Марцин Гузек – Граница Империи (страница 23)

– Ты так же говорил обо всех племенах, о которых до сих пор нам рассказывал, – заметил Натаниэль.

– Ну потому, что правда. Все чудные. Вы, драконоубийцы, хуже всех. Но вы хоть на прохожих не гадите.

– Что? – поразился Вильгельм.

– Именно то, поглядывайте, когда проезжать будем. – Миловит снова указал на деревню над их головами. – Древолазы, как приспичит, прямо с дерева гадят вниз. Раз мы так лагерем встали с Яромиром, под деревней древолазов. Даже и не знали. А под утро плюх, прямо на голову Яромиру. До сих пор смеюсь вспоминать.

– Помню Яромира, – сказал Натаниэль. – Как у него? Пережил битву?

– Пережил, – ответил склавянин, потянувшись. – Сейчас вождем у Сыновей Змеи. Зовут его Одноглазым, с тех пор как… – Он внезапно закашлялся. – Ну, с битвы.

– С тех пор, как получил саблей от Серой Стражницы, – поправил Натаниэль. – Я уж давно задумываюсь, почему такой человек, как он, не отомстил за потерю глаза. Например, после битвы.

– Я лично после битвы забрал Лютогнева и бежал с ним ко двору его деда. Борьба за власть бывает кровавая у Сыновей Змеи. Особенно когда наследник ребенок. – Миловит очевидно постарался сменить тему.

– Да, люди творят жестокие вещи, когда хотят власти или мести. Особенно сразу после битвы. – Натаниэль сверлил собеседника взглядом.

– О чем вы говорите? – спросил наконец Вильгельм.

– О давней истории, – равнодушно ответил Серый Стражник, а склавянин пришпорил коня.

– Лучше поторопимся, – объяснил он. – Еще упадет на нас какая-нибудь куча.

– Да, не хотелось бы, – согласился рыцарь.

Несколькими часами спустя вновь появились признаки цивилизации. Наземные деревни, заметные тропы и люди. Вооруженные люди, двигающиеся на запад.

– В набеги собираются, – пояснил Миловит. – Время года такое.

Все поддакнули, но никто не поверил. В последние недели по Границе ходили слухи. Слухи о могучей армии, которая принесет Империи еще больше крови и огня. Как будто бы ей нужно было больше.

Тем вечером они остановились в небольшой деревушке. Как оказалось, склавяне как раз отмечали праздник. Миловит называл его Ночью Купалы, хотя местные использовали слово «суботка». Имелся в виду, конечно, Летний перелом, который тем или иным образом отмечался во всех частях Империи. На Границе связанные с этим обычаи были удивительно похожи на те, что практиковали и здесь. На соседней с деревушкой поляне разожгли большие костры. Люди со всех окрестных племен собрались, чтобы праздновать вместе. Если верить Маркусу, тут было много и пришельцев с востока, которые планировали вступить в армию. Но той ночью значения это не имело, она была для радости, прыжков через огонь, поисков какого-то волшебного цветка. Хотя последнее, похоже, было лишь предлогом для молодых пар, чтобы исчезнуть в лесу.

– Надо отдать склавянам должное, пировать умеют, – отметил Вильгельм, присматриваясь к проходящим мимо девушкам. Маркус и Миловит уже исчезли где-то в толпе.

– Только аккуратнее, не переборщи, завтра на заре выходим, – предупредил Серый Стражник.

– Спокойно, я профессионал, – заверил Вильгельм.

– Да уж вижу.

– Я извиняюсь, но у тебя есть ко мне какие- то претензии? Потому что, мне кажется, мы слишком мало знакомы, чтобы я тебя успел всерьез обидеть.

– Я просто слышал о тебе. И о том, что несколько лет назад ты устроил резню в одном городке.

Рыцарь напряг память.

– А, вон откуда мне знакомы эти два клоуна. Сразу мне показалось, что где-то я их видел.

– Ага, Зютек и Флавиус, они тебя хорошо запомнили.

– Ну что на это сказать, давно было дело. Тогда у меня еще случались, так скажем, рыцарские рефлексы. Ввязываться не в свои дела, спасать дам в беде. И прочая подобная чушь. Я с этим, конечно, боролся, но не всегда удавалось. Но отвечаю, что сейчас уже абсолютно чист от этого недуга, слово опоясанного. – Он положил руку на сердце.

– Двадцать трупов не шутка.

– Не больше десяти. И, как я уже сказал, больше подобных глупостей не вытворяю.

– А что случилось со спасенной дамой?

Дор Гильберт внезапно посерьезнел.

– Да это не дама была, а обычная шлюха. С другой стороны, у нее сейчас муж и двое детей, а я так и мотаюсь по дорогам один; так что частично, может, я и сам виноват. Допрос закончен или мне еще в чем-нибудь объясниться?

– Просто я люблю знать, с кем работаю.

