Мартиша Риш – Его дети. Хозяйка дома на границе миров (страница 40)

— Не нужно.

— Мы столько лет провели рядом. Всегда, из любого мира, из самых дебрей, я стремился сюда, в Лорелин, к тебе, моя ведьма, — он нагнулся и последние слова выдохнул мне почти в шею.

— Не твоя.

— Будешь моей, — я покачала головой, кажется, он этого не заметил, — Элька, ведь мы теперь муж и жена. Я имею право надеяться на то, что буду приглашен на брачное ложе.

— Джим, дай мне пройти, пожалуйста.

— Это означает «нет»? — он уперся руками по обе стороны моей талии.

— Это значит, что я должна подумать.

— Я буду надеяться, — он убрал руки, я выскользнула в центр комнаты, и почти сразу под потолком резко вспыхнул электрический свет. Я тут же зажмурилась. Эту лампу мы почти не используем, и я, и дети, предпочитаем магические факелы или свечи. Так намного уютнее жить, чем, когда сидишь под электрической лампой, как лягушка в террариуме.

— Элли, прости. Я не думал, что ты здесь. О, Джим, и ты тоже тут? — Дима перевел взгляд с меня на герцога. Я смутилась, сама не зная отчего, даже глаза опустила.

— Да, — надменно ответил Джим.

— Что же вы свет не зажгли? Электричество экономите? Бывает. Там привезли ужин, наша малышка помогает накрыть на стол. Не думаю, что она одна справится. Элли, ты ей поможешь? — Дима хищно сверкнул глазами и вышел из кухни.

— Да, конечно, — я поспешила следом за ним.

Стол мы накрыли вместе, всей семьей. Я стараюсь не поднимать глаз от тарелок. Мне неудобно перед обоими мужчинами сразу. Перед Джимом, что не оправдала его надежд. Он, конечно, сам виноват, сам ставит меня в дурацкое положение. Но и я виновата, зачем только согласилась на брачный союз? Дима выглядит так, будто бы застукал нас с герцогом в разгар любовных утех. И у меня язык не поворачивается сказать, что это не так. К тому же я уверена, Дима мне ни за что не поверит.

Мы разложили готовую еду на новые изящные блюда с золоченой каймой. Дети расстроились, что покупные тарелки не меняют узор, и по их бокам не бегают друг за другом нарисованные коты, мало того, из буйных зарослей цветочного узора так ни разу и не высунул мордочку нарисованный тигр. Седрик расстроился и сообщил об этом отцу.

— Тигра не будет?

— Кого?

— Тигра. Он не покажется из тех кустов? — ткнул пальчиком в зеленые дебри на супнице, ребенок.

— Что ты, конечно же нет. Это просто рисунок.

— Я понимаю. А если выманить?

— Он не зачарован. Совсем не зачарован, — подлил масла в огонь Робин.

— Дим, остальные наши тарелки волшебные. Ты же видел. Там кот бегает за мышью.

— Кстати да. Прости, я как-то не подумал. В следующий раз куплю другие.

На кухне взревела кофемашина. Со всех ног оттуда выбежал взъерошенный домовик. В одной руке у него пакетик сливок, в другой — крышечка от молока.

— Это что было? — потряс головой олигарх.

— Домовик не справился с кофемашиной. Блендер убери потом в шкаф.

— Я понимаю, что домовик. Но почему я его так четко вижу? И привидение ваше тоже стало заметно куда отчётливей.

— Ты стал мужем ведьмы, живешь с ней в одном доме, вот и пропитался магией. Ничего удивительного в этом нет. Не надейся, свой резерв у тебя не появится, в лучшем случае, сможешь использовать наш — мой и Элькин, чтобы плести самые простые руны заклятий. Не больше.

— И то счастье, — буркнул озадаченно Дима, даже волосы взлохматил на голове, — Дети, садитесь за стол. Элли, если ты не возражаешь, я принесу курочку из духовки? Очень соскучился по твоей стряпне.

— Да, конечно. Можно и я тебя попрошу?

— Конечно.

— Я хочу после ужина съездить в квартиру Изабеллы. Ты проводишь меня?

— Договорились.

Глава 35

Дмитрий Ярве

Передо мной стоит дилемма. Нависает, я бы даже сказал, а заодно щекочет нос ароматом запечённого куриного мяса. Как же я соскучился по Элькиной стряпне, какая вкусная у нее всегда получалась эта запечённая кура! Плебейский у меня вкус, крестьянский, что ли. Казалось бы, что проще, возьми лобстера, салат с трюфелями, спаржу или буженины кусок. Всего же на столе вдоволь, сам делал заказ. Но нет, ничего не хочу так, как куриный окорочок в присыпке из трав. Слюни пускаю, глядя на хрусткую корочку, под которой заперт восхитительный обжигающий сок и нежное мясо. Откусить бы кусочек.

