Мартин Эбон – Светлана, дочь Сталина. Судьба Светланы Аллилуевой, скрытая за сенсационными газетными заголовками (страница 4)
Большинство из них совершило ознакомительные поездки в Ташкент, Москву, Ленинград и Киев, и они полагали, что могут рассказать нам, каким образом работает «социализм» в СССР, повторяя то же самое, что обычно говорили и о Пекине. Светлана вполне могла опровергнуть их самоуверенную точку зрения. Нет, они были бы только рады избавиться от нее. И теперь все, о чем она могла бы рассказать, всегда будут объяснять влиянием ее американского окружения или оказываемым на нее давлением. Наша бюрократическая совесть быстро умолкнет. Мы забудем о Светлане, как только она перестанет говорить о своей любви к Индии, к стране, которую недостаточно знает и которая официально отвернулась от ее любвеобильных объятий».
Похожие взгляды нашли отражение в редакционной статье независимого делийского еженедельника «Мысль», в которой говорилось, что индийское правительство «отказало Светлане в просьбе остаться в Индии из-за явного опасения вызвать открытое недовольство России», но что кабинету «следовало принять во внимание мнение общественности». Журнал утверждал, что министру иностранных дел Чагла «необходимо было честно признаться, что с целью избежать осложнений в международных отношениях или, выражаясь более откровенно, ради соблюдения национальных интересов правительство сочло наилучшим выходом для себя не создавать проблем из-за одного человека. Это, несомненно, привело бы к обвинению правительства в малодушии. Но это могло бы помочь ему в настоящем положении, которое хуже некуда. Господин Чагла открыто признался, что правительство боится сказать правду».
Еще одно мнение выразил молодой индиец, преподаватель экономики, который не принадлежал, как он сказал сам, ни к одной политической партии. Он посетил США по студенческому обмену, но не воспринял проамериканские взгляды. Он так представил свою точку зрения:
«Если бы я был на месте Сталина или, по крайней мере, Брежнева, Бенедиктов был бы расстрелян. Мы все слышали его презрительные высказывания об отсталости Индии. И мы не желаем слышать подобные речи от кого бы то ни было. Его настигло заслуженное возмездие. Что касается Аллилуевой, или „миссис Сингх“, она многого не поняла. Индия, в любви к которой она призналась, – проклятие для многих из нас. Мы всеми силами стараемся выкорчевать предрассудки и отсталость, религиозный экстремизм, который всегда приводил к конфликтам между общинами.
Имея такие чувства к Бриджешу Сингху и индуизму, она могла бы решиться, следуя древнему обычаю сати, сгореть на погребальном костре в Варанаси, а ее пепел был бы так же развеян над Гангом. Было бы и белое сари, и все, полагающееся обряду. Прошу извинить, если это звучит цинично. Но я не переношу таких экзальтированных женщин. Такими, обычно, были жены чиновников британской колониальной администрации. Возьмите американских туристов, для которых Индия – это прежде всего Тадж-Махал и аскетическое лицо Неру. Теперь случилась история с дочерью Сталина. Нам повезло, что она не открыла для себя Дхармасутры [древнейшие индийские сборники законов]. Наверно, вместо этого она сейчас изучает словарь бейсбольных терминов.
Индийский гуру Рамакришна [Светлана изучала основы его учения] был безумцем, как вы знаете. В данном случае не обошлось без ЛСД. Он описывает, как впал в религиозный транс при виде льва в зоосаде. В полном смысле слова, я не преувеличиваю. Напомню, что наши религиозные предания повествуют, что Вишну превращался в вепря. Серьезно, я не стал бы рассказывать подобные вещи туристам, но эта присущая им наивность всегда заставляла меня делать это. <…> Понаблюдайте за истощенными нищими в живописной Калькутте; слетайте в страдающий от голода штат Бихар, где нечего есть даже священным коровам! Индия, с которой знакомит „Кук энд сан“ под мелодию „Лунный свет над Гангом“, не имеет ничего общего с суровой реальностью нашей жизни.
Наша дремучая смесь религиозных верований должна уступить место таким основополагающим вещам, как рационально организованное сельское хозяйство и планирование семьи.
Светлане можно простить то представление, которое она имела о нашей стране, потому что она была, как я себе представляю, случайным гостем. Но вот что касается ее религиозного обращения, то в этом проявилось ее полное незнание индийской философии. Мне хотелось бы знать, какие книги об Индии она читала в Московском университете. Или о чем ей рассказывал Бриджеш Сингх. Может ли взрослый человек с претензиями на интеллект и личным интересом к Индии не знать об основных понятиях индуизма? Но я слышал, что ее привлек католицизм во время пребывания в Швейцарии. Давайте зададимся вопросом, какая наиболее распространенная форма христианства в англо-саксонском мире? Конечно, это англиканская церковь. И епископальная церковь в Америке. Прошу извинить меня за мой цинизм. По месту рождения и по паспорту я бенгалец; но я – индийский интеллектуал. Не принимайте все сказанное мной слишком всерьез».
Глава 2. Побег к свободе
Сжимая ручку чемодана одной рукой, а другой – поворачивая вращающуюся дверь, Светлана вошла на территорию посольства Соединенных Штатов в Нью-Дели. Сержант морской пехоты за стойкой регистрации был занят разбором ежедневной входящей и исходящей корреспонденции. Когда, не говоря ни слова, госпожа Аллилуева предъявила ему свой советский паспорт, сержант просто положил его на стол, лицевой стороной вниз. Отпустив курьеров, он взял ее паспорт и спросил, чем может быть ей полезен.
«Я – советская гражданка, – сказала Светлана, – и я хотела бы поговорить с кем-то из работников посольства».
Светлана сидела в комнате рядом с залом регистрации и ждала. В посольство был вызван консул Джордж О. Хьюи. Он принял Аллилуеву в своем кабинете, и, когда она представилась и сказала, что не желает возвращаться в Россию, