Мартин Сутер – Приключения очаровательного негодяя. Альмен и стрекозы (страница 8)
С тех пор Карлос работал на своего шефа за кров и стол. Под крышей дома садовника находились две мансарды для персонала и крошечная вторая ванная для жильцов. Кроме этого, Карлос иногда получал — в зависимости от финансового положения Альмена — доплату в форме б
Альмен выпил свой чай и отставил чашку на ночной столик. Обычно после этого он укладывался, чтобы подремать часок-другой. Поскольку в утренние часы сновидения самые интенсивные. А по утрам у него не бывало никаких встреч, кроме встречи в десять часов в Венском.
Но в это утро он встал сразу. Поспешил в ванную, оделся с привычной тщательностью и вскоре после восьми вошел в библиотеку. В просторное помещение падал матовый свет, от газонов поднимался туман и окутывал контуры парковых деревьев.
На ковре перед стеллажом лежали стопкой несколько книг. Альмен снял их с полки еще ночью, чтобы освободить место для стеклянной вазочки. Мокрое черное полотенце он собственноручно бросил в полупустое ведро для мусора, вынул мусорный мешок, завязал его и выставил у двери для Карлоса, который должен был потом выбросить мешок в контейнер.
И вот она стояла теперь, его вазочка со стрекозой, в утреннем свете, отфильтрованном туманом, еще более таинственная, чем в витрине своего законного хозяина.
Вполне соразмерная плата за любовь, полагал Альмен.
Он сел к роялю, сунул в рот пустой сигаретный мундштук и немного побренчал, сыграв кое-что из своего песенного репертуара. Солнечный луч прорвался сквозь покров тумана, нашел путь через кроны деревьев и на короткий момент заставил светиться в стеклянной библиотеке тонкий столбик пыли.
Альмен был доволен собой и миром.
2
На всех столах после десятичасовых посетителей стояли таблички «зарезервировано». Это делалось для того, чтобы приохотить к немногим предназначенным для них столикам немногочисленную местную клиентуру.
Альмен уютно сидел за своим вторым кофе и невнимательно читал развернутую в деревянном держателе газету. Обсуждение премьеры
Боковым зрением он заметил, что вошел новый посетитель и направился тремя столами дальше к пожилому господину, который там, как обычно, держал занятыми четыре стула для своей компании.
Альмен поднял взгляд от газеты, чтобы понаблюдать за этой сценой. Новый посетитель был повернут к нему массивной спиной и стоял как вкопанный перед старым постоянным клиентом. Тот начал с недовольной миной освобождать от своих вещей один стул. Джанфранко был занят у кофейной машины, иначе поспешил бы на помощь.
Теперь мужчина повернулся и сел, широко расставив ноги.
То был Дериг!
Альмен снова почувствовал стеснение в груди, связанное с внезапным воспоминанием о вытесненной неприятности. Он испуганно кивнул Деригу, но тот не среагировал. Просто сидел в своем слишком тесном застегнутом пальто и неотрывно смотрел на Альмена. Как живое платежное требование.
Альмен снова обратился к газете, но чувствовал неотвратимый взгляд своего кредитора. Он видел, как Джанфранко подошел к столу и после короткого — вполголоса — обмена словами снова удалился, принялся готовить кофе «лавацца» и вскоре вернулся с чашкой.
Дериг не реагировал, не притрагивался к чашке, просто смотрел.
Альмен слегка приподнял газету и подсматривал через ее край. Неприятность продолжала сидеть. А вместе с ней продолжалось и стеснение в груди.
Двенадцать тысяч четыреста пятьдесят пять франков. Столько он отдавал когда-то за одну ночь в сьюте отеля, за билет на самолет, за приглашение кого-либо в приличный ресторан. А теперь эта сумма вызывала у него стеснение в груди и сердцебиение; вспотели руки.
Крайний срок среда. Какой сегодня день? Понедельник?
Теперь за столом происходило движение. Там стоял Джанфранко, принимая деньги. Удалился. Презрительно.
Дериг встал и покинул кафе. Альмен смотрел ему вслед через окно.
Дериг как будто почувствовал его взгляд, резко остановился и повернул голову.
Альмен не успел отвести глаза, и их взгляды встретились.
3
Обеденный стол на шесть мест, стесненный черным лаковым буфетом в стиле ар-деко, занимал б
Когда он вошел в комнату, в ней опять пахло любимой едой Карлоса. Это у Карлоса был такой способ показать, что ему нужны деньги на хозяйство.
Когда еда была поставлена на стол, Альмену стало ясно и то, как безотлагательно напоминание. На обед не было ни котлет из мясного фарша, ни салата из агуакате. Только бобы и омлет — меню бедноты в Гватемале.
