Мартин Смит – Красная площадь (страница 4)
Вошел Минин.
— Согласен со старшим следователем. Нужна твердая рука.
— Говорите, что хотите, но раньше был порядок, — вмешалась дворничиха.
— Порядок был суровый, но его соблюдали, — сказал Минин, и оба поглядели на Аркадия так, что он почувствовал себя не в своей тарелке.
— Согласен. Чего-чего, а порядка хватало, — ответил он.
Сев за стол, Аркадий заполнил протокол обыска. Проставил дату, свою фамилию, после слов «в присутствии» записал фамилии и адреса обеих женщин. В соответствии с ордером на обыск за номером таким-то, следовало далее: вскрыли квартиру гражданина Рудольфа Абрамовича Розена по адресу: Донская улица, дом 25, квартира 4а.
Взгляд Аркадия снова упал на факс. Кнопки аппарата имели английские обозначения, например, «redial» — повторный вызов. Он осторожно поднял трубку и нажал кнопку. В трубке раздались гудки, звонок, голос.
— Фельдман.
— Я звоню от Руди Розена, — сказал Аркадий.
— Почему он сам не позвонит?
— Скажу, когда поговорим.
— Вы разве не для этого звоните?
— Нам надо встретиться.
— Я занят.
— Это важно.
— Это я вам скажу, что важно. Собираются закрывать Ленинскую библиотеку. Она разваливается. Отключают свет, запирают помещения. Она станет гробницей, как пирамиды в Гизе.
Аркадия удивило, что кто-то из окружения Руди беспокоится о состоянии Библиотеки имени Ленина.
— Все равно нам нужно поговорить.
— Я допоздна работаю.
— В любое время.
— Завтра в полночь около библиотеки.
— В полночь?
— Если только библиотека не обрушится мне на голову.
— Разрешите перепроверить номер телефона.
— Фельдман. Эф-е-эль-дэ-эм-а-эн, — повторил он по буквам и повесил трубку.
Аркадий положил трубку.
— Потрясающий аппарат.
Минин не по возрасту зло рассмеялся:
— Эти ублюдки эксперты обчистят здесь все, а мы прихватим факс.
— Нет, мы оставим на месте все, особенно факс.
— И жратву с выпивкой?
— Все.
У второй дворничихи округлились глаза. Она с виноватым видом, не отрывая глаз глядела на капельки ванильного торта из мороженого, цепочкой протянувшиеся по восточному ковру от холодильника и обратно.
Минин распахнул дверцу морозильника.
— Пока мы отвернулись, она слопала все мороженое. И шоколада нет.
— Ольга Семеновна! — первая дворничиха тоже была шокирована.
Обвиняемая вынула руку из кармана. Казалось, что под бременем изобличающей ее плитки шоколада она вот-вот упадет на колени. Слезы катились по щекам и капали на подбородок, словно она украла серебряную чашу из алтаря. «Ужасно, — подумал Аркадий, — заставили старую женщину плакать из-за шоколада. Да и как ей было устоять? Ведь шоколад стал экзотикой, чем-то давно канувшим в историю, как ацтеки».
— Как, по-твоему? — спросил Аркадий Минина. — Арестовать ее, всыпать как следует или просто отпустить? Ведь было бы еще хуже, если бы она забрала и сметану. Но я хочу знать твое мнение. — Аркадию и вправду было любопытно узнать, как отнесется к этому случаю его помощник.
— Думаю, — наконец сказал Минин, — на этот раз можно отпустить.
— Ну, если ты так думаешь… — Аркадий обернулся к женщинам: — Гражданки, это значит, что вам обеим придется поактивнее помогать органам правосудия.
…Советские гаражи являли собой загадку, потому как, несмотря на то, что по закону стальные листы частным лицам вроде бы и не продавались, стальные коробки чудесным образом вырастали во дворах, длинными рядами множились на задворках. Второй ключ Руди Розена подходил к одной из таких «загадок». Открыв дверь, Аркадий не стал прикасаться к висевшей лампочке. При солнечном свете он разглядел набор инструментов, банки с моторным маслом, «дворники», зеркала заднего обзора и зимние чехлы для машины. Под чехлами — ничего, кроме шин. Позднее Минин и эксперты должны будут снять отпечатки с лампочки и простучать полы.
