Мартин Смит – Красная площадь (страница 34)

Скорее с помощью жестов, чем своих познаний в немецком, он купил мороженое в вафельном стаканчике. Мороженое было таким жирным и сладким, что не уступало по вкусу сладкой глазури. Сигареты обошлись ему в четыре марки. Так или иначе, теперь он стал в Мюнхене своим. Он спустился на станцию подземки, купил билет и вскочил в первый же поезд, следовавший в сторону вокзала.

По обе стороны от Аркадия за поручни держались двое турок. У обоих был отсутствующий взгляд. На коленях сидевшей напротив женщины, словно младенец, покачивался окорок.

Велика ли вероятность того, что за ним следят? Принимая во внимание трудности слежки в городских условиях, не велика. По советским стандартам, для наблюдения за принимающим меры предосторожности перемещающимся объектом требовалось от пяти до десяти автомашин и от тридцати до ста человек. У самого же Аркадия никогда не было ни людей, ни машин.

Выйдя у вокзала, он вернулся в тот же зал ожидания, в котором был час назад. Некоторые телефоны висели прямо на стене, но на верхнем этаже он нашел телефонные кабинки и конторку из нержавеющей стали с телефонными справочниками различных городов. В Москве телефонные книги были такой редкостью, что хранились в сейфах, а здесь они просто лежали на столике.

В книгах было трудно разобраться и из-за сходства и непривычного написания немецких фамилий, и из-за множества рекламных объявлений, занимающих большинство страниц. Под фамилией «Бенц» единственный Борис проживал по Кенигинштрассе. Среди деловых фирм никакого «ТрансКома» не числилось.

Затем он позвонил Борису Бенцу.

Женский голос ответил:

— Ja?

Аркадий спросил:

— Herr Berz?

— Nein, — засмеялись в трубку.

— Herr Benz ist zu Hause?

— Nein, Herr Benz ist an Ferien gereist

— Ferien? — В отпуске?

— Er wird zwei Wochen lang nicht in Munchen sein.

He будет в Мюнхене две недели? Аркадий спросил:

— Wo ist Herr Benz?

— Spanien.

— Spanien? — две недели в Испании? Новость хуже не придумаешь.

— Spanien, Portugal, Marokko.

— Und Russland?

— Nein, er macht Ferien in der Sonne.

— Darf ich sprechen nut «TransKom»?

— «TransKom»? — название, видимо, было ей незнакомо. — Ich kenne «TransKom» nicht.

— Sind Sie Frau Benz?

— Nein, ich bin Reinmachefrau, — уборщица.

— Danke.

— Bis dann!

Вешая трубку, Аркадий подумал, что узнал самое существенное, что можно было выяснить, не прибегая к помощи изображений на бумаге. Итак, он говорил с уборщицей, которая сказала, что Борис Бенц в ближайшие две недели будет находиться в летнем отпуске и что она никогда не слыхала о «ТрансКоме». Короче, Бенц уехал на юг погреться под средиземноморским солнышком. Очевидно, для немцев это было привычным делом. Когда он вернется в Мюнхен, Аркадий, скорее всего, уже будет в Москве. Он вытащил из кассеты факс, посланный Руди, и набрал напечатанный сверху номер телефона, с которого передавался текст.

— Алло, — ответил по-русски женский голос.

Аркадий сказал:

— Я звоню насчет Руди.

После небольшой паузы голос спросил:

— Какого Руди?

— Розена.

— Не знаю никакого Руди Розена, — речь несколько неотчетлива, словно на том конце говорили с сигаретой в зубах.

— Он говорил, что вы интересовались Красной площадью, — сказал Аркадий.

— Мы все интересуемся Красной площадью. Ну и что?

— Мне показалось, что вы хотели знать, где она находится.

— Шутите, что ли?

Она положила трубку. «По существу, она поступила так, как поступил бы любой нормальный человек, задай ему эту глупую загадку, — подумал Аркадий. — Нечего винить ее в своей неудаче».

На том же этаже он отыскал камеру хранения багажа. Две марки в день. Он сделал еще один круг по залу, потом вернулся, опустил в щель монеты, положил кассету в пустую ячейку и спрятал ключ в карман. Теперь он мог вернуться к себе в квартиру или снова пойти на улицу, не боясь потерять вещественные доказательства. Учитывая его состояние, проделанное было серьезным успехом. Но, принимая во внимание ограниченное время пребывания здесь — один день, если верить Платонову, — проделанное было не таким уж и большим достижением.

Он вернулся к стойке с телефонными книгами, открыл мюнхенский справочник на букве «Р»: Радио «Свобода» — Радио «Свободная Европа». Набрав номер, он услышал голос телефонистки: «PC — РСЕ».

Аркадий по-русски попросил соединить его с Ириной Асановой, затем, казалось, ждал целую вечность, пока их соединят.

— Алло.

Он считал, что подготовился к разговору, но, услышав ее, настолько растерялся, что потерял дар речи.

— Алло. Кто это?

— Аркадий.

Он узнал ее голос: он ведь слушал ее передачи. Но почему, собственно, она должна была помнить его голос?

— Какой Аркадий?

— Аркадий Ренко. Из Москвы, — добавил он.

— Ты звонишь из Москвы?

— Нет, я здесь, в Мюнхене.

В трубке стало так тихо, что он подумал, что прервали связь.

— Поразительно, — наконец вымолвила Ирина.

— Может, встретимся?

— Я слышала, что тебя реабилитировали. Ты все еще следователь? — сказала она так, будто удивление быстро переходило в раздражение.

— Да.

— Зачем ты здесь? — спросила она.

— По делу.

— Поздравляю. Если тебе разрешают выезжать, значит, очень доверяют.

— Я слушал тебя, когда был в Москве.

— Тогда тебе известно, что через два часа у меня передача, — послышался шорох страниц как бы в подтверждение, что она очень занята.

— Я бы хотел тебя увидеть, — сказал Аркадий.

— Может, через неделю. Позванивай.