Марцин Гузек – Слава Империи (страница 21)

– Быстро в лес! – подгонял Лютогнев, хотя и сам уже шатался от усталости.

Всадники настигли их перед самыми деревьями. Не останавливаясь, срубили еще двух бойцов. Последний из товарищей князя, огромный Моймир, остановился и встретил врагов страшным рычанием, размахивая своим столь же огромным топором. Сбил одного, потом второго. По округе разнесся его победный смех. А потом прервался криком, когда третий налетчик пробил воина копьем. Сразу кинулись на него со всех сторон, кололи и резали, превращая великого воина в очередной труп.

Однако его самопожертвование не пропало даром. Лютогнев и женщины добежали до леса, скрылись за деревьями, где конница уже не могла их преследовать. Этого было недостаточно, они все еще не были в безопасности.

– Идите в ту сторону, – шепотом велел им мужчина. – Когда зарево от города окажется за вами, поворачивайте направо и идите прямо, пока лес не кончится. Оттуда уже без проблем доберетесь до Командории.

– А ты? – спросила Надя, тяжело дыша.

– Я их отвлеку на себя. Это единственный способ, – ответил он на невысказанный вопрос своей жены, – иначе все это было зря.

– Я знаю, – ответила Ольга с трудом.

В темноте он не мог видеть наверняка, но по ее щекам текли слезы. Она обняла его и поцеловала. Это был самый искренний поцелуй за всю их семейную жизнь. И да, ее щеки были влажными, теперь он это знал уже точно.

– Они заплатят за это, – пообещала она, прижавшись головой к его голове. – Все заплатят.

– Знаю. Береги нашего сына. Береги Земовита, – сказал он еще, чувствуя, что его глаза тоже наполняют слезы. Отстранился от нее и двинулся в противоположном указанному женщинам направлении. Он хотел, чтоб это было ее последнее воспоминание о нем, чтобы запомнила его сильным и спокойным, и такой образ передала их сыну. Он твердо знал, что если ребенок выживет, то Ольга обеспечит ему трон, найдет какой-нибудь способ, как всегда. Она была хитрее и сильнее всех, кого Лютогнев встретил до сих пор. Включая даже самого короля Гракха. И несмотря на всю ненависть и гнев, что нарастали в нем годами, Лютогнев ее любил. Больше, чем любую другую женщину, больше самой жизни.

– Я здесь! – закричал он, когда понял, что погоня уже близко. – Сюда, сукины дети, я вам покажу, как умирает настоящий склавянин!

Он вел их за собой так долго, как только мог. Кричал и оскорблял своих преследователей и их Господа, сыпал самыми черными проклятиями на обоих языках. Когда его наконец окружили, он был к этому готов и лишь надеялся, что дал своей жене достаточно времени на бегство. Произнес последнюю молитву Перуну, а потом бросился в атаку, один против десятков врагов. Как герой старой саги отправился в темноту с кровью врагов на своем клинке.

Ольга тяжело дышала, пытаясь не отстать от Нади. Пять лет, проведенных во дворце, не смогли лишить девушку хорошей физической формы, выработанной за годы жизни в деревне. Благодаря этому фрейлина могла нести ребенка много часов, пробираясь сквозь лес. Сама Ольга не могла похвастаться подобной силой, к тому же она все время спотыкалась. Слезы, которых она не смогла удержать во время прощания с Лютогневом, давно высохли, уступив место холодной решимости. Она выберется отсюда. Спасет ребенка и отомстит за мужа. Утопит в крови его убийц, даже если для этого придется сжечь весь мир.

– Мы дошли, – сказала Надя, опершись о последнее дерево, обозначающее границу открытого пространства. – Эти поля уже принадлежат Ордену.

– Это ничего не меняет, сомневаюсь, что эти люди остановятся, пока не столкнутся со стенами командории.

– Рассвет уже близко. Мы можем остановиться в одной из деревень.

– Нет. Нам надо идти, пока темно. Иначе нас настигнут. – Княгиня чувствовала, что ее стошнит, если придется идти дальше, но знала, что выбора нет. Была поздняя весна, и солнце появится на горизонте рано, и тогда женщин будет видно как на ладони. Только авторитет и укрепления Серой Стражи могли спасти их от верной смерти.

И они двинулись дальше так быстро, как только могли, соревнуясь со временем. Темнота была их единственной надеждой, и эта надежда подвела.

Солдаты появились с первыми лучами солнца. Выбежали из-за холма и стали как вкопанные.

– Эй вы! – крикнул их командир с сильным акцентом Центральных Территорий. – Стойте!

«Легион, – подумала Ольга, ускоряя шаги. – Значит, это все же сам Император».

– Стоять, говорю! – Мужчины начали спускаться с холма. Их шаг был быстрым и без следов усталости, которая так тормозила женщин. Княгиня сомневалась, что смогла бы сбежать от вооруженных солдат в обычных обстоятельствах, а уж теперь она была уверена, что не сможет.

