Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 4)
Мне это чудище притащил из Владивостока по случаю один благодарный клиент чуть ли не в половину цены. Знал, что я не удержусь. Собственно, это и было решающим фактором. Скидки я очень люблю, причём любые. Но теперь меня регулярно мучает вопрос, чем же я так их фирме с рекламой-то не угодила? За что мне производители собачьих кормов решили ТАК отомстить? Вроде все хорошо им сделала. И продавать машину жаль до безумия, потому что таких шустреньких и крохотных джипов не бывает в природе.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не утопить педаль газа в пол. Шоссе гладкое, чистое, ровное, лишь чуть мокрое после дождя. Широкую обочину обступили высоченные сосны, и мне кажется, будто на их кронах держится небо, а то и весь мир. Я улыбаюсь до ушей.
А там, впереди, меня ждёт тёмное озеро, большущее! Старинный дом на берегу. С одного его края башня, а с другого — оранжерея.
Соседка говорила, будто бы раньше, давным-давно этот дом принадлежал моей маме. Говорила, что мама была очень богата. Имела украшения, платья, часы настольные с боем. Жаль, я совсем маму не помню.
Дядя тоже путался, когда что-то о ней рассказывал. То она была блондинкой, то вдруг брюнеткой, а то и вовсе рыжей. Потом познакомилась с молодым "интеллигентом". Это слово дядя произносил с особым презрением, негодовал. Потом у мамы завелась я. Папа ушел. Если он вообще был у меня. Я не знаю, как долго продлился их роман, была ли я рождена в браке или нет? Главное, родилась.
Все бумаги, письма, фотографии дядя сжег. Мне он говорил именно так. Зачем? Почему так со мной поступил? Но что-то же должно было сохраниться! Я же в детстве находила мамины серьги, те самые, о которых с придыханием рассказывала соседка.
В середине крупные камни, обсыпка из мелких рубинов по краю. Листики из золота трех разных цветов переливаются, играют между собой, падают вниз. Каждый на отдельном колечке, поэтому кажется, будто листик живой. Старинная работа, особая — так сказала соседка. Кажется, они с моей мамой немного общались.
Почему у мамы не было никаких подруг, знакомых, родственников хотя бы, я не знаю, увы. И дядя совсем ничего не желал рассказывать. Только один-единственный раз он обронил пару фраз и всё. Больше мне ничего не удалось из него вытянуть.
В тот день дядя был в гостиной, уселся в кресло, накинул на ноги серый плед. Я стояла от него по правую руку, читала вслух сказку. Дядя очень любил слушать эти странные сказки о Шохире. Сначала он мне их сам рассказывал, потом требовал, чтобы я ему их прочитала.
Уже взрослой я как-то решила найти хоть одну сказку из той книги, просто чтобы понять, о чем там вообще говорилось. И не смогла. Словно не существовало никогда никакого Шохира даже в фантазиях. Но я же помню ту книгу — тиснёные золотом буквы на обложке из кожи, дорогая бумага, иллюстрации. Такое не придумаешь. Сборник сказок у дяди был. Может, он вообще существовал в одном экземпляре? Уж больно напоминал учебник истории. Все куда-то бегут, плывут. Но куда и зачем совершенно непонятно. А еще в Шохире были драконы, благородные, удивительные существа. Кажется, иногда они могли превращаться в людей. Сколько мне было, когда я читала об этом? Лет пять или шесть. Читать меня дядя научил рано.
— Может, мою маму забрал дракон?
— Она ушла к этим! За границу подалась в… неважно. Чтоб сохранить, значит. Бросила дочь.
— Что сохранить, дядя?
Маленькая я еще смела у дяди что-то выспрашивать. Не так сильно его боялась.
— Иди во двор, поли огород. Всё заросло. Травы по пояс!
И я шла полоть, только травы меньше не становилось, будто ее специально кто-то подсаживал.
Странно, что другие соседи о маме почти ничего не помнили. Вроде бы жила, вроде довольно долго. Откуда моей семье достался этот дом тоже никто рассказать не смог. Не то перешёл по наследству, не то был куплен. Я знаю точно только одно, дядя специально лишил меня прошлого. Зачем — не понятно.
Окна машины я чуть опустила, по салону загулял летний ветерок. Он будоражит свежестью, невозможным простором леса, близостью воды, влажной летней прохладой. Дождь только прошел, а небо уже ясное, солнце вовсю улыбается. Будто бы и оно радо тому, что я возвращаюсь сюда, в край сосен, озёр, где Ладога близко, где пахнет совершенно по-особенному.
Не пропустить бы поворот! Я сжала руль крепче. Что, если дядя меня обманул? Точнее не он, а тот врач с суровым молодым голосом, который говорил со мной по телефону? Да нет, не похоже. И в регистратуру больницы я ведь тоже звонила. Даже в сети поискала, с ранами сердца вроде как не живут. Впрочем, мой дядя многое может. В этом я уже давно убедилась.
Я свернула и вроде даже там, где нужно. Внезапно заметила, как по дороге прыгает птица. Огромный чёрный ворон, весь блестящий, красивый. Не ворона, именно ворон. Они гораздо крупнее и в их оперении нет серого цвета. Сами перья так и переливаются черным с отливом зелёного. Что же он забыл на асфальте? Птица то раскрывала крылья, то вновь их складывала. Я притормозила и погудела.
Одно крыло птицы мигом повисло. Ворон завалился на бок. Черт! Я его что, напугала до смерти? Ворон — краснокнижная птица, да и вообще его жалко. Гора перьев колыхнулась от порыва ветра. Я открыла дверцу машины. Сама не знаю зачем. Чтобы проверить? А может, чтобы помочь?
Ворон тут же вскочил на лапы и бодро влетел в салон моей машины. Уцепился лапами за бардачок.
— Брысь? — неуверенно попросила я.
Как-то жизнь меня не готовила к таким птицам-мошенникам. Откуда он удрал, интересно? Из цирка? Или из зоопарка? А может, сам по себе такой вот талантливый самородок? И клюв-то большой, такой клюнет, можно и без пальца остаться. Птиц фыркнул, провел клювом по лапище.
— Я не зоотакси. Брысь!
— Не мечтай! Вези в кафе.
Ворон ответил совершенно четко, как человек. Нет, я знала, что бывают говорящие птицы. Сороки там, попугаи, вороны, кажется, тоже. Но не настолько же ясно они говорят? Или настолько?
Я огляделась по сторонам. Вроде дорога пустая. Надеюсь, меня не обвинят в краже, если я увезу этого пассажира с места не случившегося ДТП? Из машины его все равно не выгнать. Да и оставлять посередине шоссе страшно. Кто-нибудь да задавит. Лучше уж я его заберу, а там пристрою в хорошие руки.
— А что у нас здесь? — ворон по-хозяйски сунул клюв в мою сумочку и вынул оттуда булочку, — Не колбаса. Одно расстройство!
— Если полиция остановит, скажешь, что ты чучело из Китая.
Лапа ворона слезла с бардачка, клюв распахнулся настежь.
Глава 4
Я ловко повернула к скверу напротив больницы, здесь и запарковалась. Мой странный попутчик — ворон — как будто притих. По крайней мере, он больше не произнёс ни слова. Оставить его в салоне? Так всё разгромит, брать с собой в больницу тоже не выход. Я вдруг подумала, а что, если ничего еще не закончилось, и мой дядя вовсе не умирает? Тогда ворона оставлять взаперти точно нельзя, я за себя-то не уверена. Мало ли, не вернусь? Всё может быть! Руки так и чешутся прибить старика. Полицию вызовут, разбирательство непременно устроят. Салон нагреется. Нет, лучше уж птицу я отпущу.
Последнее решение далось совсем не просто. Будто я решила отказаться от чего-то бесценного, что за всю жизнь встретить можно лишь раз.
Я до боли сжала руль, затем неохотно перенесла руку на дверцу машины. Ничего, птиц и сам как-нибудь перебьётся. Здесь, в городе, движение тихое, вон и кафе рядом есть. Всё, нужно решиться и поскорее идти. Главное — помнить, я больше ничего не боюсь. Нет больше забитой Эрики, есть взрослая, сильная, уверенная в себе Катерина. Никто и пальцем не посмеет тронуть. А если?
Тогда начальник меня вытащит отсюда, он обещал Кольцову закончить проект. За эту мысль и нужно держаться. Когда за спиной двое сильных мужчин, готовых заплатить деньги за твой изощренный талант, жить сразу становится легче. Без меня фирме будет не обойтись, начальник перегрызёт за меня горло кому угодно. Это он с виду похож на мопса, а так-то бульдог. Если во что вцепится, не отнимешь. И лучше мне оказаться в его зубах, чем в руках дяди.
Довольно терзаний! Я со всем справлюсь сама и прятаться ни за кого не придётся. Я распахнула дверцу машины. Ворон тут же вылетел вон. Напоследок смел с моего носа очки черными, плотными крыльями. С победным криком он устремился к крайнему столику летнего кафе.
— Жрать!
— Простите, я не хотела. И ворон не мой! — крикнула я вслед наглой птице.
— Врёт, как дышит! — донеслось от кафе, — Несите меню! Несите мене всё!
Я поспешила перейти на другую сторону улицы. Не моя это птица, просто попутчик, случайный спасёныш. Не подобрала бы, кто-нибудь непременно сбил его там на дороге. Вот только мне кажется, что птиц не собирается никуда улетать, так и будет меня ждать со счетом в клюве. А и ладно, если получится — всё оплачу! Не жалко. Только бы получилось.
Невысокое здание, всего-то три этажа, старинное, фасад отделан серым гранитом, а окна словно в кружевах белого мрамора. Только водосточные трубы всё портят, они будто прилипли к дому случайно. Потускневшие, ржавые, слегка грохочут от каждого дуновения ветерка.
Я немного постояла перед дверью и лишь потом взялась за ручку. Всё, вперёд идет взрослая, сильная женщина. Бояться мне нечего. Уж дяди я точно теперь не боюсь. Хорошо бы только узнать от него хоть что-то о моем прошлом, о маме, о том, откуда у нас этот дом? Вдруг да и решит рассказать хоть что-нибудь теперь?