Мартин Смит – Залив Гавана (страница 5)

— Господи, это еще кто?

— Чанго.[4]

— Чанго?

— Дух Сантерии.[5]

— Ну хорошо. Только какого черта он ему понадобился?

— Понятия не имею. Но ведь мы здесь не для того, чтобы выяснять это, — заметила Осорио. Было очевидно, что она привезла его сюда затем, чтобы продемонстрировать, насколько тщательно она поработала, чтобы снять все отпечатки пальцев в квартире. Каждую дверную поверхность, каждый дверной косяк, каждую ручку, каждую деталь, которой могли бы коснуться. Некоторые отпечатки были сняты, судя по оставшимся бороздкам, специальной лентой. Но гораздо большее количество отпечатков было отчетливо видно, они были обработаны коричневой дамской пудрой.

— Это ваша работа?

— Да.

— Коричневая пудра? — до сих пор ему не случалось видеть такого.

— Специальная пудра местного производства. В это непростое время слишком дорого закупать импортную пудру. Мы делаем свою из сожженных пальмовых листьев.

Похоже, она не упустила ни единой возможности. Под светом лампы жила маленькая морская черепашка, бестолковое, закованное в панцирь существо в неглубокой прозрачной банке с песком. «Отличное домашнее животное для разведчика», — подумал Аркадий. Ее панцирь был украшен затейливым коричневым узором.

— Приблуда мог бы жить в посольской квартире, но он снял эту нелегальную у кубинца снизу.

— И зачем он это сделал?..

Вместо ответа она открыла балконную дверь, занавески на ней взметнулись подобно крыльям вместе с ворвавшимся бризом. Аркадий послушно вышел на балкон и встал между двумя стульями и мраморными перилами, глядя на ночной небосвод и на Малекон, изогнувшийся изящной кривой бульварных огней. За линией дамбы были видны вспышки маяка, палубные огни грузового судна и лоцманской лодки, входящей в гавань. Когда его глаза привыкли к темноте, он различил менее яркие бортовые огни рыбацких лодок и неподалеку от них, ближе к берегу, мерцание горящих свечей.

— Neumaticos, — сказала Осорио. Аркадий мысленно представил себе флотилию автомобильных камер, качающуюся на черной зыби ночного океана.

— А почему полиция не опечатала входную дверь? — спросил он.

— А потому что не было приказа о начале расследования.

— Тогда что же мы здесь делаем?

— Предлагаем вам расслабиться и больше не думать об этом деле…

Она жестом предложила Аркадию пройти через гостиную, затем по коридору мимо прачечной в кабинет, в котором стоял старинный письменный стол, компьютер, принтер, на стене висели книжные полки, забитые изданиями в переплетах Кубинского министерства сахарной промышленности и фотоальбомами. Два портфеля стояли под принтером, один из коричневой кожи, другой из уродливого зеленого пластика. Стены были завешаны картами Кубы и Гаваны. Аркадий подумал о том, каким большим был остров Куба: 1200 км в длину… Он открыл фотоальбом и увидел снимки, как ему показалось, зеленого бамбука.

— Поля сахарного тростника, — сказала Осорио. — Приблуда часто приезжал туда, ведь мы до сих пор полностью зависим от поставок уборочных машин из России.

— Понятно. — Аркадий положил альбом и подошел поближе к карте Гаваны. — А где мы сейчас?

— Здесь, — она показала место, где Малекон, изгибаясь, поворачивал на восток в сторону крепости Сан-Сальвадор-де-ла-Пунта — там заканчивалась дамба и начиналась Старая Гавана и бухта. К западу протянулась территория, известная как Ведадо и Мирамар. Именно в этом месте Приблуда надписал — Посольство РФ. — А почему вы спрашиваете?

— Всегда полезно знать, где ты находишься.

— Вам ведь все равно сегодня улетать. Какое это имеет значение?

— Ну, да. — Он взглянул на кнопку включения компьютера, чтобы убедиться — она была обработана и отпечатки сняты. Отлично. — Вы здесь закончили?

— Да.

Он включил компьютер, монитор выжидающе засветился пульсирующим голубым светом. Аркадий не считал себя знатоком компьютера, но, поскольку московские преступники становились все более продвинутыми, уже умел работать с электронными файлами.

В России пользуются Windows, электронной почтой и прочими программами. Причем всю компрометирующую документацию на бумаге уничтожают сразу, а вот электронную хранят за паролями, хотя и незамысловатыми — имя первой возлюбленной, любимая актриса, кличка домашнего питомца. Когда Аркадий перевел курсор и нажал на «Пуск», экран потребовал ввести пароль.

— Вы его знаете?

— Нет. Опытному шпиону полагается использовать беспорядочный шифр. На его подборку могут уйти годы.

