Мартиша Риш – Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2 (страница 35)

— Ты украла самое дорогое из того, что могла! — ворвался в комнату Оскар, сверкает глазами, ногами чуть не топает, — Украла, вывернула наизнанку и растоптала! Бессовестная! Впрочем, откуда бы у ведьмы завелась совесть, а? Говори! Признайся, кто это был хотя бы!

Я плотней вжалась в диван. Убьет и поминай как звали — метнулась в голове заполошная мысль. Комната тотчас погрузилась в синие всполохи моей магии, заметался по полу испуганный домовик. Нужно успокоиться, взять себя в руки. Дышать! Хотя бы просто дышать. Никак нельзя плакать. Нельзя дать себе слабину. Да и дети не должны страдать из-за меня. Ни тот малыш, что под сердцем, ни те, что устроились наверху. Как же горько в груди. Я заставила себя сделать глубокий вдох, задержала дыхание, вдохнула еще чуть-чуть, теперь пора выдыхать. Только не плакать. Оскар взвыл, бросился ко мне, прорвался через синюю дымку моего дара, схватил за плечи, с силой сжал на них свои узкие пальцы.

— Что с тобой? Лекаря? Давай, я тебя укушу. Хотя? Наверное, нельзя, ты же не одна теперь в этом теле, — частит муж, в его глазах плещется безумие, накатывает волнами. Он подхватил меня на руки, прижал к груди, начал качать и вдруг попытался перевернуть вниз головой.

— Чем ты подавилась-то? Только дыши! Слышишь. Хоп!

Так меня еще не спасали! Душу бы только не вытряхнул.

— Оскар! Не смей!

— Дышишь?

Перевернул обратно, прижал еще теснее к груди, резко сел вместе со мной на шаткий диван. Несчастная мебель издала не то стон, не то хрип.

— Отпусти меня.

Будто бы и не слышит, целует, баюкает на руках, отводит волосы от лица.

— Чепчик завяжем потуже, да кто там вообще в этих рюшечках и пеленках что разберёт? А потом личину накинем. Главное, чтоб не зеленый. И не орк, верно?

— Где? Оскар, что с тобой?

Алые глаза сверлят меня немигающим взглядом, в них мерцает удивительный огонек, клыки чуть выглядывают из-под пухлой губы, острые, влажные, узкие, словно клинки. И муж вновь целует меня в щеку, кутает плотней в мое собственное платье, запахивает его на груди.

— Только, пожалуйста, никогда мне не изменяй. А прошлое мы похороним в самом прямом смысле слова. И никогда о нем не вспомним.

— Хорошо. Но и ты тоже.

— Я однолюб, — грустно улыбнулся вампир, прижался к моей груди своей гладкой щекой.

Он шепчет что-то неведомое, тягучее, напевное. Будто бы колыбельную на неизвестном мне языке, она напоминает лёгкий ветерок, блуждающий в кронах деревьев. И я наслаждаюсь этим моментом нежности, даже неги, этим сплетением наших душ.

— Спать невозможно! — в комнату ворвалась Анютка, но Оскар, похоже, и не думает меня выпускать, так и держит на руках.

— Папа, я что, спал под этот треск? — Анджел вошел в комнату решительным шагом.

— Под какой треск?

Оскар наконец-то отнял от меня лицо, на его ресницах нависли слезинки, всего несколько. Вот только они не круглые, как у меня, а по форме кристаллы. Так странно!

— Комната на втором этаже ваша, это абсолютно точно. Прошу меня простить, мама, но спать под этот звук невозможно. Полагаю, папа вам все объяснит.

— Анджел, я не понимаю, о чем ты? — Оскар сощурил глаза.

— Кокон ткет себя над кроватью, это невыносимо, — нахмурился юноша, — Я лягу спать здесь на полу, Аня займет диван.

— К тому же он совершенно прозрачный, и в нем отражается луна. Ощущение такое, будто б над кроватью висит жирный паук! Фу!

Аня сморщилась, я так ничего и не поняла. Зато муж, кажется, что-то понял. Он уткнулся лицом мне в живот, зарылся там носом и послышалось странное шуршание, будто бы по ткани моего платья заскользил бисер или песок. Я положила ладони на его плечи, мне почудилось будто бы мой муж задрожал. Почудилось же?

— Папа? Ты счастлив настолько? — надменным тоном спросил сын.

— Полагаю, что так. Дорогая, пожалуйста, не шевелись. Тут кое-что немного просыпалось. Нужно собрать бриллианты с твоего платья. Их на этот раз получилось довольно много.

— Какие брильянты? Оскар, я не понимаю.

Анджел покачал головой и молча развернулся к буфету, зазвенел посудой. Аня брезгливо поджала губы. Моя зловредная дочь, кажется, ляпнет сейчас что-нибудь совершенно противное.

— Вампиры никогда не плачут, у них слишком мало эмоций для этого. Они вообще не мертвы и не живы сами по себе. Свежая кровь жертвы дает возможность ощутить вкус жизни, наполниться эмоциями, начать что-либо чувствовать. Но изредка вампиры всё-таки плачут. Правда, не слезами, а брильянтами. Там какой-то очень сложный процесс. Слёзы образуются не так, как у нас. Так что у тебя, мама, сейчас на платье целое состояние. Знаешь, продолжай и дальше так мучать папу, глядишь, и разбогатеем. Надеюсь, слезы крупные получились?

