Мартин Смит – Залив Гавана (страница 64)

— Этот купальник?

— Лучше, чем купальник.

— Презерватив?

— Еще лучше, — Офелия вытащила 9-миллиметровый пистолет Макарова и дала Тересе подержать его.

— Тяжелый.

— Да, — Офелия забрала пистолет, — я думаю, всем женщинам надо позволить иметь оружие. Не мужчинам, только женщинам.

— Бьюсь об заклад, Хеди хотелось бы иметь что-то вроде этого. Ты знаешь мою подругу Хеди?

— Именно я нашла ее.

— Дерьмо, — уныло сказала Тереса.

Офелия положила пистолет на место и, оставаясь на коленях, понизила голос, как будто весь горизонт Гаваны не принадлежал сейчас только им:

— Я знаю, ты боишься, что с тобой может случиться то же самое, но я могу остановить их. Ты ведь догадываешься, кто мог сделать это, иначе ты не стала бы скрываться, правда? Вопрос в том, от кого ты прячешься?

— Ты действительно из полиции?

— Да. И я не хочу найти тебя в таком же виде, как я обнаружила Хеди, — Офелия дала девушке время обдумать сказанное.

— А как же ее защита?

— Не знаю.

— Человек, который защищает тебя и Хеди, как его зовут?

— Я не могу сказать.

— Не можешь, потому что он из министерства внутренних дел, и ты думаешь, что ему станет все известно. Если я доберусь до него раньше, ты сможешь спуститься с этой крыши.

Тереса скрестила руки и вздрогнула, несмотря на жару.

— На самом деле, я не думаю, что какой-нибудь турист приедет сюда и женится на мне. Зачем ему привозить домой какую-то невежественную черную девчонку? Все стали бы потешаться над ним: — Эй, Герман, ты не обязан был жениться на этой шлюхе. — Я не настолько глупа.

— Я знаю.

— Хеди была очень милая.

— Ты знаешь, я думаю, что все еще могу тебе помочь. Тебе не надо называть его имя. Я сама его назову.

— Ну, я не знаю.

— Луна. Сержант Факундо Луна.

— Я этого не говорила.

— Нет. Это сделала я.

Тереса отвела взгляд. Она смотрела на ангелов, которые парили над театром. Ветер поднял ее волосы так же, как у ангелов.

— Он сходит с ума.

— У него тяжелый характер, я знаю. Но, возможно, я скажу тебе то, что может помочь. Ты спала с ним? — когда Тереса заколебалась, Офелия сказала: — Посмотри мне в глаза.

— Ладно, только один раз. Но его девушкой была Хеди.

— Когда ты спала с ним?

— Никаких подробностей.

— Только одну. Он трусы снимал?

Тереса захихикала, первый раз с того момента, когда Офелия нашла ее.

— Нет.

— Он объяснил, почему?

— Он только сказал, что не снимет.

— Они все время были на нем?

— Все время.

— Он никогда не снимал их?

— Со мной нет.

— Ты спрашивала Хеди об этом?

— Ну, — Тереса повертела головой из стороны в сторону, — да, мы были очень близкими подругами. С ней он тоже никогда не делал этого.

— Знаешь, детка, будет неплохо, если ты побудешь здесь еще денек, но на самом деле я думаю, что ты, похоже, в безопасности.

— Как насчет Хеди?

— Мне придется пересмотреть это дело, — Офелия собрала сумку, встала и поцеловала Тересу в щеку. — Ты помогла мне.

— Было приятно поговорить.

— Мне тоже, — Офелия начала спускаться по лестнице, но на полпути остановилась…

— Кстати, ты знаешь Руфо Пинейро?

— Друга Факундо? Я встречалась с ним один раз. Мне он не понравился.

— Почему?

— У него был один из этих мобильных телефонов. Мистер Важный Jinetero, всегда висел на телефоне. Для меня совсем не было времени. Ты действительно думаешь, что со мной все будет в порядке?

— Думаю, да.