Ящик за ящиком Аркадий просмотрел содержимое стола. Там он нашел немалое разнообразие ручек, всевозможные канцелярские принадлежности и сигары, географические карты, увеличительные стекла, точилки для карандашей, писчую бумагу и коричневые папки с завязками на шнурках, которые используют дипкурьеры. Никаких намеков на пароль.

— Здесь есть телефон, но нет факса. Почему?

— Коммутатор на этой телефонной линии работает с дореволюционных времен. Он настолько устарел, что не может обеспечивать отправку факсов.

— Этой телефонной линии больше 50 лет?

— Спасибо американцам, эмбарго, и Особому периоду.[6]

— Я знаю, наступившему по нашей вине…

— Вы правы. — Осорио резким движением выключила компьютер и задвинула ящики стола. — Хватит, вы здесь не для того, чтобы проводить расследование. Вы здесь с целью подтвердить, что помещение было тщательно обследовано на предмет отпечатков пальцев.

Аркадий убедился в том, что следы отпечатков были сняты с дверных ручек, поверхности стола, пепельницы и телефона. Осорио жестом пригласила его пройти дальше по коридору в спальню, где стояла узкая кровать с тумбой. Торшер, бюро, переносное радио, книжный шкаф, на стене висел слегка выцветший портрет покойной жены Приблуды. Рядом с ним была фотография сына в фартуке, который смотрел вверх на подброшенную лепешку теста для пиццы. В верхнем ящике бюро лежала пустая рамка для фотографий.

— Здесь была фотография?

Осорио пожала плечами. Среди книг были испанско-русские словари, путеводители, подшивки газет «Красная Звезда» и «Правда». В целом все совпадало с интересами не поменявшего свои убеждения коммуниста Приблуды… А вот крышка бюро была идеально чистой, словно ее специально обработали, избавившись от отпечатков. В шкафу — одежда, гладильная доска и утюг, также со снятыми с него отпечатками. На полу в рядок стояли резиновые шлепанцы, мужские туфли и тощий пустой чемодан. Аркадий приостановился, услышав звуки ударных, доносившихся с нижнего этажа: взрывной темп латиноамериканкой мелодии.

Осорио открыла дверь в конце коридора, ведущую в ванную комнату, отделанную потрескавшейся, но безупречно чистой керамической плиткой. На стойке душа висело мыло на бечевке. В углу зеркала красовался отчетливый отпечаток пальца, другой был ясно виден под кнопкой спуска туалета.

— Вы ничего не упустили. Интересно, что вас заставило так потрудиться?

— Вы не отрицаете, что это квартира Приблуды?

— Похоже на то.

— И что отпечатки, которые мы здесь нашли, принадлежат Приблуде?

— На самом деле, я же их не сверял, но, предположим, соглашусь.

— Помните, при вскрытии вы сказали капитану Аркосу, что для русского это не совсем обычный способ рыбной ловли?..

— В море в автомобильной камере? Это первое, что меня насторожило.

Детектив повела его назад в прачечную, ввернула висящую на проводе лампочку, и рядом с каменной раковиной и веревкой для белья он увидел мотки лески и проводов, а на грубо обработанных полках стояли банки, в которых хранились отвратительные на вид рыболовные крючки, разложенные по размеру. Каждая банка была обработана пудрой и отпечатки были отчетливо видны. Детектив Осорио передала Аркадию карточку со снятыми в квартире отпечатками. Аркадию бросился в глаза большой отпечаток с отчетливым витком, который пересекал шрам, что было точной копией рисунка отпечатков на бутылках. На банке для крючков он увидел точно такой же бережно обработанный след.

— Он был правшой? — спросила Осорио.

— Да.

— Под углом, под которым вы смотрите, видно по отпечаткам, что он держал банку большим и указательным пальцами правой руки. А вот отпечатки на стекле бутылки принадлежат большому и указательному пальцам левой. Они повсюду: во всех комнатах, на дверях, зеркалах, везде. Так что видите, ваш русский друг и был тем самым кубинским рыбаком.

— Как давно он погиб?

— По словам доктора Бласа, порядка двух недель назад.

— Здесь кто-нибудь появлялся за это время?

— Я опросила соседей. Нет.

— Должно быть, черепашка сильно проголодалась.

Аркадий вернулся в гостиную, привычно запоминая расположение комнат в квартире: балкон, гостиная, прачечная, кабинет, ванная комната, спальня. В холодильнике он нашел йогурт, овощи, баклажан, маринованные грибы, отварной язык и с полдюжины коробочек цветной тридцатимиллиметровой фотопленки. Он положил корм черепашке и оглянулся посмотреть на черный манекен в углу.

— Должен признать, я узнал много нового о человеке, которого помню. Вы нашли его машину?

— Нет.

— Вы знаете марку?

— «Лада», — она подчеркнуто качнула головой. — Это не имеет значения. Ваш самолет через 4 часа. Тело готовят к отправке. Вы будете его сопровождать, согласны?

— Думаю, что буду.

Осорио нахмурилась, будто бы уловив оттенок сомнения в ответе…