– Беги! – сказала она Наде. – Спаси моего сына! – Уверенность, с которой она это произнесла, поразила даже ее саму. До этой ночи идея отдать жизнь за других казалась ей на редкость глупой.

– Я княгиня Ольга из Остробора, – произнесла она со всем авторитетом, который удалось ей собрать в этой ситуации. – Мы на территории Серой Стражи, у вас нет тут власти. Дайте пройти!

Они заколебались, и на одну волшебную секунду ей даже показалось, что подчинятся. Конечно же, это была пустая мечта. Мужчины бросились на нее, доставая мечи. Один из них уже занес руку для удара, еще двое погнались за Надей. И тогда воздух рассек громкий свист. Все обернулись и увидели его. Одетого в лохмотья старца, который понемногу выбирался из придорожной канавы. Он был высоким и худым, с головой, покрытой редкими седыми волосами, что скользили по спине спутанным каскадом, доходя до самого пояса.

– Дамы со мной, – сказал он, опираясь на ржавый меч. – Отпустите их, и я оставлю вам жизни. – Голос его был на редкость жестким и неприятным.

Солдаты засмеялись.

– Отваливай, дед, а то и тебя замочим, – пригрозил командир.

Это, в свою очередь, вызвало взрыв смеха у старца. И его хохот был самым неприятным и страшным звуком, который Ольга услышала во всей своей жизни. Она заметила по лицам солдат, что и они это почувствовали. Один из тех, что держали Надю, сделал шаг в сторону незнакомца, протянул руку, чтоб его схватить. Княгиня моргнула, а когда ее веки открылись, солдат держался за обрубок руки. Еще один взмах ресниц – и из его шеи хлынула кровь.

Старец качнулся вперед и походя рассек горло второму легионеру. Он что-то прошептал Наде, а затем медленно двинулся в сторону Ольги и окружающих ее мужчин. Их было шестеро, обученных и одетых в кольчуги. Большинство сразу бросилось вперед, тесня одинокого оппонента. Тот, однако, не испугался, а, напротив, встретил атакующих очередным взрывом своего леденящего кровь хохота.

Меч он держал небрежно и махал им, казалось, нескладно, а враги меж тем падали один за другим. Его острие всегда точно попадало туда, где пульсировали артерии противников, разрубая им шеи и пах. Зато удары солдат волшебным образом всегда проходили в миллиметрах от старца. Ольга могла бы поклясться, что фонтаны крови вздымались в воздух в замедленном темпе, красиво переливаясь в лучах утреннего солнца. Когда еще пять трупов упали на полевую дорогу, последний из солдат, державший княгиню, попытался что-то сказать, сформулировать угрозу – но вместо этого его стошнило, а потом он в панике убежал.

Старик проигнорировал его и подошел к женщине пружинистым шагом, как будто та резня, которую он устроил, прибавила ему сил и поправила настроение.

– Приветствую, госпожа. – Он широко улыбнулся, показывая остатки зубов. – Я от Вильгельма. Буду провожать дорогих дам к Командории 42. Честно сказать, сам я в ее стенах нежеланный гость, но обещаю вас проводить до самых ворот, на случай если еще какие-нибудь олени попытают своего счастья в погоне за вами.

– Кто ты? – спросила Ольга, пораженная настолько, что ни одной мысли не приходило в голову.

– Прошу простить, где мои манеры, мое имя Ульм, хотя некоторые зовут меня и другим прозвищем…

– Кровавый Пилигрим, – сказал Клиф. – Ты уверен?

– Нет. Но ты много других стариков знаешь, что могли бы зарубить семь легионеров? – спросил Годвин.

Мужчины стояли у входа во дворец, глядя на Остробор. Ночная атака оказалась намного жестче, чем было задумано. Сгорела почти половина города, а жертвы среди жителей исчислялись в сотнях. Судя по всему, солдаты Вериниуса Набожного не слишком строго придерживались плана, разработанного для них генералом Флавианом. Якобы дело было в их неопытности и хаосе ночного боя, но Рыцарь подозревал, что властитель Агнцева Поля просто слишком хотел, чтоб его город стал крупнейшим на Границе. Это вполне соответствовало репутации старца, о котором говаривали, что он честен, как стервятник, и милосерден, как змеиный яд.

На дворцовый холм взбежал легионер, тяжело дыша.

– Прибыл посланец, – доложил он. – Какой-то рыцарь со своим оруженосцем, местные узнали в нем известного героя. Говорит, что его прислала хозяйка города.

Годвин тихо выругался.

– Кто-то знакомый, – догадался его товарищ.

– Хуже. Семья.

Они двинулись через поселение, мимо людей, рыдающих над сгоревшими домами. Несколько человек плюнули им под ноги, но никто не осмеливался на что-то большее. У солдат был приказ игнорировать подобные действия, по крайней мере, пока. Само собой, люди Вериниуса были менее толерантны, солнце не дошло еще до зенита, а уже случилось несколько казней на месте, чаще всего путем забивания насмерть. Старый садист явно давал понять, кто теперь тут правит, а люди императора охотно позволяли ему играть роль антигероя.