Марцин Гузек – Слава Империи (страница 40)

– А я тут для поддержания высокого боевого духа! – засмеялся солдат. – А еще могу все достать. Нет в легионе квартирмейстера, который не торчал бы услугу старому Клифу. Ну и хорошую байку могу рассказать как надо.

– К тому же всегда приготовит, помоет и уберет.

– После вашей банды кто-то должен. Два аристократа в отряде, а ведут себя как последняя свинота. Ну и как вмажу, то, скажу не хвалясь, большинство уже и не встает. – Дефрим подвернул рукав и показал внушительных размеров бицепс. – И это еще что в сравнении с… Что такое?

Иовис вскочил. Минуту, казалось, прислушивался, потом подошел к стойке с оружием и начал выбирать стилеты из большой их коллекции.

– Надо объявлять тревогу, – сказал он без выражения. – Серые пришли за своим Гроссмейстером.

– О чем он говорит? – удивился Магнус.

– У него предчувствие, – ответил Клиф, тоже вставая за оружием. – И лучше бы нам пойти, потому что его предчувствия всегда оправдываются. Хоть это и раздражает и даже отчасти пугает. Хотя и не так пугает, а вот когда у него глаза белеют полностью, так мне потом каждый раз кошмары снятся.

– Это ничего не объясняет, – рассердился советник Императора. – И куда ты пошел-то с этими ножами, я думал, надо тревогу объявлять.

– Это вам надо, вы и объявляйте, – ответил Тихий с очень мерзкой улыбкой. – А я пока схожу на охоту. Давно я уже не охотился, а тут меня ждет весьма редкая добыча. – Голос его был холодным и неприятным.

Коридор был пустым и скудно освещенным. Издалека долетали приглушенные разговоры стражников, оставляющих амуницию в арсенале. Однако звук приближающихся шагов был громче. Ульм сгорбился и оперся о стену, изображая приступ какой-то типичной старческой болезни. Одновременно поудобней ухватился за рукоять меча, зная, что вопрос нужно будет решить молниеносно и тихо.

– Так я и знал, что глаза меня не подвели, – раздался голос приближающегося мужчины. – Улисс вернулся домой.

– И, разумеется, повстречал тут тебя, – ответил старик, выпрямляясь. – Ты уже вызвал стражников, Кресло?

– Разве тогда я пришел бы с тобой поговорить?

– Собираешься их вызвать?

– Само собой, нет. Эти бедолаги не сделали мне ничего плохого, чтоб обрекать их на смерть от твоей руки. – Кареттариус ядовито усмехнулся и подошел ближе. – Я надеялся, что ты посетишь нас во время похорон твоего племянника.

– Ну, я подумывал прийти, чтоб плюнуть на его гробницу, но потом припомнил, что мне это все до фонаря. Та жизнь уже давно исчезла за горизонтом.

– Выходит, то, что ты делаешь сейчас, делаешь из лояльности к Страже, которая тебя отвергла? А не назло семье, которая поступила так же?

– Я это делаю из лояльности к конкретным людям. Ну, знаешь, это такая штука, о которой ты всегда слышал, но никогда не понимал. В противном случае ты наверняка бы предупредил своего господина о том, что тут происходит.

– И испортил бы себе все удовольствие от этого представления? Мы с тобой оба знаем, что в нашем возрасте осталось уже мало источников удовольствий. Таким, как мы, остается делать то, в чем мы хороши, и ждать поворотов событий.

Жнец сделал несколько шагов вперед и улыбнулся самой пугающей из своих улыбок.

– Я все еще не забыл ту роль, которую ты сыграл в скандале, после которого мне пришлось уйти в Стражу.

– Ага, туда, где ты нашел свою истинную страсть. – Если Тиберий и испугался, то никак этого не показал. – Тем не менее если пожелаешь вернуть себе свою прежнюю жизнь, то между тобой и троном стоят сейчас шесть человек. Все в этом здании. Это включая детей, тех убить совсем не трудно.

– Этот молокосос, Аурелиус, он вообще знает, кто я такой? Знает, что я существую?

– Сомневаюсь. После всего произошедшего твой отец запретил упоминать при дворе твое имя. Твой брат и его сын придерживались этого запрета. Безусловно, документы все еще существуют, но наш теперешний властелин не заинтересован книгами полувековой давности. Когда я об этом думаю, мне кажется порой, что могу быть последним живым человеком, который все еще помнит Улисса. Надо не забыть подтолкнуть эту канцелярскую крысу, Лисандера, в направлении соответствующих хроник. Интересно, что он сделает с этим знанием? – засмеялся придворный.

В коридоре появился Вульф; он помогал Натаниэлю идти. При виде Тиберия потянулся за мечом.

– Не надо, – остановил его Ульм. – Он не опасен. По крайней мере, в этой конкретной ситуации, – поправился он тут же.

Кресло открыл было рот, чтоб что-то сказать, но ему помешал колокольный звон.

– Тревога, – заметил он. – Пожалуй, мне пора двигаться в противоположном от вас направлении. Приятно было увидеться вновь. Впрочем, искренне надеюсь, что больше мы этой встречи не повторим.

– Взаимно, – ответил Кровавый Пилигрим. – Пошли, у нас совсем мало времени.

