Мартиша Риш – Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2 (страница 43)

Светлана Ивановна

Оскар взбирается на нашу постель будто на Эверест, так осторожно ступает, боится выронить кроху. Заботливый, бережный, никогда и не подумаешь, что мужчина может быть таким осторожным и чутким. Совсем не так я себе все представляла! Не думала, что кто-то кроме медведей умеет рожать во сне. Проснулась от смутной тревоги, когда любимый уже держал на ладони почти прозрачное крохотное яйцо. А внутри — целая жизнь, прямо там под тоненькой пленкой мельтешат ручки и ножки, бьётся сердечко. Такая нежность вдруг нахлынула изнутри, такое невыносимое счастье обрушилось, что и дышать невозможно, а сердце замерло, боится ударить слишком громко, только бы не побеспокоить нашего сына. Хорошенький! Маленький! На рыбку немного похож, даже хвост еще есть, как у всякого нормального эмбриона.

Оскар приподнял к потолку руку, кокон тотчас раскрылся словно цветок. Мне стало страшно, вдруг что-то не так? Вдруг кокон нарушит целостность нашей икринки? Чпоньк! — раздалось с потолка, икринка исчезла, а кокон начал стремительно надуваться, становиться плотнее, он больше не напоминает сплющенный улей, скорее каплю, обвитую веточками сосудов.

— Все получилось? — нервно спрашиваю я, а сама без конца мну кружева своей ночной рубашки, нервничаю просто ужасно.

— Все хорошо, со временем кокон станет больше, он будет покачиваться как колыбель, а сквозь стенки мы сможем иногда видеть малыша, смотря каким боком он повернется.

— Насколько больше?

— Как тыква. Это еще не скоро. Ты купила себе накладной животик?

— Да, почти. Я уже присмотрела в сети.

— Главное, чтоб в Королевстве никто не узнал об этой нашей особенности.

— Почему?

— Быть вампиром и так очень непросто, а если каждая женщина захочет носить детей так, как ты, я не представляю что может случиться. Лучше пусть думают, что мы — не иные. Пойдем, — муж ловко спрыгнул с кровати.

— Что значит, пойдем? А следить? Его же нельзя просто так оставить? Вдруг упадёт? Да мало ли, что вообще может случиться⁈

— Потолки в доме высокие, на чердаке пусто, я уже посмотрел. Никто не доберется до нашего малыша. Раньше бывало коконы закреплялись в заброшенных башнях, в погребах, в старых сараях, словом, там, где достаточно безопасно, и куда не придут люди. Кругом снег, ветер, метель, а малыш растет в коконе и горя не знает. Идем к столу, тебе нужно набраться сил.

— Зачем? Я хорошо себя чувствую.

— И все же я хочу о тебе заботиться, это делает мою жизнь счастливой.

Муж сказал это как само собой разумеющееся. А в моей душе что-то хрустнуло, будто с нее соскочили оковы. Все оказалось так просто, он действительно меня любит и притом совершенно искренне. Не нужно искать оправданий, не нужно думать, что он устал или занят. Нет. Те, кто действительно любят, заботятся, пусть неуклюже, неумело, неуместно, но зато искренне. И ненужно ничего отдавать взамен кроме точно такой же заботы.

Мы спустились на кухню, дети уже сидят за столом. И я смотрю на них так, будто бы вижу впервые, будто бы поняла сокровенное в этой жизни. Мы действительно стали семьей за прошедший месяц, мы все совершенно искренне заботимся друг о друге.

Стол накрыт, чайник выпускает из носика пар, кто-то из детей догадался поставить его на мармит, а рядом прямо в форме устроились два куска кекса. Это такая чугунная штука на ножках, под которой горит свечной огарок. Готовить на мармите невозможно, только поддерживать жар в напитке или еде.

— Наш клан стал еще больше, — счастливо улыбается Оскар, — Кокон наполнился.

— Доброе утро, — откликнулись дети, переглянулись между собой и вновь вперили взгляды в артефакты.

У каждого в руке сфера, внутри появляются изображения рун заклинаний, проносятся молнии, расцветают сады. Пособия по практической магии выглядят именно так, это довольно непривычно.

— Мам, там этот профессор пришел, — Аня не отрывает взгляда от сферы, говорит медленно, чуть не по слогам. Ее так увлекло изучение магии.

— Какой профессор?

— Ну мы были в особняке утром, заглянули за едой, — Анджел ко мне все-таки обернулся, — В общем, там пришел профессор, просит продать ему Дальона.

— Зачем?

— Хочет освободить. Но Дальон упирается, сказал, что еще не все книги в библиотеке перечитал. Мы так ни о чем и не договорились. Сошлись только на том, что профессор заглянет через год.

— Пусть живёт, — пожал плечами Оскар и отодвинул мне кресло, — Присаживайся, дорогая. От этого раба пользы нет никакой, но и вреда особого тоже. Лягушек, правда, всех в пруду зачаровал, теперь не квакают, а поют гоблинские мотивы. Впрочем, ничего особо не изменилось. Что так было противно, что эдак.

