Мартиша Риш – Подарок для ведьмы. Портал в шкафу (страница 39)
— Хворь изгоняют — это как?
— Три веника извели, пока стегали тебя по спине. Ну, чтоб хворь испугалась и сбегла. Я сам не видел, но банник мне бы врать не стал.
Теперь становится понятно, почему так ломит спину. Видать, ведьмы в доме не натешились, решили наказать меня в бане. Спину стало ломить с удвоенной силой. Меня, королевского мага, выпорола толпа деревенских баб! Не побоюсь этого слова. Сразу же захотелось извести всех ведьм вместе с их лесом!
— Никаких метел не хватит вас, неумех, изгонять за околицу. Нет бы, кого нормального привели в дом. Впрочем, нормальные сюда и не захаживают. Одни только полу… Аристократы и маги, одним словом. Сил никаких нет.
— Выходит, я третий? Аристократ?
— Третий, как есть третий. Об первого я метлу поломал, ох и серчала хозяйка! Аж солью просыпала дом. Думала, это ей поможет. А как я украшения ейные попрятал, так мигом в себя пришла, перестала глупости творить.
— А что ему, то есть первому аристократу, здесь понадобилось?
— Так знамо что. Жена! Все хотел ее отвезти на показ какому-то Мессиру. Мож, отец это евонный?
— Так и сказал про Мессира? Или зельем каким опоили?
— Сам каялся, сам! Всю душу излил. Покуда я его по дому метлой-то гонял. Про Мессира сам сказал, когда его метлой случайно по затылку огрело. Я-то не хотел этого. Думал в глаз дать, а оно, вишь, как вышло, попал по затылку. М-да. Я пожалел, конечно, что так. Аж раскаяние в брюхе застряло. Уж больше так людей по дому не гоняю, ты поверь мне. Метлу жалко, да и окно он чуть было не высадил, гад. Он-то меня еще и не видел. Тоже мне, маг — нечисть не видит. Ты хотя бы видишь. Не колдун, конечно, но хоть что-то.
— Вот, значит, как. И что с ним случилось?
Выходит, я не первый аристократ, которого сюда занесло. Третий по счету. И тогда, возникает вопрос — кто были первые два? Кому кроме меня мог доверить и доверил это дело Мессир? А самое главное, куда они задевались! И не повторю ли я их судьбу ненароком? Ведьма причмокнула во сне, всхлипнула и надула губы. Съела она моих предшественников, что ли? Женщинам верить нельзя, как известно. И уж тем более нельзя верить ведьмам! На душе стало совсем не хорошо. Домовик обернулся, покосился на меня лукавым взглядом.
— Ясно, куда подевался. Побежал через поле, а там и до мавочек недалеко.
— Утопили его? Или что?
Я знал, что мавками крестьяне называют русалок. Те топят мужчин. Выходит, мой предшественник погиб совершенно бесславно. И меня об этом Мессир не предупредил. Настолько верит в мои силы, что посчитал лишним предупредить об опасности? Или по какой другой причине не стал сообщать. Думал, я испугаюсь и не рискну ехать в Восточные земли? Напрасно.
— Знамо что, — домовик причмокнул губами, в глазах его вдруг вспыхнул и погас желтоватый свет, а уши покрылись мехом, — Топить! Скажешь тоже. Где луговым мавкам воду найти, да и зачем? Мавочкиным мужем он стал.
— Значит, всё-таки утопили. Мне ли не знать, кого называют мавкиными мужьями.
— Хэх! — покачал головой домовой дух и вновь принялся за борьбу с замком. Ведьма во сне завыла. Этот звук наполнил меня ужасом, пробрался по костям дрожью. Дом престал казаться уютным, и даже свеча, что стояла в лоне печи, вдруг погасла. Я нервно сглотнул.
— Простыла, теперь вот храпит. И зачем босиком по траве ходила? Не хозяйка, чистое наказание. Медку, что ли, принесть? — Так что случилось со вторым аристократом?
— Со вторым? Его я душил. Ну сколько можно терпеть. Ест как мужчина, а трудится как младенец. Никакой пользы от него нет, одни только убытки!
— Додушил до смерти?
— Я? Да за кого ты меня принимаешь! Что я. хозяйку свою не ценю, что ли? Проблемы же будут.
— Придется отвечать перед королем.
— Не угадал. Король до нашей глуши не доедет. А вот аристократ попался тяжёлый, еще и доспех вдобавок, а меч! Что уж тут говорит о мече. Не, весил он много. Попробуй такого вытащить из дома, да прикопать в лесочке. Хозяйка бы мигом спину себе повредила. Сбежал и так твой аристократишка. Только меч да кошель нам в благодарность оставил. В том смысле, что я их припрятать успел, а он не нашел. Все честно. Оплатил и хлопоты, и пироги, и котлеты, и каши. А остальное — за гостеприимство.
— А теперь он где?
— Где гуляет. Вроде на том же лугу, что и первый. Мавку себе выбирает по вкусу. Или выбрал уже.
