Мартиша Риш – Мне его подарили! Дом-портал 2 (страница 50)

Я устроилась за столом. Как-то так вышло, что мы с Гюрзой остались в этом зале одни. Парень движется грациозно и плавно, он чуть ли не перетек ко мне, сверкая своим идеальным телом. Роскошный, красивый, жестокий. Наемник, убийца. И все же его красота, эта неимоверная плавность движений, осанка – они восхищают.

- Чего изволит эльтем? - танцор замер у графина, когда он решается поднять взгляд на меня, его черные глаза сверкают.

- Хочешь? - на открытой ладони я протянула яблоко Гюрзе.

- Это самый сладкий подарок в моей жизни, жестокая госпожа, - произнес он с придыханием, ухватил с моей руки яблоко и чуть прикрыл глаза, будто от наслаждения.

- Почему жестокая?

- Эльтем знает толк в пытках, - Гюрза сощурил глаза. Платок, скрывающий половину лица танцора, качнулся.

- Разве это пытки?

- Конечно. Лишать раба сна, вынуждать работать с утра и до поздней ночи, лишать всех удовольствий, даже вкусной еды.

- Это называется жизнь любой женщины. Прибавьте к этому ребенка, а то и двух. Болезни, капризы, пеленки.

- Ошибаетесь, эльтем. Простолюдинке всегда поможет с домом и ребенком родня. Сестры, тетушки, бабушки, на крайний случай – собственный муж. Аристократке – слуги. Эти женщины спят вдосласть, едят вдоволь, их все очень ценят. Ведь самое важное, что есть у семьи – мать и ее сокровище – ребенок. Иначе не может быть.

- Еще как может, Гюрза.

От рельефного тела шел легкий, неутомительный аромат масла, благовоний и едва слышный – корицы.

- Я позабочусь о том, чтоб вам понравился результат изощренной пытки уже утром. Среди рабов борделя у меня особое место. Я знаю тысячи способов ублажить женщину. Танец – только один из них. Сергею сегодня не дадут спать. Его вымоют, переоденут, а к рассвету его манерами займусь я.

- Что ты хочешь получить в подарок? Гюрза замер, по всему видно – не ожидал.

- Мягкий халат, сластей... я ценю небольшие удовольствия. Они приносят в жизнь счастье.

- Я принесу тебе то, что ты просишь.

Глава 38

Что ж, теперь я точно знаю, чего боюсь в этой жизни больше всего... Не пыток, не смерти, не того, что окажусь втоптана в грязь, даже рабский ошейник не чудится мне унижением. Ведь все эти пытки примет только мое тело. Больше всего я боюсь, просто до скрипа зубов, до озноба, до тошноты... Того, что мой сын станет похож на отца. И только я в этом окажусь виновата. Собственный сын, каким бы он ни оказался, – это гораздо больше, чем тело, чем часть души, своя воля. От него просто невозможно отказаться. В нем заключена моя суть. И я больше смерти боюсь того, что ее источит подлость, мерзость, грязь, идущая от Сергея. Какой же я была дурой, когда выбрала его в отцы своего ребёнка! Все, о чем молю богов всех миров – чтоб мой сын был похож только на меня саму. Нет! Пусть, он будет... даже лучше, чем я сама.

Я не стала слишком долго наслаждаться гостеприимством этого места. Просто открыла портал обратно, в свой особняк. Стол пуст, на кухне кипит работа, эльф намывает посуду, звенят блюда, чашки. На один-единственный миг мне захотелось было вернуться домой по-настоящему, туда, в свою квартиру. Да только зачем? Сегодня меня там точно никто е ждет. На миг сердце омрачила горечь выдуманной потери. Как никто другой я понимаю Антонину. Всю ее целиком. Пью вдосталь ее материнскую боль, ее недоумение от выбора сына, ту бездну невыносимой потери, которую ей суждено испытать. Но все же? Я ведь не убила Сергея! Хоть и имела на то полное свое право. Он сыт, одет, о нем станут заботиться и воспитывать. Просто лишен свободы, увы. Мне нисколько его не жаль. Ни его самого, ни чувств Антонины. Я поступила жестоко и справедливо, как... как и подобает эльтем.

Пусть так и будет. Я неспешно поднялась на второй этаж. Сегодня я переночую в своих роскошных комнатах. Заслужила! Как мать и жена. Все самое лучшее должно принадлежать тем, кто смеет продолжить торжество жизни. Мы и так в этой жизни много страдаем.

Я распахнула дверь своей комнаты. За решеткой тяжелых подсвечников роняя вокруг тени, бьются огоньки свечей. Я буквально остолбенела. Альер взбивает подушки, расправляет одеяло. Грациозный, ловкий, полуодетый. Сильные мышцы видны в разрезе рубашки, алый пояс туго стянул талию, штаны перетекают миллионами складок, вызывая любопытство, а вместе с тем и желание. Альер будто бы не заметил моего взгляда, продолжил расправлять белье. Широкие плечи мужчины взлетают верх вместе с пуховым одеялом, а я вся дрожу. Не смею допустить мысли, что возьму своего раба силой. Пускай магией, все равно. От этого нисколько не легче. Нет, так не будет. Я вздохнула, постаралась через силу упихнуть все свои мечты в тугой комок а потом выпалила, не подумав как следует.