Пока Аркадий осматривал помещение, дворничихи робко стояли в дверях: старые пройдохи не пытались спереть даже гаечный ключ.
Аркадий почему-то не чувствовал ни усталости, ни голода. Как человек, которого лихорадит, а от чего — неизвестно. Когда он нагнал Яака в холле гостиницы «Интурист», тот, чтобы не заснуть, глотал таблетки кофеина.
— Гарри — говнюк, — сказал Яак. — Не представляю, зачем Киму убивать Руди. Он же был его телохранителем. Знаешь, до того хочется спать, что, наверное, если разыщу Кима и он станет в меня стрелять, я даже не замечу. Здесь его нет.
Аркадий оглядел холл: далеко слева — вращающаяся дверь, выход на улицу; за ней — киоск «Пепси», ориентир московских проституток; перед дверью, изнутри, — цепочка охранников, впускавших только тех проституток, которые им платили. В пещерном мраке холла с неподвижностью забытого багажа томились в ожидании автобуса туристы. Справочные стенды не только пустовали, но, казалось, символизировали вечную загадку древних сооружений Стоунхенджа: для чего их создавали? Небольшое движение наблюдалось лишь справа, где в полуиспанском дворике под открытым небом внимание привлекали столики бара и яркий блеск игральных автоматов из нержавеющей стали.
Киоск Руди был размером с большой шкаф. В витрине красовались открытки с видами Москвы, монастырей, с изображением отделанной мехом короны давно умершего князя. Позади на стене висели нитки необработанного янтаря и пестрые деревенские платки. Сбоку на полках в окружении раскрашенных вручную матрешек были выставлены изображения кредитных карточек «Виза», «Мастеркард» и «Америкэн экспресс».
Яак отпер стеклянную дверь.
— Полная цена — по кредитным карточкам, — сказал он. — Полцены — за твердую валюту. Принимая во внимание, что Руди скупал матрешки у дураков за рубли, это обеспечивало ему прибыль в тысячу процентов.
— Руди не из-за матрешек убили, — возразил Аркадий.
Взяв в руку носовой платок, он открыл ящик прилавка и перелистал бухгалтерскую книгу. Одни цифры, никаких записей. Ладно, Минин с экспертами и здесь поработает.
— У меня свидание, — сказал Яак, кашлянув. — Встретимся в баре.
Аркадий запер киоск и через дворик направился к игральным автоматам. Под инструкциями на английском, испанском, немецком, русском и финском языках на «колесах удачи» были броско обозначены суммы выигрышей или же изображены сливы, колокольчики и лимоны. Играли одни арабы. Они уныло ходили вокруг с жестяными банками апельсинового напитка «Си-Си», отставляя их в сторону, когда выстраивали столбики жетонов. В центре стоял распорядитель и ссыпал лившиеся серебристым потоком жетоны в механический счетчик — металлический ящик с рукояткой, которую он крутил с бешеной скоростью. Когда Аркадий попросил у него прикурить, он вздрогнул. Аркадий увидел свое отражение в зеркальной стенке одного из автоматов: бледное, давно не бритое и давно не видевшее солнечного света лицо, обрамленное прямыми темными волосами. Судя по тому, как распорядитель долго возился с зажигалкой, особого страха он у людей не вызывал.
— Сбились со счета? — спросил Аркадий.
— Счет автоматический, — ответил распорядитель.
Аркадий посмотрел на цифры на крошечном циферблате счетчика: 7950. Пятнадцать парусиновых мешочков были уже наполнены доверху и крепко завязаны. Оставалось пять пустых.
— Сколько стоит жетон? — спросил он.
— На доллар четыре жетона.
— Четыре на… Я не силен в математике, но, думаю, есть чем поделиться, — распорядитель при этих словах стал оглядываться, ища помощи. — Шучу, шучу, — успокоил его Аркадий.
Яак сидел в дальнем конце бара, посасывая кубики сахара и беседуя с Юлией, элегантной блондинкой, разодетой в кашемир и шелка. Рядом с кофеваркой лежала пачка «Ротманса» и раскрытый номер «Элле».
Он подвинул подсевшему Аркадию кубик сахара.
— Бар валютный, рубли не берут.
— Давайте я заплачу, — предложила Юлия.
— Не хотим пачкаться, — ответил Яак.
Она хрипло засмеялась в ответ.
— Помню, что и я так говорила.