Мартин Стюарт – Ящик с проклятием (страница 2)

– А может, миллионы? – подхватил Аркл.

– Вот ты дурак, – пробормотала Лэмб и щёлкнула его по уху.

Аркл заулыбался.

– Продолжаю настаивать: надо было всё сжечь, – заявил он, щёлкая зажигалкой.

Сеп заметил, что Хэдли наблюдает за ним из-под чёлки опухшими красными глазами. Её мучительницы, Соня и Шантель, загнали бедняжку в лес к краю оврага. Сеп посмотрел сквозь деревья на облака – огромные жемчужные башни, чьи вершины напоминали наковальни, а основания пластались над островом. Прилив обрушился на скалы, и Сеп вспомнил, как мама любит слушать волны через открытое окно гостиной.

– Теперь что? – спросил Аркл.

– Скажем слова, которые придумал Сеп, – напомнил Мак.

– Ну, они не совсем мои, – замялся тот, ведь фразы сами пришли к нему и пронзили череп, точно лезвие ножа. Морок показался настолько реалистичным, что Сеп тогда даже вскрикнул.

– В смысле – не твои? – переспросила Лэмб.

– Они мне вроде как примерещились. Словно… словно ящик сам подсказал правила.

– Ладно, мы их произнесём. Что затем?

– А затем мы навечно останемся друзьями, – подытожил Сеп.

– И почему это сработает? – удивился Аркл.

– Потому что мы дадим клятву друг другу.

– И сохраним нашу тайну, – подхватила Хэдли, сжимая ингалятор. – Чур, никому ни слова.

– Ой, будто можно об этом в школе похвастать, – отмахнулся Аркл. – В смысле, ну такая ерунда.

Снова зарядил дождь, роняя холодные капли на разгорячённую кожу ребят.

– Давайте произнесём клятву, – предложил Сеп.

– Чур, я встану подальше от вас, чудики, – заявил Аркл.

Все устроились вокруг ящика. Дождь пошёл сильнее, укрыв поляну серой пеленой и отгородив ребят от остального мира.

Сеп попытался вглядеться в завесу.

Что-то шевелилось в тени среди деревьев. Он прищурился, сосредоточившись на одном пятнышке.

Послышался шёпот – или чей-то очень далёкий крик, – и над поляной повисла тишина. У Сепа мурашки побежали по коже, да и остальные ребята сгрудились поближе. Их тени слились.

– Сеп? – окликнула Хэдли, наваждение исчезло, и компания снова осталась сама по себе.

В воздухе кружила пара воронов. Они пристроились на ветке над головами ребят и принялись перебирать лапами и ерошить перья, стряхивая с них капли.

– Я готов, – сказал Сеп.

Хэдли взяла его руку в свои и подняла над ящиком, куда уже протянули ладони остальные. Сеп почувствовал тепло её кожи, вдохнул принесённый дыханием леса аромат Хэдли и закрыл глаза.

– Готовы? – спросил Мак. – Помните, что говорить?

Лэмб стиснула зубы и кивнула.

«А ведь что-то и правда происходит», – подумал Сеп, но потом Хэдли сжала его руку, и все прочие мысли улетучились из головы.

– Давайте, – сказал он. – Пока Роксбург нас не нашёл.

И они произнесли клятву – правила жертвоприношения.

«Никогда не приходить к ящику в одиночку», – сказали, не расцепляя рук.

«Никогда не открывать его после захода солнца», – продолжили, сплетя пальцы.

«Никогда не пытаться забрать свою жертву назад», – закончили и отступили.

Часть 1. Четыре года спустя

…и пусть я очень хочу уехать с этого острова и мне нравится этот остров, я, безусловно, готов выдержать (и предвкушаю) сложности жизни в кампусе.

Обращаясь к вашему уважаемому заведению, я размышлял о природе своего существования и невольно вспомнил слова Аристотеля, великого философа, который верил в силу метафор и считал, что «корни образования горькие, но плоды сладкие», а «дружба – это медленно созревающий плод». И пусть мой опыт ограничен средним школьным образованием, осмелюсь утверждать, что в обоих случаях насчёт образования Аристотель ошибался, ибо корни его сладки для пытливого ума. И представление о дружбе как о «медленном созревании» ошибочно – оно предполагает неизбежность дружбы и рассматривает одиночество как нежелательное отклонение. Что ж, я сам выбрал своё одиночество и В свою защиту прошу учесть, что я использовал его одиночество, чтобы подсластить корни своего образования.

Заранее большое спасибо за ваше внимание

С наилучшими пожеланиями,

Септембер Хоуп

1. Утро

Июнь 1986

Солнце уже кралось над деревьями и озаряло небо нежно-розовым светом, но призрачный серп луны всё ещё мерцал на краю поля зрения. Сеп подумал о её тёмной стороне, снова посмотрел в телескоп, ища комету, и снова ничего не нашёл.

Он выскочил из постели, натянул через голову футболку «Пинк Флойд» и понюхал подмышки. Решив, что сойдёт, пошёл вниз по лестнице, вдыхая запахи подгоревших тостов и морской соли.

В доме было тихо, стены окрасили первые лучи рассвета, по плоской крыше скакали чайки. Мама, полуодетая, снова спала в своём кресле, патрульный пояс валялся у неё на коленях, остывший кофе подёрнулся радужной плёнкой. Она морщила нос, видя что-то во сне. Сеп убрал волосы с её лица и включил радио.

Комнату заполнило шипение статики. Сеп нахмурился и повертел колесо настройки, пытаясь поймать какую-нибудь волну – что угодно, только не тишина.

Но везде был только этот пустой неровный шум. Сеп выключил радио и нажал мигающую кнопку автоответчика.

«Привет, милая, это Мэтт. Я хотел спросить…»

– Ой, – сказал Сеп, удаляя сообщение.

Быстро оглянулся, убедился, что мама по-прежнему спит, открыл шкафчик с сухими завтраками, но стоило только поставить чашку на стол…

– Привет, малыш. Не могла уснуть, поэтому встала рано, но, наверное, задремала. Убери это. Не позволю тебе есть всякую гадость перед школой.

– Но мне нравятся хлопья, – запротестовал Сеп.

– Это не хлопья, а сахар с сахаром, а такое я тебе разрешаю только по выходным. В будни требуется пища для ума.

Мама налила в кофейник свежий кофе, открыла банку с крабовым мясом и плюхнула содержимое в чашку, напевая себе под нос. Сеп перечитал под столом своё заявление.

– Что это там у тебя? – спросила мама.

– А? – переспросил Сеп, поворачиваясь к ней здоровым ухом.

– Я спрашиваю, что там у тебя.

– Да так, – ответил Сеп, убирая страницы в рюкзак. – Домашняя работа.

– Ты всё время над ней сидишь. – Она добавила к мясу варёные яйца и поставила чашку перед Сепом. – Держи. И помни, если крабы в банке, они уже тебя не цапнут.

– Ха-ха, – поёжился тот.

– Сегодня тебе лучше?

– Голова ещё как-то не очень, и зуб ноет.

– Так уже три дня продолжается. На самом деле даже четыре. Ляг сегодня пораньше. – Мама выглянула в окно, высыпала немного соли в ладонь и кинула её через плечо. – Пара ворон по траве скачет.

– Вроде ж так сорок отгоняют, – с набитым ртом пробубнил Сеп. Тут ожила мамина рация, и он подпрыгнул от неожиданности.