– Король Гракх погиб, – сообщил воин, стирая кровь со лба. – Он возглавлял атаку, когда стрела попала ему прямо в глаз. Умер, не успев еще упасть с коня.

Ольга с трудом сглотнула. Крепче сжала ладони, пытаясь остановить их дрожь. Ее панцирь внезапно показался ей слишком тесным, и очень хотелось в туалет.

– Это конец, – сказал один из стоящих рядом воинов. – Левый фланг сыплется, центр сейчас тоже рухнет. А они еще даже не спустили с поводка легион. Драконоубийцы выиграли.

– Еще нет, – твердо сказала княгиня, вставая с кресла. – Привести моего коня! Где королевский штандарт?

– Мстивой уже несет его, – ответил боец. – Сумел вырвать его у имперцев.

– Получит за это награду, – пообещала она, садясь на черного жеребца, выбранного специально для этого случая.

– Госпожа, люди не пойдут за тобой, – предупредил Миловит, готовясь к бою.

– В самом деле? Интересно, что Перун скажет о воинах, которые боятся броситься в бой, когда это делает женщина? – крикнула она, подхватывая штандарт у смертельно уставшего солдата. Еще раз взглянула на поле битвы. Оно казалось хаотичным и переполненным смертью. Ольга никогда не любила насилия, считала его примитивным, хоть и необходимым инструментом. И до сего дня никогда не была вынуждена применять его лично.

«Ну вот он, мой бросок костей, – подумала она. – Все или ничего. Интересно, нужно ли мне помолиться? И если да, то кому?»

Воины вокруг нее тоже оседлали своих коней. На их лицах явственно читалось сомнение. Княгиня надела поданный ей шлем, задумалась, не вынуть ли меч. Быстро поняла, однако, что тогда не удержит штандарта и тем более не сможет управлять конем. Подумала о своем сыне и Наде рядом с ним. Увидит ли она их еще?

– Во славу Перуна! – крикнула она, чтоб заглушить страх, и пустила коня в галоп. Прямо в сторону линии врага. Прямо в безумие.

В старой бане царила тишина. Риа сидела в углу, скрытая темнотой. Прислушивалась.

Мужчина вошел легким шагом, словно кот. Шел вперед, тоже прислушиваясь. В руках держал длинные стилеты. Это не был обычный слуга, но значения это не имело. Жница подлетела к нему двумя прыжками, ударила прямо в сонную артерию – верная смерть. Но не на этот раз. Ее цель в последний миг ловким движением ушла от удара. Противник посмотрел прямо на нее, и лишь тогда она поняла свою ошибку. Это не были глаза жертвы. В них не было ни страха, ни колебания. На нее смотрел хищник, страшный охотник, который как раз заметил добычу.

Женщина медленно достала второй из своих коротких мечей. Начала кружить, в полумраке обращая внимание на каждую деталь. Как он ставил ступни, как переносил тяжесть с одной ноги на другую, как играл ножами, пытаясь отвлечь ее внимание. Наконец бросился в атаку, она заметила это вовремя, парировала, удар, парировала, отход, разрыв дистанции, удар.

Она улыбнулась, увидев кровь на своем клинке. Мужчина попятился, касаясь раны на плече.

– Я Иовис, – сказал он тихо. – Ты наверняка Красная Риа. Я надеялся, что это будешь ты.

Она не ответила, вместо этого двинулась в очередную атаку. На этот раз получилось еще лучше, Жница чувствовала его ритм, приспосабливалась, попадала. Второе плечо, бедро, колено, с каждым разом мужчина становился все медленней, все более открывался.

Наконец он отскочил от нее и спрятался за одной из колонн.

– Я не думал, что дойдет до этого. – И она услышала, как он втягивает что-то через нос.

«Стимуляторы тебе не помогут», – подумала она. Но тут же ее охватило дурное предчувствие. Она обогнула колонну и увидела его. Свет от факелов в коридоре скользил по его неестественно бледной коже, дробился на гигантских каплях пота, покрывших лицо. Когда он открыл глаза, они оказались абсолютно белыми.

– Магия, – прошептала она.

– Врожденная способность, – ответил ей голос, напомнивший о холоде и одиночестве. Голос смерти.

Они вновь начали танец, но на этот раз он был совершено иным. Иовис двигался с недостижимой для человека скоростью, его суставы стали изгибаться под невозможными углами. Это застало ее врасплох, и она заплатила свою цену. Кровь потекла по рассеченной щеке, клинки без труда рассекли кожаный панцирь на правом боку, а левая нога стала отказывать после того, как нож воткнулся в бедро. Риа отскочила; теперь уже она стала пользоваться колоннами, чтобы сохранить дистанцию. Все труднее было контролировать дыхание. Она вытащила из-за пояса небольшую склянку. Вызвала противника на атаку, а потом разбила сосуд под своими ногами. Их тут же окружил дым с сильным травяным запахом. Мужчина на минуту потерял ориентацию и закашлялся. Жница воспользовалась моментом, бросилась вперед, вкладывая в атаку всю свою силу. Оба меча достали тело, один пробил грудную клетку, другой разрезал сухожилия за коленом. Девушка почти позволила себе улыбнуться. Слишком рано. Его ответ попал ей прямо в лицо. Она упала и откатилась, ее поле зрения сузилось. Глаз был потерян или залит кровью, она не могла точно сказать. Поднялась на ноги, сжимая меч.