— В несколько карат точно, доченька. Чистейшие. Это от счастья. Такие всегда крупнее выходят.

— Вот и отлично, — кивнула Анютка, — На младенца много средств нужно. Да, мама, если кто не понял, то на втором этаже сейчас плетётся кокон для вашего малыша. Прямо под потолком. Пройдёт всего месяц и ребеночек переместится туда.

— Спасибо, что объяснила.

Пасынок вернулся к дивану, подал своему отцу рюмку, все втроем они принялись собирать с моего платья россыпь драгоценных камней. Мелкие, крупные, некоторые переливаются, светятся. Дочка рассматривает их в свете свечей, взвешивает на ладошке. Главное, все камни, все слезинки моего мужа огранены. Оскар отводит от меня взгляд, смотрит в камин, улыбается чему-то, мне кажется, будто бы своему прошлому. Вот и Анджел к нам подошел, положил ладонь на плечо отца.

— Здесь мы в безопасности. Кокон правильно избрал место. Никто не сунется в Темные земли. Главное, чтобы не узнали о том, что нечисти здесь больше нет. Аня права.

— Не узнают. Та история больше не повторится. И я никуда не отлучусь от своей жены.

Я подняла вопросительный взгляд на Анджела.

— Прошлое логово разорили, отец успел спасти только меня. Мать моя погибла, ее убили.

В комнате повисла странная тишина, Оскар неотрывно смотрит на огонь в камине, баюкает меня тихо-тихо в своих сильных руках, будто боится, что у него отнимут его новое счастье. И мне так жаль его, жаль из-за того, что ему удалось пережить.

— Обратись к эльтем Дине, — дочь собралась, смотрит на меня серьёзно, как взрослая, — Ну помнишь, дочь твоего ученика, этого Дениса.

— Ей принадлежит весь этот мир. Одного слова эльтем будет достаточно, чтобы никто не посмел тронуть нашу семью.

— Я попытаюсь, думаю, она мне не откажет.

Анджел сдерну с дивана подушку, положил ее у стены, немного помялся и присел на корточки.

— Время привала. Вам пора отдыхать, мама. Здесь нас не тронет никто. У меня чуткий сон, я успею подать сигнал тревоги, если что-то случится.

— Сын прав, ты устала, — Оскар поднялся вместе со мной на руках и бодро зашагал к лестнице, будто бы я совсем ничего не вешу, — Эльтем не следует ничего говорить. Пока мы такие же точно, как все, нас никто не тронет. Оставим ее помощь на крайний случай. И обоснуемся здесь.

Глава 30

Светлана Ивановна

Кажется, я ненавижу своего нового мужа. Третий час ночи! Спать хочется невыносимо. Завтра разговор с директором школы предстоит, ну не могу я бросить свой класс просто так. Все же классный руководитель, прикипела душой к этим милым исчадиям ада, иначе подростков точно не назовешь, если это здоровые дети. Здоровый молодняк любого вида обязан шалить, брыкаться, огрызаться и бегать. Если кто-то из деток ведет себя слишком спокойно — жди беды. Это я как биолог понимаю просто прекрасно. И все же детей порой очень хочется приклеить к партам на скотч, желательно двусторонний, чтоб уж наверняка. И чтоб никто точно не покалечился. Фух.

Да и потом в моем классе учится распрекрасный мальчик Денис, сын эльтем Диинаэ. Пока его не выгнали из школы, я всегда могу надеяться на ее поддержку и помощь. Нужно хотя бы попытаться узаконить вампиров в этом мире. Ну или подумать о том, чтоб перебраться на Землю. Там одним упырём меньше, одним больше — никто и не заметит. Тем более в нашей криминальной столице. Этот титул мой родной город удерживает с честью уже не одну сотню лет. Серое небо, вечные дожди, климат опять-таки подкачал, стальная вода в каждом канале. Так и хочется от полноты, нахлынувших чувств, кого-нибудь притопить, если честно.

В Питере все способствует проявлению не лучших черт психики у людей. Взять хотя бы архитектуру: дворцы, памятники кругом, все овеяно мраком истории. Одного свергли, другого задушили, третий неудачно за шторкой спрятался, тоже убили. Так и хочется спросить, а чем я хуже? Может, я тоже вот так смогу поступать, как императоры. Благо большинство жителей города «от сохи и бороны», то есть нормальные люди, крови аристократов в них мало, бороться за корону никого особо не тянет, да и нет той короны, сгинула больше сотни лет назад. Вот поэтому преступления совершают в Питере не так уж и часто, как могли бы. Считай, повезло.

Нет, свою семью я в Питер не повезу, нам и здесь хорошо. Да и как можно уезжать, когда под окном, как оказалось, расцветает инжир. Мне фрукты только на пользу, детям тоже. Нам отсюда ну никак нельзя уезжать. Сосновый лес кругом — это тоже полезно и даже красиво. Завтра вот только выберусь в школу. Ну не только завтра, придется мой класс довести до ума, или хотя бы до экзаменов. Я вздохнула, представила, сколько всего мне придется заполнять, оформлять. Если б не это, работа была бы просто праздником.