Мартин Гринберг – Политика (страница 29)
– Боюсь, что там будет недостаточно конкретных деталей, но я сделаю это.
– Пошли также копии Блакберну и Меган в Калининград. И Вайнзу Скаллу тоже, пожалуй. Посмотрим, чего сможет достичь наш объединенный мозговой трест.
– Понял, – согласился Нордстрем. Он проголодался, и его ждал завтрак. Что еще?
– Окажи мне услугу.
– Валяй.
– Постарайся отказаться от своей привычки крутить телефонный провод при разговоре или хотя бы купи беспроводную трубку, – сказал Гордиан. – Я все время слышу какие-то шумы, вроде атмосферных.
Нордстрем нахмурился.
– Для вас, босс, я сделаю все, что в моих силах, – ответил он.
Глава 24
Чуть позже одиннадцати вечера Пит Нимец сидел в домашнем кабинете у своего портативного компьютера и внимательно читал письмо, присланное по электронной почте, которое только что появилось на дисплее и имело отношение к начатому Гордианом расследованию событий в России, получивших кодовое название «Политика»:
Ситуация: ответ 1 на приложение 1,3 (лично подписано и зашифровано) Ссылка на: «Политика»
Пит, сейчас два часа ночи в Вашингтоне, но я хочу закончить и, прежде чем лягу спать, загрузить в компьютер файлы с данными, о которых ты просил. Знаю, что ты сейчас, наверно, ждешь информацию и не сможешь оторваться от дисплея, пока она не появится перед тобой. Вот она – немного поверхностная, но это лучшее, что я смог сделать за короткое время. Советую просмотреть материал и расслабиться. Уже слишком поздно, чтобы я смог хорошо выспаться, но это не значит, что мы оба должны бодрствовать, чтобы приветствовать Волка.
С лучшими пожеланиями, Алекс Нимец передвинул курсор компьютера в окно заголовков меню, выбрал вариант загрузки, затем откинулся на спинку кресла и принялся ждать. У него на лице была легкая улыбка. Алекс оказывался прав так часто, что в этом было что-то сверхъестественное. И его догадки никогда не разочаровывали.
После того как передача закончилась, Нимец вышел из сервера «Интернета», открыл первый из трех файлов и пустил в ход прокрутку строчек.
Нимец пропустил следующий раздел; то, что Алекс называл «поверхностным», для других исследователей могло представлять собой академическую диссертацию.
Последующие параграфы были посвящены краткому содержанию соглашений, которые представляли собой скорее декларации о намерениях и принципах, чем официальные договоры. И тут Нимец заметил несколько фраз, которые привлекли его внимание:
Нимец прочитал эти строчки дважды, прежде чем продолжить. Его взгляд был прикован к экрану, он задумчиво пощелкивал языком. Казалось, что в этом отрывке содержался ответ на все вопросы, и это беспокоило его. Он никогда не доверял слишком очевидному.
Он допил остывший кофе и просмотрел конец файла.
Через десять минут Нимец закончил чтение досье, распечатал его на принтере, закрыл файл и открыл новый, в котором приводилась подробная информация относительно различных международных филиалов корпорации «Лиан-груп».
К полуночи он закончил чтение материалов присланных Нордстремом, и чувство, которое он испытывал, когда читал данные о Башкирове, только усилилось – решение проблемы казалось слишком уж простым, оно так и бросалось в глаза. По какой-то причине это напомнило ему поездку много лет назад в развлекательный парк «Место великих приключений» в Нью-Джерси. Там ты едешь по автомобильным дорогам через джунгли, где обитают дикие животные, однако самые опасные представители фауны находятся за прочной оградой, даже не очень хорошо скрытой.
Смысл посещения парка заключается в том, что у посетителя возникает иллюзия поездки на сафари, в то время как он остается в полной безопасности.
Потирая глаза, Нимец переписал копии файлов на дискеты, затем выключил компьютер и закрыл крышку. Отодвинув назад кресло, он встал, потянулся, повернул шею и пошевелил плечами, затекшими от долгого пребывания в неподвижности. Он испытывал одновременно ощущение усталости и возбуждения и знал, что теперь не сможет уснуть. В файлах скрывалось еще что-то, информация, которая пока ускользала от него, хотя находилась где-то совсем рядом.
Нимец покачал головой. Он испытывал отчаянное желание расслабиться.
Выйдя из кабинета, он пересек широкое пространство гостиной, затем столовую и кухню и остановился у своего личного лифта. Он нажал на кнопку вызова и, когда дверцы кабины открылись, поднялся на верхний этаж своего трехэтажного кондоминиума.
Здесь размещалась зона отдыха и физической подготовки, занимавшая весь этаж, по периметру которой шла беговая дорожка. Зона была разделена на четыре больших помещения: доджо, где он ежедневно занимался упражнениями, которые позволяли поддерживать необходимую форму для боевых единоборств; хорошо оборудованный гимнастический зал с боксерским рингом; стрелковый тир со звуконепроницаемыми стенами и комнату, куда он сейчас направлялся и которая представляла собой точную копию грязной филадельфийской бильярдной, куда он любил ходить в юности, учась игре у лучших мастеров, не говоря уже об отчаянных азартных игроках, способных творить чудеса с бильярдным кием. Среди них его отец не знал себе равных.
Нимец открыл дверь и вошел в бильярдную. Здесь стояли два ряда старинных столов, которыми много лет назад пользовались для чемпионатов, с выщербленными бортами и грубым зеленым сукном – эти столы были воссозданы и представляли собой точную копию тех, на которых играли тогда. Они были выровнены по нивелиру, чтобы малейшая неровность не могла повлиять на точность удара. Здесь же был установлен бар со стойкой для кока-колы, покрытый пластиком, с рядом вращающихся кресел, обитых искусственной кожей из винила. Тут же был музыкальный автомат фирмы «Вурлитцер» с неоновыми трубками и полным набором старых сорокопяток с записями рок-н-ролла. По стенам дешевые лампы источали тусклый свет, едва пробивающийся сквозь старательно сохраненный налет грязи.
Все эти памятные вещи Нимец купил в бесчисленных лавках, торгующих подержанными вещами, и на блошиных рынках, где он отыскал даже настенные откидные календари с голыми красотками, а также плакаты о давно ушедших в прошлое матчах и надписи, запрещающие несовершеннолетним принимать участие в азартных играх.
Единственное, чего здесь недоставало, это всепроникающего букета запахов пота, бриллиантина и табачного дыма, и несмотря на то что Нимец считал, что без этого признака подлинности можно и обойтись, он часто с тоской их вспоминал.
Он включил свет, взял из стойки один из своих двадцатиунциевых, сделанных на заказ киев и подошел к столу, достал шесть шаров из коробки, прикрепленной к одной из ножек, и расставил их полукругом у боковой лузы, решив потренироваться в точности, а не напрягаться в непрерывной игре. Прошло больше недели с тех пор, как он последний раз практиковался на бильярде.