Дверь распахнулась в прохладу сумерек. Совсем скоро зажжется рассвет. Язычки солнца уже облизывают цветы да травы. Еще немного и солнце полакомится кустами, зальет здесь все. И пахнет так чудесно, свободой и ощущением грядущего счастья. Свежо так, только печной дым навевает тоску о родном доме, о столице и всем остальном, что было так неуместно и оказалось теперь так дорого. Очаг, спокойствие, мягкая и теплая перина. Когда все это есть и в избытке, душа требует похода, свершений. Зато потом мечтаешь, как о высшем благе, о безмятежном покое родного поместья.
— А жеребец мой где?
— Да в хлеву. Ну, ты беги, парень, покуда ведьмы тебя не хватились. А то боком может выйти вся моя помощь. Да не езжай напрямки на столицу. Лучше лесом, да кругами, да ближе к Чёрной горе.
Глава 30
Когда едешь по горной дороге, восхищаться видом нет смысла. Я проверял. Сначала чуть не съехал с обрыва, потом немного обтёрся плечом о скалу. Почти без царапин и футболка цела. Повезёт, мама и этого не заметит, а если рукав натянуть чуть пониже — точно не заметит. И зачем я только в повороте притормозил? Это потому, что своего мопеда нет, вот и не знаю, как ездить. Был бы здесь папа, я бы уже давно разъезжал на мотоцикле и все умел.
Южный ветер бросил в лицо горстку мелких камней, те противно заскользили по коже, хорошо хоть я глаза прикрыл. Шлем бы купить или очки. Наверное, нужно. Откуда-то снизу, скорей всего от села, поднялся дым, сытно запахло жареным мясом, углями, печеной картошкой. Мне бы туда, напроситься к кому-нибудь в гости. А может, это туристы поднялись в гору? Это плохо на самом-то деле. Они могут, пока жарят шашлык, случайно поджечь траву. Лес кругом сухой, ни капельки влаги. Трава под ногами похожа на желтоватое сено, спичку брось — сгорит все. Вот так и с этими шашлыками, если их жарят туристы. Могут и шапку леса на горе спалить по своей глупости. И будет наша гора лысой. Никогда эти туристы никого не слушают, считают, что самые умные.
Пожарные приедут, на меня подумают, подростки почему-то всем кажутся подозрительными личностями, а там и штраф выпишут за спаленный дотла лес. Матери позвонят и тогда мне влетит за езду на мопеде без спроса. Н-да. Нет, лесной пожар нам здесь точно не нужен. Я выкатился за поворот. Красота такая, что дух захватывает от счастья. Даже мопед остановил, захотелось осмотреться. Лес, домишки внизу как из детских кубиков сложены. Чувствуешь себя царем мира. Над головой только одни облака и нет больше ничего. Я вдохнул воздух полной грудью. Под футболкой шевельнулся дракон, высунул мордочку, завертел ею из стороны в сторону. Шипастый хвост, словно в противовес, прошелся по моему животу. Тоже царапины будут, и тоже матери придется их объяснять. Как же она мне надоела со всеми своими вопросами не по делу! Я уже взрослый, вырос, хватит меня опекать! Сам как-нибудь разберусь со своей жизнью.
Или дым идёт от села? Вроде бы ветер дует оттуда. Да только утром в селе обычно никто костры не жжёт, если уж и начинают готовить, то ближе к обеду. Может, у Мансура затеяли плов? К нему вроде отец должен приехать на выходные с вахты. Вот его мама и старается, готовит всегда к приезду что повкуснее.
Сердце противно сжалось от обиды и зависти. Почему у нас не так? Я прямо вижу их двор, оплетенный лозами винограда, зеленые грозди свисают вниз с решетки навеса. А еще — хлопочущую около уличной плиты спокойную, весёлую маму Мансура, она и песенку наверняка напевает. Потом, ближе к вечеру, у ворот заглохнет мотор и, как всегда, чуть согнувшись под виноградными гроздями, во двор войдёт его папа. И все сразу обрадуются. С Мансуром он здоровается за руку, как со взрослым, да и со мной тоже. А потом его родители идут в дом, чтобы там нежно обняться, пока никто не видит. Хотя, если приглядеться сквозь щелочку в уличной двери, то их видно немного, и только бабушка торопится накрыть на стол. Сразу появляются тарелки, мискивсе веселятся и меня оттуда никто не гонит. Сидеть бы так с моими мамой и папой на улице под крышей из виноградной лозы, да только папы здесь нет, а матери вечно некогда. Она почти и не готовит мне больше, вот я и стараюсь перекусить у друзей или сходить в кафе на деньги от папы. Ну не есть же мне сваренный два дня назад суп. Он и не вкусный, да и вообще, что за меню для воспитанников детского сада?
Я вздохнул, из-под ноги выкатился камень, заскакал вниз по склону, далеко он летит. Самому бы так не скатиться, тогда костей точно никто не соберет. Мама опять будет ругаться. Ну, ничего, я поеду быстро, тогда будет больше шансов проскочить все эти дурацкие повороты горной дороги, нет, скорей уж тропы. Вдвоем здесь не разойтись даже с другим мотоциклистом и свернуть некуда. Совсем некуда. Слева скала щерится, как собака зубами, острыми выступами, справа — кроны деревьев торчат далеко-далеко внизу. Пока доедешь до них, если на пузе, от пуза точно ничего не останется. Отсюда они кажутся совсем небольшими. Интересно, а как здесь разъезжаться с машиной? И отворотов-то у дороги нет. А в темноте или в дождь?