Мартин Скотт – Фракс и ледяной дракон (страница 38)

Я смотрю на неё подозрительно.

– А тебе какое до этого дело?

– Мне не нравится видеть, что между тобой и твоей молодой барышней пробежала чёрная кошка.

– Макри мне не барышня.

Баронесса смеётся.

– Да ну? Тогда с чего бы тебе покупать ей цветы?

– Трудноописуемые неудачные обстоятельства.

– И скольким же женщинам ты покупал цветы?

– Ни одной. Но у тебя сложилось полностью превратное впечатление.

Баронесса выглядит довольной. Раздражает. Я благодарю её за книжку и говорю ей, что перед уходом хотел бы поговорить с Мерлионой.

– Она должна быть в своей комнате. Я позову слугу отвести тебя. И было бы прекрасно, коли ты справился бы по-быстрому. Мой муж может скоро появиться. Я должна тебе денег? Выданная сумма покрывает лишь несколько дней.

– Не важно. Ты ссудила мне денег на игру.

– И как продвигается игра?

– Хорошо.

Я следую за слугой Демелзос вдоль длинных, выкрашенных в белый цвет стен её летнего имения, раздумывая, что же со мной такое стряслось, что я отказываюсь от денег работодателя. Бросаю взгляд на книжку, что несу. Видимо, Макри попытается сломать её о мою голову.

Здесь, в своих комнатах, в безопасности от стрел и смертельных угроз, Мерлиона вновь предстаёт уверенной в себе девицей, которую я впервые встретил. В её глазах нет ни намёка на неудобства, когда она приветствует меня. Вдруг нахожу это раздражающим. Всем не по себе, а с чего ей не должно быть?

– О чём ты мне не договариваешь? – спрашиваю я её.

– Что, прости?

– Что-то об этом деле ты мне не договариваешь. Я хочу знать, что именно.

– C чего бы мне утаивать что-нибудь?

– Не знаю. Почему бы тебе самой не рассказать?

– Выглядит так, будто я тебя обманываю, – говорит Мерлиона.

– Можешь считать и так, коль тебе нравится. Так в чём ты меня обманываешь?

Тёмные глаза Мерлионы гневно сверкают.

– Возмутительно, – говорит она. – Что ты за сыщик такой? Ведь это именно мне угрожают.

– По-моему, ты догадываешься, из-за чего.

– Нет, не догадываюсь.

– Я прошёл по всем обычным путям, Мерилона. Любовники, соперники, деньги, наследственная грызня, шантаж. Ни один ни к чему не привёл. Людей просто так не убивают. Ну, уж точно не баронских дочерей. У кого-то есть причины убить тебя, и начинаю думать, что ты знаешь, за что.

– Не знаю.

– Ты лжёшь.

Щёки Мерлионы становятся пунцовыми от гнева. По крайней мере, я вывел её из себя.

– По всей видимости, ты просто не особо хороший сыщик.

– Я являюсь наипервейшей спицей в колеснице в расследованиях. Все это говорят. Выкладывай, что тебе известно.

– Я ничего не знаю.

– Ты не против того, что твой брат наследует всё, а тебе не достанется ничего?

Мерлиона удивлённо глядит на меня.

– Что? С чего бы вдруг?

– А почему бы нет? Именно рудники камней королевы твоей матери обеспечивают процветание семье. Теперь один она отдаёт Оргодасу на свадьбу. А когда твой отец умрёт, Оргодас унаследует остальное. Тебя это не злит?

– А что, если и так? – голос Мерлионы поднимается. Разозлилась вконец, хотя в основном на меня. – Какое это имеет отношение к делу?

– Не знаю. Может, это зацепка. Расскажи мне.

– Похоже, отец был прав на твой счёт, – говорит Мерлиона, восстанавливая самообладание. – Ничего-то ты не умеешь. Уходи.

Долго и пристально смотрю на неё, затем поворачиваюсь и выхожу из приёмной. На стене снаружи весит изображение её отца в полном воинском облачении. Скверно нарисовано. Самсаринцы никогда не разбирались в искусстве. Я начинаю не любить их столь же сильно, как и симнийцев.

Глава 26

Захожу в дом Арикдамиса и сразу же чую колдовство. Возможно, Лисутарида совершенствуется. Если она вообще когда-нибудь совершенствуется, в чём я не уверен. Может, всё само легко получается, и ей не требуется. В проходе появляется Арикдамис, печально бредя к входной двери. Давненько я не видел пожилого математика счастливым. Видно, приём гостей не согласуется с его образом жизни.

– Колдуны, – ворчит он, проходя мимо. – Вечно спорят.

– Кто спорит?

– Лисутарида и Ласат. И Чариус. Никто из них мне не по нраву.

– А Макри здесь?

– Она тоже спорит, – математик устало приветствует меня. – Нашёл мои чертежи самострела?

– Нет.

– Со мной покончено, – стонет он.

– Я бы столь сильно не выражался. Ты можешь начертить другие.

– Сложные математические расчёты делают это долгой задачей, – говорит он мне. – И зачем? Всё одно я окажусь опозоренным, когда раскроется, что их украли из моего дома.

– Лисутарида тоже окажется опозоренной.

– Как того и заслуживает, – говорит Арикдамис и высказывает злобно. – Ежели бы она могла контролировать своею неестественную жажду фазиса, они бы не исчезли.

– Не беспокойся, найдём мы твои чертежи.

Арикдамис не кажется убеждённым и печально качает головой, прежде чем удалиться. Как только он уходит, из дальнего угла дома раздаётся ужасный шум. Раздаются голоса и хлопает дверь. Я узнаю голос Макри, и с удивлением обнаруживаю, что она ругается на Лисутариду.

– Почему ты утащила меня оттуда?

– Потому что нам не о чем спорить с Ласатом.

– Почему, не о чём?

– Дракона надо посадить в клетку! – говорит Лисутарида. – Что ещё делать королю? Позволить ему беспрепятственно летать?

– Прежде всего, ему не стоило приводить дракона сюда, раз уж он собирался посадить его в клетку, – говорит Макри.

– Я на самом деле не понимаю твоих возражений. Ласату нужно разработать заклятие, чтобы удерживать его.

– Не подобающе это, – Макри говорит весьма огорчённо.

– Не подобающе? А что подобающе для дракона? Во всех случаях встречи с ними я пыталась их убить. И ты тоже.