернулся. Нет. Все-таки нет. Снова направился в ванную, чтобы открыть кран и осознать, что ему не в чем принести воду. Вместо этого он схватил изношенную губку и начал тереть запачканные брюки.
Все это, решил он, вытерев первое пятно, было совершенно невозможно. Скотт что-то не расслышал, как тогда, когда ворвался в Институт с новостью о прорыве в создании игрушечных генотипов компании Crepundi…
Значит, это невозможно, решил он. А раз ученый решил, что что-то невозможно, ему остается только доказать, что он прав. С этой утешительной мыслью он собрался с духом и вернулся к доктору Эдварду Скотту. Только для того, чтобы сразу же вернуться, взять кружку, налить в нее воды, выйти из ванной, вернуться еще раз и забрать несчастные капли.
— Скотт, — начал он спокойным, примирительным тоном, когда его коллега уже проглотил пять отмеренных доз лекарства для сердца и запил их водой из-под крана. — Послушай. Давай поговорим спокойно. Что конкретно ты слышал и от кого?
— От Яблока, — ответил Эдвард больным голосом.
— От профессора Ксавьера Яблонского? Директора INS?
— Того самого, — признался Скотт. — Не таращи на меня глаза, Ежи! Яблоко вызвал меня на ковер. Сначала я подумал, он будет сожалеть об отсутствии результатов, а я снова начну говорить о необходимости дополнительного финансирования проекта. Эти генераторы временного поля…
— К делу, Скотт, к делу. Прошу тебя.
— Уже, — выдохнул Эдвард. — Итак, Ксавьер болтал, и я уже начал дремать, когда он вдруг вынул козырь из рукава. Признался, что его подход изменился. Упомянул, что Империя Полония сегодня — открытая и прогрессивная страна. Смотрящая в будущее. И что необходимо дополнительное финансирование Крэмптона с его подозрительным метапространственным двигателем.
— Гарольда? Этого алкоголика? Ты знаешь, как он собирался назвать это метапространство после нескольких стаканчиков?
— Это сейчас неважно! — отмахнулся Скотт. — Дело в том, что мы могли бы протащить наши контейнеры, если бы не твоя евгеническая одержимость!
— Что?
— Ты совсем с ума сошел! Какие еще «эволюционные структуры в замкнутых сообществах»? Поиск идеального генетического шаблона для национальности — это еще полбеды, но выводить это на уровень регионов?!
— Но эти исследования… ведь генеалогические древья жителей явно указывают на эволюционный фактор в ободах…
— В родах, не в ободах! — грубо перебил его коллега. — Ты ввязался в какой-то научный расизм, идиот! Думал, это можно скрыть? Кто-то проболтался, что у тебя в контейнерах, и сообщил в Агентство Мониторинга… — Эдвард вытер лицо рукой. — Собираем вещи, Месси. Ты нас подставил. А лабораторию захватит Тайский и его тупые сигнализаторы. Они сговорились с Крэмптоном. Будут делать какие-то хронометры или другие счетчики для этого убогого двигателя!
— Но ведь…
— Ежи, — слабо прохрипел Скотт, и Месси понял, что это действительно конец. — У нас есть неделя. Потом нам придется убираться отсюда.
***
Так все и должно было закончиться. Но все закончилось совсем по-другому. Через полторы недели в дверь старой квартиры Месси на Новой Маршалковской позвонили. Лежащий на диване Ежи, укрытый старым и залатанным одеялом, сбросил с себя Заразу, которая с сердитым мяуканьем прыгнула между стоящими на полу полупустыми бутылками.
— Уже! — прохрипел он, держась за голову. — Уже… иду.