- Ты не обязан. Можешь ничего тут не делать.

Мой взгляд ласкает отточенную силой фигуру невольника. Его горящий взгляд, кажется, готов испепелить меня саму, сжечь все те скрепы, которые еще держат мою страсть под властью моей воли.

- Мне хочется поступать так.

- Как – так?

Я вскидываю вверх свой подбородок, искренне стараюсь казаться надменной, точно знаю, что Альер мне этого не простит. Просто не сможет. Плевать он хотел на все устои этого мира, мой гордый повстанец, даже не раб. Свою волю Альер не отдаст никому. Ему скорее суждено погибнуть, чем подчиниться. И все же невольник опускает глаза. А потом вновь смотрит на меня властно и жарко. Огонь в моей груди разгорается все сильней, я ничем не могу унять шальные мысли, которые наводнили сознание.

Альер крадется ко мне, будто дикий зверь, его шаги едва слышны, взгляд скрыт за густыми ресницами. И я чувствую, что еще секунда, один-единственный шаг раба, и я не сдержусь, обрушу на него всю свою страсть.

- Мне нравится делать вас счастливой, эльтем Диинаэ.

Альер поднял свой взгляд, с гордостью взглянул на меня. Кровь прихлынула к моим щеам. Я не могу стоять и не отвечать, да только и ответить не могу.

- Вот как? Я...

Альер перетек на оба колена, рукой подхватил край моей одежды, прильнул к алому платью губами.

- Душой и телом принадлежу вам одной Диинаэ. Отдаю свое сердце и жизнь в вашу волю.

- Даже так? - опешила я.

- Большего я предложить не могу. Вы принимаете мою плату за… - он прикрыл свои глаза, резко, будто бы дикий зверь, поднялся на ноги.

- Принимаю.

На меня обрушился поцелуй, чувствую ладони мужчины на своей талии. Не могу больше мыслить, одним-единственным прикосновением Альер стёр все границы. Мы набросились друг на друга так, будто два зверя сплелись в поединке телами. Обжигающая страсть, неимоверно горячие прикосновения, моя воля, его напор. Кровать тихо скрипнула, когда мы вдвоем упали на нее. Страсть опаляет, не дает остановиться.

*** Боль, отречение от всех привилегий этого мира и невыносимая жажда сплелись. Не зря я поднялся в комнату эльтем. Мир больше не существует. Нет ничего, кроме эльтем. Вихрь ее поцелуев затмевает душу, будоражит сердце. Я спешу насладиться мгновениями моего счастья, безмерного, настоящего.

- Альер!

Ошейник слетел с моей шеи, магия внезапно смешалась с силой эльтем. Мои вещи разлетелись на узкие полосы, рубашки больше не существует. И это не важно. Дамские ноготки проходятся по моей спине, боль сплетается с наслаждением. Я ахнул, не в силах справиться с чувствами. Ее магия взбунтовалась, нанесла мне первый удар прямо в солнечное сплетение, растеклась по жилам, вскипела. И это дарит особое чувство. Я сорвал покровы со своей женщины, коснулся губами идеального для меня тела. Молочно-белая она стала вдруг черной, словно закопченное дерево. Прикоснулся кончиком языка, провел им по шее. Эльтем вздрогнула, издала сладкий стон. И больше я ничего не могу с собой сделать. Разум ждёт мучений, а тело жаждет прикосновений. Мы покатились по смятым простыням, лаская, кусая, царапая друг друга. Вихрь мании взметнулся от дроу, и кажется, до самого потока, окружил нас обоих. Я сознаю, что принадлежу полностью моей эльтем и ничуть не жалею.

Жаркие объятия, возгласы, крик, каждое прикосновение обжигает. Никогда раньше я не испытывал подобного. Никогда раньше я не знал, что означает держать в руках пламя и наслаждаться им, не ведая страха.

Мои губы спустились вниз по изгибу женского тела, эльтем вскрикнула, попыталась от меня отстраниться. Я смог настоять на своем. Напрасно? Нет, от жизни стоит брать все удовольствия. Сладкие объятия, нескромные поцелуи дарят страсть, я вскипаю.

***

Дикое, ничем не обузданное, ослепляющее чувство – желание обладать, наслаждаться, получить все целиком. Он настаивает, я не могу уступить, отдаться, наоборот, наслаждаюсь Альером сама. Мы катаемся по широкой постели, будто не знаем, что должно делать двум взрослым людям, по счастью, оставшимся наедине. Не в силах утолить страсть, насладиться сполна близостью. Кажется, я понимаю Эрту Форей, мне самой невыносимо хочется приковать своего невольника, распять его на постели, обрушить на него все свои поцелуи. Не только принимать ласку, но и самой дарить ее без конца. Я вся дрожу от нетерпения, ничего не могу сделать с собой, ни замереть, ни остановиться. Альер прикусывает мою шею, я тихонько шлепаю его по щеке ладонью и спешу, покуда он ошарашен, вдохнуть запах его кожи, поцеловать, прикоснуться. Комната полыхает огнем, под потолком висят розы чёрные, полураскрытые, полные огня – алые.