Вопрос, которым задавалась Офелия с тех пор, как сержант Факундо Луна не убил ее сразу в Русско-кубинском центре, был ли он Абакуа. О членах тайного общества всегда трудно было сказать наверняка. Полиция пыталась внедрить своих агентов в Абакуа, но результат оказался прямо противоположным: Абакуа проникли в полицию, рекрутируя самых мужественных офицеров, не только темнокожих, но и белых. Чтобы выявить их, требовалось особое искусство. Абакуа может угнать грузовик со двора министерства, но он не украдет даже песо у друга. Никогда не оставит оскорбление без ответа. Может убить, но никогда ни на кого не стучит. Не носит ничего женственного, ни серьги, ни тугих ремней, ни длинных волос. Есть еще один отличительный признак. Абакуа никогда никому не показывает свою голую задницу. Он никогда не снимает трусы, даже когда занимается любовью. По мнению Офелии, это вроде ахиллесовой задницы.

Еще одно Абакуа не делает никогда.

Он никогда не причиняет вреда женщинам.

26

Аркадий вернулся в комнату Монго в бывшем доме семьи Эрасмо. Сегодня дом казался необитаемым, расплавленным от жары. Вежливо постучав в дверь и не получив ответа, Аркадий нащупал над дверью ключ.

Со времени его предыдущего визита в комнате мало что изменилось. Жалюзи открыты достаточно широко, виден изгиб берега, море, рыбацкие лодки, плывущие против течения, neumaticos, качающиеся волнах. На небе не было ни облачка, море гладкое, как зеркало. Кокосовые орехи, пластиковые святые и фотографии любимых боксеров Монго были на своих местах. Аркадий не мог с уверенностью сказать, точно ли так была заправлена постель, но на стойке сверху лежал другой компакт-диск. Кроме того, отсутствовали ласты, висевшие раньше на стенном крючке, и камера от колеса грузовика, размещавшаяся над кроватью. Аркадий вернулся к окну и увидел три группы neumaticos, вяло дрейфующие отдельно друг от друга. Расстояние между группами было не меньше пятисот ярдов.

Аркадий вышел на улицу и прошел квартал на запад до открытого кафе с цементными столиками, расставленными в тени стены, табличка на которой гласила Siempre…[55] Дальше прочесть было невозможно. Заросли бугенвиллей закрывали красным цветом окончание надписи. Аркадия не удивило, что Монго вышел в море. Монго был рыбаком. Вероятно, его предупредили, чтобы он не появлялся на работе в гараже у Эрасмо, пока русский следователь живет этажом выше. Где можно спрятаться лучше, чем на воде? Если сейчас он был в море, то рано или поздно вернется на берег где-нибудь в районе Первой Авеню Мирамара или на Малекона. Слишком большая территория, Аркадию не по силам одному наблюдать за всем берегом. Но можно значительно сузить ее, если вспомнить, что́ человеку на камере требуется больше всего. Воздух. В поле зрения Аркадия находилась заправка с двумя насосами под навесом, выполненным в виде модернистского плавника. Плавник, когда-то выкрашенный в голубой цвет, а теперь выцветший, был закреплен на губе моллюска. Эта заправка была отмечена на его карте Тексако. Рядом с офисом находились вентиль и шланг.

Машины постоянно подъезжали и отъезжали. Некоторые подползали к заправке, как выброшенные на берег рыбы, и так же уползали. Neumaticos приходилось иметь дело со сторожевым псом, который одних снисходительно пропускал, других прогонял. Аркадий выпил три бокала тропиколы и три чашки кофе по-кубински. Его сердце пульсировало в кончиках пальцев, он сидел, невидимый в тени, в своем черном пальто. Наконец худой асфальтово-черный мужчина подошел к офису с камерой, поникшей в его руках. Он бросил псу рыбину, вошел в офис и через минуту выбежал, держа в руках заплатку, которую он приладил к камере. Когда клей застыл, он немного подкачал воздух, чтобы проверить надежность заплатки. На нем была зеленая бейсболка, растоптанные кроссовки и лохмотья, которые разумный человек предпочтет, отправляясь рыбачить в заливе. Приладив на голове свою камеру с сетью, палочками, катушками, он повесил на одно плечо ласты, а струну с радужными рыбками на другое. Увидев Аркадия, переходящего улицу, он огляделся воспаленными от соли глазами в поисках путей отступления. Если бы не камера, снасти и дневной улов, он легко ушел бы от человека в пальто.

— Рамон «Монго» Бартоломео? — спросил Аркадий. Похоже, он начинает осваивать испанский.

— Нет.

— Думаю, это вы, — Аркадий показал Монго фотографию, на которой тот гордо демонстрировал улов Луне, Эрасмо и Приблуде. — Я также знаю, что вы говорите по-русски. — Это было как удар ножом.