— Я сняла защиту с его ошейника, Дальон теперь колдовать может.

— Да, я заметил. Ошейник, кстати, тоже сними. Все одно не сбежит, можно и не надеяться.

Эпилог

Осень осыпалась под ноги крупными каплями золота, оно здесь повсюду. И в воздухе пахнет особо: специями, медом, корицей. Лето длилось так долго, что я уже позабыла о том, что может быть как-то иначе. Здесь, в иномирье, вообще все сезоны между собой похожи. Вот качается на веточке спелый гранат, а рядом с ним еще только дозревает мандарин. И так ярко в саду от этих плодов, что порой, кажется, и смотреть на них невыносимо. Крохотные фигурки фей торчат из травы, шелестят крыльями. Особняк Оскара вообще отделан с особой заботой, будто бы и он здесь вырос, и многие поколения его семьи тоже, столько везде мелочей и все так уютно. А в Питере уже давно наступила зима, стерла краски нашего скромного лета, присыпала их хмурым дождем в смеси со снегом.

Я баюкаю на руках своего сына, Оскар ступает чуть позади, следит, чтобы с дороги никуда не скатилась наша коляска, она чересчур резвая, эльфы явно что-то не то наколдовали. Зато смотрится очень красиво — деревянная, в форме ладьи, отделана дорогой тканью. Над люлькой в случае непогоды подобно зонту раскрывается большой лист, даже заботиться ни о чем не надо. Дождь еще не пошел, а лист уже раскрылся. Да и с боков при малейшем дуновении ветра густо-густо разрастается зелень лианы, сына ни за что не продует. Мелкие цветки колокольцев звенят, свесившись с этой лианы, баюкают сына. И малышу очень нравится в люльке, но иногда всё-таки хочется понести на руках маленького вампира, целую ночь нам всем сегодня спать не давал, а теперь сопит, только носик и выглядывает наружу из-под капюшона. Вообще странная здесь одежда для деток, шита будто бы не по размеру, слишком просторно, но малышам в ней комфортно, да и я уже немного привыкла.

Дина шагает со мной рядом, несет на руках крохотную дочь. Это странно, но девочка совсем не похожа на Дениса, ее черты мягче, ровнее, да и нет хитрецы во взгляде. Может, пока ещё нет? Впрочем, таким демоном, как Денис, можно только родиться! Мне кажется, по нему сразу все было видно.

— Она так похожа на Альера, — Дина улыбается, нянчит свою малышку, та тоже улыбается, тихонько хихикает.

— Красивая девочка.

— Будущая эльтем. Какая судьба ей подарена богами, остается только гадать.

— Будем надеяться, что хорошая, — я сдержанно улыбаюсь, боюсь что-то загадывать. Судьба — штука такая, пошалить любит.

— Сильным женщинам никогда не выпадает легкой судьбы, вы замечали? Жизнь их будто испытывает, чтобы закалить еще больше. Я не думаю, что судьба моей крохи сразу пойдёт как по маслу. Но ничего, ей есть и будет на кого опереться. И все же с девочками как-то проще, вы не находите?

— Не нахожу, — я вспомнила свою Анечку, ее чудесное детство, шторы, перекроенные на платье, разводы лака на посуде. А как она уходила гулять, перелезая через общий балкон? Нет, об этом мне лучше не вспоминать, до сих под слишком страшно.

— М-да? — недоверчиво сморщилась Дина, — А я-то надеялась. Ну да ладно, дети — это счастье.

— Веселенькое такое счастье. Главное, не начать заикаться, пока они вырастут.

— Хорошо, когда дети маленькие. По крайней мере, наверняка знаешь, где они, хорошо ли поели, можешь даже попытаться уложить их вовремя спать, одеть по погоде. Как-то поначалу такие мелочи не ценишь.

— Угу, — покивала головой я.

— И когда няня есть, тоже, знаете ли, очень хорошо. А еще лучше, когда нянек много. У нас же вообще дурдом! Филал для буйных. Свекровь родила двойню, такие хорошенькие! — эльтем принялась загибать пальцы, — От нянек они отказались, потому что наш дорогой вурдалак решил нянчиться сам. Нет, ну пускай нянчится, конечно, только вот дети родились слишком шустрые, в папу, уже вовсю разбегаются. Притом, что интересно, всегда в разные стороны. Они просто не успевает их ловить. У Эстона чудесный сынок, весь в папашу. Нет, правда чудесный, только смотрит вот так — исподлобья, — Дина скорчила забавную рожицу, — Будто уже готов приказывать и повелевать. Чувствую, с ним точно просто не будет. Зато там с няньками проблем нет, Эстон просто увольняет их каждую неделю и берет новых. Якобы из-за несоответствия. Но мне кажется, его жена просто ревнует к нянькам. Она вообще у него строгая.

— Разве Эстон вам не муж?

— Муж, но как бы сказать, фиктивный, для статуса. Он дважды женат, один раз на мне, но мы просто друзья, к тому же он управляет всей моей собственностью. А второй раз он женат на своей настоящей жене. В общем все сложно, но мы все очень довольны.