Мартиша Риш – Мне его подарили! Дом-портал (страница 34)

- Благодарю вас за доброту.

- Есть тоже можешь все, что найдёшь. Я заберу почти все яблоки и несколько персиков. Вернусь утром, принесу еще что-нибудь из продуктов. Ты можешь сварить себе суп или кашу. Что захочешь. И душем тоже пользуйся.

- Это очень щедро, я благодарен вам за заботу.

- Только проследи, чтобы саженцы не зачахли. Сад тоже на тебе.

- Как пожелаете, - склонил голову парень.

Что-то изменилось в его повадке. Будто бы он рад тому, что придётся работать. Странно. Я с трудом себе представляю, чтоб Денис так обрадовался перспективе уборки и вскапывания огорода.

- Все, я побежала. К той двери не подходи, с участка тоже никуда не уходи. Утром все обсудим.

Глава 25

Я вздохнул полной грудью и счастливо улыбнулся. Эльтем не отводила взгляда, говорила честно и прямо. Я для нее - не более, чем красивая и удобная вещь, быть может, слуга. Она даже дерзости моей не заметила, пропустила мимо ушей. Должно быть, точно так же, как я пропускаю жужжание мухи. Ни пыток, ни ночи прихотливой любви можно не ждать. Меня и устроила-то хозяйка в каморке под лестницей, откуда через окно виден сад, где гроздьями свисают с деревьев спелые абрикосы. Не повела в комнаты для гарема. Видимо, я этого не достоин, потому что не эльф. Так, человек, и совсем не важно сколько и какой течет во мне крови, и титул не имеет никакого значения для эльтем. Обидно? Быть может. Но как же стало легко.

Я вновь расправил плечи, в них чуть впились швы неудобной одежды. Даже не представляю, сколько может стоить этот наряд – мягкая куртка с такими странными рукавами. Должно быть, в них вшиты тонкие пружинки из стали, раз манжет так плотно сидит по руке. А может, ткань просто зачаровали? Только дроу могла потратиться на такой наряд для невольника, я покачал головой. А ведь она принесла мне еще и другие вещи. Обувь, белье, подушку и одеяло. Правду говорят, темные эльфы наделены особенной справедливостью. Вот и мне перепала кроха этого чувства. И, пожалуй, я ей благодарен. Пусть Диинаэ не видит во мне ничего большего, чем просто собственного раба, но отнеслась она ко мне со всем возможным участием. Позаботилась даже о том, чтобы я мог спать на чистом белье. Зарядила кристаллы до предела, хоть я и не уверен, что она сама собирается пользоваться артефактами. Может, и вовсе не станет жить в этом особняке, только приведёт его в надлежащий вид. Как знать?

Но какое же чудо, что я наконец остался один. Могу сам собой распоряжаться, вновь ощущать себя человеком. Мне дозволено пользоваться посудой, мебелью, да чем угодно. Для невольника это счастье. Для аристократа – привычная жизнь. И сегодняшнюю ночь я намерен провести с толком - сытно поесть, используя все то, чего был лишен - стол, стул, посуду, приборы. Затем посижу у камина. Я непременно его разожгу, мышь все одно предстоит сжечь, чтоб снять чары с нее и с того человека, на которого их перекинули. Потом устроюсь в своей каморке, вытянусь во весь рост на чистом белье. Как же давно я не мог это себе позволить!

Завтрашним утром я искупаюсь, смою с себя пыль дороги, дурные мысли, тревоги. А затем попытаюсь поговорить с эльтем. Мне кажется, Диинаэ выслушает меня. Она добра, честна, справедлива. Надеюсь, я не обманываюсь. Хоть птицу, но даст отправить отцу. Уверен, все еще сложится и рабом я пробуду недолго. Если я не интересен эльтем, как гаремный раб, то... Я смогу дать хороший выкуп за свою свободу, когда ошибка, по которой я оказался на эшафоте, а затем и в рабстве, вскроется.

- Диинаэ! - пробормотал я.

Боюсь, эльтем сочла меня тупым, и именно поэтому не разозлилась на то, как я произношу ее имя. Что ж, в чем-то она права. И боюсь, ей скоро надоест меня поправлять. Да мне и самому стыдно называть ее неправильно. Ничего, научусь. И соловиную трель повторит можно. А уж имя прекрасной эльфийки – тем более.

Я прошел в столовую, распахнул буфет. Неподобающий возглас так и замер у меня в горле. Я тряхнул головой, помогло не особо. На верхней полке буфета так и остался стоять полный тяжеленный сервиз, искусно выточенный из рога черного единорога.

Плошки, тарелки, блюдца, миски. Инкрустация белым золотом и драконовой чешуей, той, что взята с кончика хвоста. Я потер глаза ладонью, словно закрылся от сияния невиданного чуда. Даже мой отец не способен приобрести подобное. В его замке из черного рога выточен только кончик пера, и тот хранится в шкатулке с особым почетом.

А здесь его столько! И трудились над этим сервизом точно не руки людей. Узоры напоминают древние руны, овеянные магией прошлых тысячелетий. Выпуклые, все ещё полные света, фигуры, в них вставлены невиданные цветы из кусков чешуи. Они все больше наполняются жизнью под моим взглядом. Чудится, будто змея вот-вот поползет, а бабочка уже почти распахнула свои крылья. Сервиз оживает, наполняется тенями. Я знаю, так и должно быть. Только ни разу в жизни не видел подобного. Во время трапезы каждая фигура отлепится от своего места, оживет, чтоб к концу ужина вновь стать частью узора.

