Мартиша Риш – Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал (страница 34)
— Что опять стряслось? — чересчур грозный, даже резкий голос жены. Я сам не заметил, как вцепился пальцами в сверток. Анджел просыпал немного углей мимо жаровни, те зашипели на траве.
— Денис поспорил насчет Рюрика. У нас двойка выйдет в году. Скажите, как, чем можно это исправить? Нас же в десятый класс никуда не возьмут. Вы можете что-нибудь с этим сделать?
— Это вполне могло потерпеть до утра.
— Я понимаю. Но утром меня здесь не будет.
— Отправили бы мужа в школу или, пусть бы он позвонил мне, — легкая надменность в тоне жены, досада в глазах Диинаэ.
Я прикусил губу и вдруг с ужасом понял, что моя иллюзия слетела. Может быть, только на миг, на долю секунды, но я ее потерял! От страха перед эльтем потерял! От этого властного тона жены. Здесь темно, однако столько гостей! Кто-нибудь мог заметить. Точно мог, пусть бы даже профессор из академии. Я спрятал клык в рот и с некоторым трудом навел на себя новый морок. Благо еще крылья мои болтаются в подпространстве, с клыками так не поступишь. Я же не могу засунуть туда одни только острейшие кончики своих клыков? Все равно будет видно, что-то не так. Лучше уж использовать привычную личину, иллюзию, влипшую в мое тело. Тем более до сих пор она с меня не слетала.
— Разве можно хоть что-то поручить мужу? Эстон весь увяз в делах. Альер просто ничего не понимает. Он опять примется рассказывать вам про корень квадратный из пастбища единорога. И тоже поспорит с учителем об устройстве ладьи Рюрика. Это все его тлетворное влияние. Денис сам бы не догадался.
— Хорошо. Я завтра вам напишу. Как-нибудь уладим. Идите домой, ни к чему вам волноваться.
— Да, конечно. Спасибо огромное. Я слышала, вы купили раба?
— Я надеюсь, в школе об этом никто не узнает? — с нажимом произнесла жена.
— Разумеется нет, что вы! Просто… Если вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь смело. Я когда-то была в вашем положении. Это довольно забавно.
— Я бы так не сказала, — супруга кивнула эльтем, явно давая понять, что разговор окончен. Я заледенел. Ни спасибо сказать за обещание такой поддержки, ни продолжения беседы.
— Я очень вам благодарна, Светлана Ивановна. Я буквально молилась, чтоб нам достался лучший классный руководитель. Боги услышали мои молитвы. У нас есть вы. А вы не молились?
— Нет.
— Поэтому вам досталось, что досталось. Хорошего вечера.
— И вам, Дина.
Жена развернулась, окинула строгим взглядом гостей, прошла мимо меня. Тонкая струйка ее запаха обвилась вокруг меня, поманила за собой, окутала странным предвкушением святого счастья. Даже жажда на секунду утихла, будто бы отступила необходимость охоты. Так всегда бывает, когда мои клыки оказываются в миллиметре от вены жертвы.
— Кажется, забыли принести лепешки? Я сейчас принесу и можно будет есть. Так здорово пахнет! Анджел, ты большой молодец!
— Спасибо, мама, — с готовностью подтвердил Анджел.
Мачеха в ответ ему едва заметно улыбнулась и направилась в дом. Тонкий запах ее кожи позвал меня следом, окутал, заморочил, пообещал даже нечто даже большее, чем простая охота. Внутри меня колыхнулась жажда, какой по силе я еще не испытывал. Клыки аж защекотало изнутри от внезапно возникшего предвкушения, от дичайшего возбуждения, которое полностью сковало мой разум. И гости разом превратились лишь в жалкие тени самих себя. То самое безумие вампира, которое возникает от сильного голода или от безмерного желания особенной крови, внезапно охватило меня. То, которое я никогда не испытывал и, казалось, не могу испытать.
— Господин Оскар, я бы хотел спросить вас насчет того парня, которого приобрела Светланиаанна, — тронул меня за рукав профессор.
— Чуть позже, прошу извинить. В дом я рванул, сминая цветущие головки роскошных цветов нашего сада, прямо сквозь клумбы.
*** Дина пришла так не вовремя. Сразу, всего одним разговором, выдернула меня из этого вечера, из этой жизни обратно в тот мир, где есть школа, дети, дочка и Ваня. А так приятно ощущать себя женщиной, замужней, уважаемой дамой, хозяйкой огромного дома. Быть в центре внимания, беззаботно болтать, шутить, смущаться немного от того дурацкого положения, в котором я очутилась. Здесь я "отхватила" самого завидного холостяка, члена городского совета. Ничего, что вампира, авось и не съест.
А там? Что там меня ждет? Ничего! Вечные унижения со всех сторон, крики Ваии, недовольство дочери, вопли свекрови. И вдруг мне стало так обидно от всего этого, от той фальшивки, в которую мне хочется верить: муж-красавец, богатство, лужайка перед входом, взрослый сын, фрукты, свисающие с деревьев. Я улизнула в дом, лишь бы только слез моих никто не увидел. А они ведь так и клокочут в горле. Позади себя, в холле дома я слышу шаги. Я вбежала на кухню, прижалась к прохладному стеклу окна спиной. Только бы не разреветься от безнадёжности.
Оскар влетел следом за мной. Его светлые волосы выбились из короткой косицы, сюртук распахнулся, стал виден ворот рубашки, бледная кожа, мускулы, напряжённые на груди, вот-вот прорвут тонкую ткань. Горячий, пугающий, яростный. Взглядом одним, он, кажется способен прожечь дыру в моем платье. Красивый, опасный, невыносимый. Идет прямо на меня пружинистой походкой дикого зверя.
За руку взял, сплел мои пальцы со своими, жарким поцелуем прикоснулся к губам. Легко и в то же время жадно. Хочется, невыносимо хочется разомкнуть губы навстречу, дать себе волю, почувствовать себя желанной, настоящей супругой, любимой. Не могу я так, стыдно до боли в груди. Нельзя лгать. Но и отстраниться сил нет. Да и не пускает он меня, обнял второй рукой за талию, почти вжал в окно. Кажется, что и рама вот-вот разломится пополам, рухнет, полетят кругом острые стекла.
— Ведьма, — шепчет он в мои губы.
— Так нельзя. Я замужем. Мы договаривались.
— Я твой муж. Мои тайны ты обещала хранить.
Еще полшага, его торс плотно вжался в мою грудь, вот только биения сердца вампира я не ощущаю, да и нет его попросту. Зато чувствую опаляющее дыхание на своей коже.
— Нет.
— Ведьма, сохрани мои тайны, уступи моей воле, взамен ты получишь то, о чем мечтает любая, — глубокий вздох, кажется, слова даются ему с великим трудом. Я же с ужасом понимаю, что хочу уступить, что нет в моей жизни больше места для Вани. А ведь я любила его. Да и обмануть не могу.
— Нет, — голос звучит нетвёрдо, срывается.
— Значит, возьму силой, таков закон.
Трепетание невыносимо легкого поцелуя, горячие объятия, и сил сопротивляться Оскару нет. Есть только воля. Я отодвигаю голову, хочу хоть что-нибудь ему объяснить. Не успела. Второй поцелуй лег на основание шеи. Волнующий, почти ласковый. Вспышка боли, как наваждение, крохотная, совсем короткая. Я чувствую, как острый клык погрузился в меня, неглубоко и небольно. Да только стало вдруг страшно. До ужаса. Я не могу позволить себе погибнуть. Дёрнулась в сторону, платье вдруг взбилось. Несколько человек вошло в нашу кухню. Хохот, громкие голоса. Оскар замер. Мы оба понимаем, что будет, если хоть кто-то из них узнает о том, что здесь произошло. Я слышу, как он сглотнул, клыки вышли из моей вены, по коже прошелся мягкий, бархатный поцелуй. Кажется, я падаю в бездну.
— Я окончил, — шепчет он, — Через минуту ты потеряешь сознание. И прежней уже никогда не станешь, сладкая жена моя.
— Оскар, ведь у меня дочка одна, — голова кружится все сильней.
— Вы смутили мою супругу! Ей стало дурно. Позвольте, я отнесу ее на постель.
Подхватил на руки точно пушинку, несет в свое логово, в нашу спальню. Я не могу сопротивляться. Мысли путаются в голове.
Очнулась я в пугающей темноте. И только слышу рядом сопение, свеча горит на тумбе. Рядом с нею фигура.
— Оскар?
— Ваш муж сразу ушел к гостям, — невольник поджигает одну за другой свечи в канделябре. Мои пальцы совсем замерзли, да и ногам не тепло.
— Сразу после чего?
— После того, как получил свое наслаждение. Насытился вами.
— В каком смысле? — я ощупала платье, вроде бы все на месте.
— Испил глоток вашей крови. Мне велено подать вам суп, госпожа.
— Который час?
— Полвосьмого, госпожа, — парень обернулся, я вдруг заметила, что пальцы его дрожат.
— Я на работу опоздаю, сегодня контрольная!