Но дилемма никуда не девалась. Отравлено блюдо или нет? Попробуй догадайся! Дети наотрез отказались есть курятину, даже носики сморщили, Джим тоже на это блюдо не смотрит. Лучше б он вообще никуда на смотрел в этом доме, а в особенности на Элли, и не смел обнимать моих детей. Тоже мне, добрый дядюшка выискался. Это все мое и ни с кем я делится не буду! В жизни не ревновал, вообще считал глупостью это чувство. А тут? Ладно, Элли. Любимая, какой бы грешницей или отравительницей, она ни была, все равно только моя. Но дети! Почему мое лицо сводит судорогой, когда Джим касается их, ведь ничего же не происходит? Какой же я ревнивец, оказывается, самому смешно и даже неприятно отчасти. Вдобавок у меня сводит судорогой живот, когда я вспоминаю, что этот нахал дал моим сыновьям и дочери титул, фамилию, статус. И переплюнуть Джима мне нечем. Разве что заделаться королем какой-нибудь небольшой страны и сделать всех своих детей принцами и принцессами. Интересно, в этом мире можно купить страну? Небольшую, чисто для титула?

Похоже, я схожу с ума, если размышляю о таком серьезно. Ревнивый дурак! Без разрешения жены в Лорелин мне не купить даже пары игрушек. Сиди и гадай, подпишет она бумагу или нет. Но с другой стороны, Джим же смог раздобыть гору вещей для дома, поганец, как-то он обошел запрет. Выходит, это возможно. Тьфу, дался мне титул. Но с другой стороны, я отец, а отец просто обязан радовать своих деток. Лили точно захочет стать принцессой.

Я вдохнул, и в мой нос опять прокрался аромат горячей куры, слюна заполнила рот, я даже причмокнул, а в животе разразилась битва. Жить хочется, есть хочется. Пожалуй, уже даже жрать, стадию "есть" я миновал полчаса назад, когда давился омаром. И до сих пор на эту дивную золотистую курочку еще никто не покусился, может, и, вправду, Элли ее отравила? Знает же, что я ее стряпню обожаю до дрожи. Соблазнюсь на кусочек и помру — дети сиротами останутся. Герцог их станет воспитывать один, без меня. Утешит Элли. Я же понял, что между ними на кухне что-то происходило, хотел даже вмешаться. Судя по тону жены, она явно была недовольна. Или я слышал начало любовной игры, или они таким образом колдовали над ужином, высчитывали, сколько яда капать для того, чтоб угрохать такого крепкого парня, как я.

— Да не отравлено! — громко сказала Элли и отщипнула кусочек со злосчастной тарелки, — Дети возьмите по маленькому кусочку куры и хорошенько прожуйте, ваш папа боится, что его хотят отравить.

— Что ты такое говоришь, Элли? Вовсе нет, — я посмотрел с какой скоростью исчезает лакомый кусочек в пухлых губках жены. Проглотила. Дети сморщили носы, но тоже отрезали немного, буквально по ломтику, и съели.

— Все? — приподняла тонкую бровку Элли, — Теперь не страшно?

— Я и раньше тебе доверял, любимая, — щечки жены чуть порозовели, а герцог и вовсе выронил на скатерть нож, — Ты только помни, что от меня много пользы. Я вполне могу успеть утроить свое будущее наследство буквально за ближайшие несколько лет.

— Приятного аппетита, Дим. Я не отравительница и подумай, пожалуйста, какой пример ты подаешь детям. У тебя двое сыновей, и они сейчас на тебя смотрят. Разве может их мать отравить их родного отца за ужином?

— Ты предпочитаешь травить мужей за обедом? — я попытался пошутить, даже выдавил из себя улыбку. Получилось, увы, откровенно плохо.

— Папа так шутит, — жена опустила взгляд на свою тарелку и принялась гонять по ней несколько фрикаделек в посыпке из пармезана. Я же пододвинул к себе поближе блюдо с восхитительной запечённой курятиной. К черту столовые приборы, в это блаженство нужно вцепляться только зубами и держать куриную ножу можно исключительно пальцами за косточку.

— Нарекаю тебя дичью! — я попытался соблюсти хотя бы остатки приличий. Ароматный сок наполнил рот, ворвался остротой в горло, растекся по языку. Корочка хрустит, а мясо нежное-нежное. Чистое наслаждение! Кажется, за время моего отсутствия Элли научилась готовить еще лучше.

— Дети, посмотрите на папу Диму и никогда так не поступайте, — холодно вторгся в мое удовольствие герцог.

— Каков человек в одном, таков он и во всем другом, — как-то странно и очень задумчиво ответила ему Элли.

— Потрясающе вкусно, — проурчал я, — Истинное наслаждение ни на что променять невозможно.

Супруга вдруг встала, отодвинула от себя тарелку.

— Спасибо за ужин, все было чудесно. Я пойду собираться. Мальчики, помогите прибрать со стола. Лили, ты сегодня поступила дурно. Я тебя прощаю, но сделай выводы. Ведьма всегда должна учитывать чувствах других. Обманывать нельзя, именно поэтому запрещен обряд оморочки, — голос жены чуть дрогнул, и она поспешила уйти.

Джим за столом продержался тоже не слишком долго, поставил торт на стол и ушёл. Мы с детьми остались наедине. Три пары глаз то рассматривают с видимым нетерпением кремовое чудо, то вопросительно оборачиваются на меня.

— Можно, — оторвался я от курятины и кивнул.

— Но ведь ты еще не закончил со вторым блюдом, — засомневался Робин.

Он всегда спрашивает первым. Седрик более рассудительный, сначала обдумывает и только потом говорит. Лили — интриганка, никогда не задаст вопрос прямо. И это в четыре-то года! А как ловко она меня обвела вокруг своего крохотного пальчика днем?