Бережно, будто святыню, я достал тарелку и кубок. Эта ночь, этот вечер станут принадлежать мне. Я проведу их с толком. Только тот, чьи обнаженные ноги касались эшафота, сколоченного из грубой доски, знают, как высоко ценится каждое мгновение жизни, как дорого стоят вода, хлеб, уют теплого дома, возможность присесть на стул, а не на землю, право вдыхать полной грудью. Буквально каждое мгновение жизни.

Я расставил посуду на столе, к черному рогу в самый раз подошли приборы, выточенные из кости. Беловато-кремовые, покрытые от начала и до конца тончайшим узором. Невероятная красота.

Не стал долго ждать, готовить что-то особое. Слишком устал, слишком долог был путь, пройденный мною. Просто обжарил кусок мяса на каменной сковороде, к нему нарезал несколько персиков. Даже в сад за ароматными травами выглянуть не рискнул. Все потом, сегодня я просто хочу вытянуть ноги, дать себе насладиться отдыхом в этом почти заброшенном особняке. Подумав, водрузил на стол единственную свечу в высоком подсвечнике. Думаю, эльтем не станет возражать, если я потрачу совсем немного воска. Жаль, моей собственной магией воспользоваться не удалось, чтоб зажечь фитилек. Пришлось искать огниво.

За окном отцветал закат дня, наполнившего мою душу кошмаром и унижением. Какое счастье, что все осталось позади. Кто знает, что приготовит мне следующий день. Но пока я могу наслаждаться переходом одного дня в другой, чудным вечером.

Я медленно ел, получая удовольствие от вкуса каждого кусочка, смакуя сочное мясо. Сладковатые персики растворялись на языке. Таинственные фигуры древнего узора ожили, порхали над блюдом, мерцали в блеске свечи. И простая вода из кувшина нисколько не портила впечатление от моей трапезы, в кубке она и вовсе засверкала, наполнилась силой, чтобы передать ее мне. Надо же, эльтем и здесь позаботилась о своем невольнике, принесла воду.

Я с сожалением вспоминал того эльфа, которого увели с рынка первым. Как он теперь? Обходятся ли с ним хорошо? Повезёт, если я вскоре смогу выкупить этого парня.Тьма почти окутала сад, в доме неспешно начали разгораться огоньки светлячков, пугая домашнюю тьму, изгоняя ее в углы, под шкафы, мороча меня самого тенями.

Пирог я разрезал сразу на несколько ломтиков и улыбнулся невольно. Звёздочки фиолетовой тыквы показались мне приветом от матери, неизменно добрым знаком. Она так их любила, эти презираемые в замке плоды. Дешевые, простые по вкусу, разве что немного сладковатые, но такие красивые. Помню, как отец удивлялся выбору жены.Яблоки, вишня, зеленые половинки крохотных мандаринов особого сорта - целая феерия вкусов и запахов. Не совсем понимаю, почему второй такой же точно пирог эльтем забрала с собой? Быть может, в том доме у нее есть один или несколько других рабов? Подумать о том, чтобы положить такой простой, хоть и вкусный пирог, на господский стол, невозможно.

Я составил пустую посуду в раковину, поверх положил кусочек мха и тоненькой струйкой выпустил воду из крана. Надеюсь, мох разрастется не слишком сильно.Дохлую мышь стряхнул на один из сухих листьев, в которые изначально был завернут пирог. Нельзя брать в голые руки то, на что были наведены черные чары чужого колдовства – оно может прилипнуть.

Со всей возможной осторожностью я сложил по середине камина небольшой костерок, подобный тем, которые складывают колдуньи в лесу. Вознес короткую молитву богам и водрузил сверху чахлое тельце. Вмиг от него поднялся столб чёрного дыма, посыпались искры. Повезло, тяга в трубе достаточно сильная и дым на меня не попал. Не ожидал, что на эту крохотную мумию наложено столько всего.

Я вернулся в кухню, переложил разросшийся мох обратно в вазу, к утру он подсохнет. Его стало больше, но ненамного. Главное, что посуда отмылась до блеска. Бережно я отнес ее обратно в буфет и поплотней прикрыл дверцу. Одна мысль все никак не давала мне покоя – кто всё-таки разбил вазу, которая стояла перед камином. Я точно этого не делал, кроме меня и эльтем в особняке нет ни души. Не удивительно, что госпожа не поверила в то, что ее раб невиновен. Может быть, здесь завелось привидение? Я внутренне напрягся и тут же одернул себя. Нет же, никаких привидений в доме быть не может. Наверняка еще сама Эрта Форей наложила на свой особняк защитные чары. Впрочем, как знать. Сама дроу никого не боялась, точно так же, как и ее внучка, ни живых не мёртвых. Но должна же она была проявить заботу о своём гареме. Столько комнат было выделено для тех мужчин, столько дорогих вещей для них приобреталось. Я вновь сглотнул, формы особых артефактов особенно врезались в память. Боюсь, я не хочу узнать, как именно можно использовать самые оригинальные их них.