Мартиша Риш – Мне его подарили! Дом-портал (страница 15)

- Какой сорт предпочитаете? Только учтите, семена не дешево стоят.

- Тот, из которого вырос ваш навес.

- Дорого, очень дорого. Разве у госпожи есть столько денег? Да и мякоть не слишком вкусная, сделать из нее джем не выйдет. Я бы посоветовал вам...

Поздно, я для себя уже все решила. Если Дениса можно будет привести в этот мир, я хочу удивить сына. Представляю, с каким удовольствием он выдолбит себе комнатку в громадной тыкве.

- Сколько?

- Медяшка за каждое семечко всех сортов и полновесная серебрушка за семечко большой тыквы.

- А если не проклюнется?

- Придёте ко мне, навестим ваш участок вместе, ну, если он, конечно, находится в пределах столицы. Я сам посмотрю, почему ничего не вышло и тогда уж заменю ваше семя на сильный и крепкий росток!

- Идёт. Дайте мне два, чтобы что-нибудь получилось.

Продавец полез под прилавок, вынул оттуда кругленькую коричневую коробочку с крышкой. Я присмотрелась, неужели она тоже когда-то была тыквой? Судя по всему, так и есть.

- Особый сорт, - уловил мой взгляд продавец, - Для шкатулок, коробочек и прочих предметов он изумительно подходит. Сундучки уже не всегда вызревают, часто лопаются от недостатка воды. Слишком сухой климат. И родники все заросли. Теперь нас только дождь может спасти или колдовство великой.

- Да, конечно, - я не поняла к чему клонил продавец и кого он считает великой.

- Не дай-то боги, разгневанная эльтем навестит наш мир. Родники, может, и забьют с удвоенной силой, но чего это будет нам стоить?

- Да уж, - вяло поддакнула я, в то время, как сама наблюдала за продавцом. Тот влез на небольшую ступеньку, вооружился серебряной ложечкой и принялся выскребать ею семена из потолка своего навеса.

- Три штуки?

- Думаю, да. Хоть одно, но должно прорасти.

- Могу я узнать, где живет прекрасная госпожа? Я бы навестил огород сиятельной, дал пару дельных советов. Если это недалеко, конечно.

- Совсем близко. Ключная шесть.

- Вы не ошиблись с адресом? - продавец вдруг побледнел и обернулся слишком уж резко. Так, что под ним заскрипел на все лады табурет и, кажется, приготовился лопнуть. Я испугалась такой его реакции.

- Может быть, - я пожала плечами, - Дом совсем недавно достался мне в наследство.

- И от кого же, сиятельная госпожа? - нервно сглотнул торговец. Даже скулы его заострились.

- От моей бабушки. Милейшая была женщина. Обучила меня шить и готовить. А какие дивные прянички она пекла к каждому празднику!

- Может быть, вы неверно назвали улицу? - торговец окинул меня внимательным взглядом с ног до головы и икнул, - Не Ключная, а Родниковая? Там да, пустовал один домик.

- Наверное, вы правы. Как идти - помню, а с адресами у меня всегда беда.

- Признаться, вы меня напугали. На Ключной, пять пустует вот уже полных сто лет настоящий особняк. Роскошный дом с огромным наделом земли, и какой земли! Семечко брось – вырастет. Такие заклятия наложены на тот сад, - мужчина аж присвистнул, выражая свое восхищение, а я подумала, что одержать победу над сорняками будет непросто, - И не дай-то великие боги в нем кто-нибудь поселится, в том особняке, да еще и без дозволения. Ведь в нем жила сама великая!

- Надо же! Простите, что я вас напугала, я не специально.

- Ничего. Вот ваши семена, сажайте с удовольствием, наслаждайтесь урожаем. Что-то да вырастет и на Родниковой улице. Были б еще там в наше время те родники! Сухая земля не рожает.

- Я буду поливать.

- Да-да.

Я рассчиталась с торговцем, забрала три своих семечка, сунула сухую тыковку в карман платья и пошла в ту сторону, где виднелись корзины. Нужно выбрать хоть какую-то, чтоб нести все то, что я хочу сегодня купить. Или взять сразу две? Одну для фруктов, другую для всякой мелочи? И как я все понесу? Как всегда – как ишак. Нет, можно себе польстить и представить, будто я новогодняя елка с подарками, но боюсь, на обратном пути меня это уже не спасет.

Я замерла напротив горы корзинок из ивы. Каких только здесь не было форм, и все неудобные. Ну как я понесу вот эту бочку-корзинку, да ещё и с ручками как у рюкзака? А те слишком маленькие и странные какие-то. Я принялась искать продавца взглядом, подняла глаза от корзин вверх и остолбенела от удивления.

- Его можно просто так купить, этого человека?

Парень стоял посреди рынка между корзинами и саженцами. В его глазах светилась непонятная гордость, ее дополняла прямая осанка, широкий разворот плеч. Смуглая кожа чуточку золотилась на солнце. Вот только все портил ошейник. Неужели этот красавец – раб? И его можно купить всего за несколько золотых? У моего нового дома в этом мире огромный сад, я все равно собиралась нанять рабочих. Одной мне такую работу не осилить. Так может?