– Это-то понятно. Но можешь ведь и просто спросить. В конце концов, это ты мне платишь. И пока ты это делаешь, я буду отвечать на вопросы, но, что важнее, не буду задавать своих и убью или пощажу каждого, на кого укажешь. И это могу гарантировать, ни больше и ни меньше.

– Мне вполне достаточно.

– Вот и хорошо, а теперь прости, но схожу проверю, не хочет ли какая из этих девушек поискать со мной волшебных цветов. Утром буду готов в путь, – заверил Вильгельм и влился в толпу.

Натаниэль остался в стороне от веселья. Начал уж было засыпать, когда почувствовал на плечах знакомое прикосновение.

– Я не был уверен, что ты последуешь за мной, – прошептал он.

– Я всегда буду следовать за тобой, – шепнула брюнетка. – Ты ужасно напряжен.

– Это нервы.

– Я знаю, что тебя расслабит, – легко укусила его за ухо. – Можем пойти в лес, поискать волшебный папоротник.

– Серому Стражнику, наверное, не пристало связываться с магическими растениями.

– Не переживай, мы ничего не найдем, – уверила, беря его ладонь. – Будем слишком заняты.

Потянула его за собой меж деревьев. Он не сопротивлялся. Никогда не мог ей сопротивляться.

Эдвин и Касс сидели на стене, наблюдая за происходящим во дворе Командории. Магнус и Вульф усиленно гоняли рекрутов на тренировке, а в нескольких метрах от них Риа самостоятельно тренировалась метать ножи.

– Я так рад, что нам уже не нужно этого делать, – сказал квартирмейстер. – Они, впрочем, пытаются заставить меня заниматься раз в неделю, но обычно я могу отговориться важными делами.

– А мне приходится тренироваться каждый день, – ответила девушка. Вытянула руку и создала на ладони небольшой огонек. Начала менять его цвет.

– Я все никак не привыкну, что ты теперь способна на такое.

– Да это ерунда. Великий Ворон говорит, что я просто превращаю воздух в какой-то горючий газ, а потом меняю его состав, чтобы изменить цвет. Хотя на самом деле я просто думаю о красивых цветах, – сомкнула ладонь, погасив огонь. – Риа не любит, когда я делаю такое в местах, где это могут увидеть.

– Она, похоже, много чего не любит. Я-то думал, что это Вульф неприятный, но она на меня все время так смотрит, будто бы я добыча.

– Ага, у нее часто такое, – признала Касс. – На меня тоже так смотрела, несколько первых месяцев. И сейчас смотрит, но уже чуть по-другому. И, наверное, полюбила меня, потому что мы часто целуемся, и не всегда в губы.

Если ее слова и удивили Эдвина, то он этого не показал.

– Вы подходите друг другу, – сказал он. – Вы, наверное, в одинаковой степени безумные.

– Ну, я уже не такая, как раньше. Но люди больше мне позволяют, когда думают, что я такая. А ты?

– Безумный ли я?

– Есть у тебя кто-то, кого ты иногда целуешь?

– И не всегда в губы? – Он засмеялся. – Нет. Когда я служил в Вольных Городах, было иначе, но здесь… На Границе трудновато с людьми моего типа. Ну, с границами всегда так, они опасные и гнетущие.

– Но зато они великие.

– Что?

– Великие Ледяные Пустоши… – Она начала загибать пальцы. – Великая Чаща, Великие Горы, Великая Пустыня и Великий Океан. Все границы Империи – великие.

– Да. Всегда меня это интриговало. – Мужчина искусно использовал повод для смены разговора. – Неужели и впрямь сила легионов так велика, что лишь великие препятствия могут ее остановить? Или оно работает в другую сторону, и просто древние императоры добавляли слово «Великий» к названию данной местности, чтобы объяснить, почему не смогли ее захватить?

– Великая Чаща и в самом деле очень велика. Говорят, Великие Горы тоже намного больше всех иных гор. Хотя, наверное, могли бы пройти через них туннелем.

– Пробовали. Несколько веков назад Император Эркон Четвертый, прозываемый Безумным, Эксцентричным или Мечтателем, смотря у кого спросить, приказал выкопать туннель под горами. К сожалению, это и несколько других инициатив императора полностью исчерпало казну Драконьего Логова; так что, когда к власти пришел его сын, Эркон Пятый, он первым делом закрыл все эти предприятия. И таким образом Великий Тоннель под Великими Горами остался всего лишь Великой Дырой. Хотя шло у них довольно неплохо, якобы они так глубоко и широко зарылись в основания гор, что можно было несколько часов на лошади ехать до тупика. Думаю, этот туннель так до сих пор где-то там и есть. И я слышал байку, что в нем спит дракон, – добавил он, скорчив пугающую мину.

– Смеешься надо мной?

– Чистейшая правда. Не веришь мне, у Люциуса спроси, – поклялся бард.