Он съел это без комментариев. Карлос тоже не позволил себе ни одного замечания. Но то, как он сервировал обед — с лучшей посудой и приборами на крахмальной камчатной скатерти, — выглядело достаточно красноречиво.
Во время сиесты Альмен не находил сна. Он уставился в потолок и пытался отогнать образ Дерига, этот сжатый заряд агрессивности. Альмену было ясно, что кредитора ничем не успокоить. Кроме как деньгами. Но те немногие деньги, какими он еще располагал, были ему нужны для маскировки его безденежной ситуации — пускать пыль в глаза. Он никак не мог себе позволить расплачиваться ими по долгам.
За четверть часа до того, как он обычно просыпался в свою сиесту, Альмен встал, пошел в библиотеку и сел к роялю, который новым стоил восемьдесят тысяч франков.
Для начала он взял несколько своих неряшливых аккордов, потом достал со стеллажа ноты и сыграл, поначалу с запинками, потом все увереннее, ноктюрн Шопена. У него было чувство, что он еще никогда не играл так хорошо. Как будто он играл сейчас за свою жизнь. Или по меньшей мере за свой рояль.
Когда отзвучали последние такты, он некоторое время сидел, потерявшись в своих мыслях, потом аккуратно покрыл клавиши фетром, опустил крышку и направился к тому месту стеллажа, где стояла его стрекозиная вазочка. В золотом свете позднего осеннего дня она была неотразимо прекрасна.
Сколько она могла стоить? Наверняка больше, чем все, что он до сих пор относил Таннеру. Его чувство подсказывало ему, что с этой вещью он переходит в совсем другую лигу.
А вдруг отец Жоэли заметил пропажу и заявил о похищении? И если да, то разослала ли полиция торговцам антиквариатом фотографию с грифом «разыскивается»?
Он сделал то, чего не намеревался делать никогда: позвонил Жоэли.
— Ну что, по-прежнему одна в большом одиноком доме? — спросил он, когда она взяла трубку.
Она истолковала это по-своему и ответила:
— Даже если бы мой отец был здесь, это не помешало бы тебе зайти. Он не ханжа.
Поскольку он не сразу нашелся, что сказать на это, она быстро добавила:
— Но его нет.
Альмен узнал то, что хотел знать, и искал возможность закончить разговор, не взяв на себя никаких обязательств. Но так легко отделаться ему не удалось.
— Мужчины, — сказала она, — которые на следующий день все еще тут, а через день звонят, либо нацелились на мои деньги, либо влюбились в меня. То, как ты живешь, подсказывает мне, что это не деньги, нет.
Тактически было бы неправильно возражать ей. Он зашел так далеко, что пригласил ее на следующий вечер на Променад. Притом что там ситуация с его кредитом была в настоящий момент более чем напряженная.
4
— Думаю, у меня есть для тебя кое-что особенное, Джек.
Альмен раскрыл кейс и достал из него сверток, развернул вазочку со стрекозой и поставил ее на полированную столешницу.
Таннер посмотрел на вазочку, потом на Альмена, потом снова на вазочку и сказал:
— Садись.
Альмен опустился на диван и закинул ногу на ногу.
Таннер бережно взял вазочку со стола, оглядел ее со всех сторон, нежно погладил кончиками пальцев и посмотрел на Альмена.
— Галле, — сказал тот.
Таннер иронично поднял брови:
— Да что ты говоришь.
— Раньше я собирал немного и стекло, — объяснил Альмен.
Таннер посмотрел на Альмена, снова опустил взгляд на арт-объект и пробормотал:
— Раньше немного собирал стекло. Ну-ну.
В комнате снова установилась тишина. Альмен слышал медлительное тик-так, исходившее от маятниковых часов с богато инкрустированным циферблатом. Таннер закурил пошлую египетскую сигарету, чужеродный аромат которой Альмен ощутил сразу при входе в эту «ризницу».
— Сколько ты за нее хочешь? — осведомился Таннер.
— Ну… — ответил Альмен. — Я теперь уже не помню, сколько она тогда стоила…
— Двадцать тысяч. — Таннер не размышлял ни секунды.
Альмену же, напротив, требовалось время, чтобы подумать.
— Мне кажется, — сказал он наконец, — что эта сумма ниже той, которую я заплатил тогда.
— Вполне возможно. Но в этой категории коллекционных вещиц постоянно циркулируют предметы сомнительного происхождения. Есть лишь небольшая группа заядлых коллекционеров, которые покупают, не задавая вопросов.