Я потупилась под пронзительным взглядом зеленых глаз. Гордый, слишком уж гордый этот мужчина. С таким мне будет не справится, сбежит. А я даже законов этого мира не знаю.

- Это повстанец, - торгаш вскинул плётку в руках. Раб хмыкнул, - Его можно выкупить за тридцать серебряных монет до вечера.

- Сколько? - невольно вырвалось у меня. Слишком уж маленькая цена. Знать бы еще, чем такая покупка обернется. Я же не смогу наказать человека – взять в руки плеть. А если он не станет слушаться? Что тогда? И все же, как соблазнительно иметь в доме мужчину, который сделает всю работу. Посадит тыквы, выгонит летучих мышей с чердака. Я снова засомневалась.

- Такие цены, госпожа. Такие цены.

- Я подумаю.

- Подумайте, госпожа. Не торопитесь. Может быть, его еще купит кто-то другой.

Парень потупился, будто бы действительно огорчился. Я уловила, как напряглись его кулаки, стоило мне пройти чуточку дальше. Зато впереди показалась лавка колдовских артефактов для сада. Настоящая лавка волшебника! Много ли нужно для счастья попаданке, которая живет на два мира сразу? Мельком я посмотрела на часы. Еще три часа есть до того момента, как сын вернется из школы!

Глава 12

Антонина перебирала пальцами страницы фамильного альбома. Строгие лица, красивые прически, платья, надетые по особому поводу. Стройные, хотя нет, скорее иссушенные трудом и вынужденной аскезой фигуры. Женщина вгляделась в лицо своей матери. Сколько ж ей лет на этом снимке? Двадцати еще нет, совсем молоденькая. А выглядит, будто тридцать минуло! И глаза совсем взрослые, полные смысла, без всяких детских мечтаний в глубине. Отец – молодой парень, стоит, опершись на парту. Тоже ведь еще школьник. Следом идут лица веселые, пора их студенчества.

Муж ее, Вадим, на снимке выглядит таким серьезным. Антонина промокнула рукой краешек глаза. Почему так выходит, что сыновья копируют характеры своих отцов? Ее муж точно так же пропал из жизни Сережи, как и он из жизни Дениса. Просто взял и исчез. Только через два дня ей сообщили по телефону, что его уже нет, а она стала вдовой. Молодой вдовой с чудесным мальчиком на руках. Тот вырос, превратился в мужчину и тоже исчез. Взял и сбежал от жены своей, от ребенка.

Нет, Дина, конечно, совсем не простая девица, характер у нее – каленая сталь, сложно с такой женой в одном доме ужиться. Тихая, мягкая, добрая... Пока все по её. А чуть что не так – выходит из берегов точь-в-точь, как горная речка. Та так же превращается из тихого ручейка в бурный поток, сметающий все со своего пути.

Пару раз за всю жизнь видела Антонина свою невестку в таком жутком гневе. Брр! Кажется, сам воздух рядом с Диной дрожал, а глаза ее начинали светится потусторонними зелеными огоньками. В них будто бы так и прыгали язычки огня. Черты лица заострялись, волосы чуть не белыми становились. Такую увидишь – решишь, что попал в лапы смерти.

Антонина хорошо помнила, как сама приросла к полу от страха, пыталась встать между невесткой и внуком, хоть как-то отвлечь Дину, отвести ее гнев от Дениса. Попало же тогда маленькому поросенку! Если по правде, то справедливо. Ушёл из дома, точнее, удрал без спросу из школы. Первая оттепель, а они с другом взялись гоняться по льду пруда на санках. Бегали, прыгали, пока лед не треснул. И это, несмотря на все запреты матери с бабушкой. Хорошо, что не потонули. Прохожий вытянул за капюшоны двух растрепанных мокрых зайцев. Ох и ругалась тогда Динка! Если по правде, то справедливо. Но внука Антонине все равно было жаль. В какой-то момент показалось, что невестка его точно прибьет.

Потом две недели Антонина с ней не разговаривала. Первую неделю Антонина и вовсе провела в постели с давлением, вторую неделю изображала обиду. Дина, правда, так ничего и не поняла, даже мириться не приходила. Вот же неблагодарная! И ребенка воспитывать совсем не умеет! Распустила донельзя сначала! А сейчас ей бы только сына ругать. Неправильная мать, плохая и вредная. Ни супчик мальчику не погреет, ни кашку не вскипятит. Вот и питается Денисочка только у бабушки. У нее он, правда, нос от всего воротит, но наггетсы жареные из коробочки ест, а еще колбасу, сосиски, пончики. Словом, все то, что дома у злыдни запрещено. Но ребёнку надо же есть! Что это за такой подход – проголодается и котлеты на пару съест. А если мальчик от голода почахнет? Нет уж, пусть лучше у бабушки ест свои любимые наггетсы из коробочки, закусывает чипсами и мороженым. Мясо, картошка и молочное всегда считались полезной пищей, а это то же самое. Что уж та Дина выдумала про здоровый обед жизни – все глупость. И нет ей никакого оправдания. Никудышная мать!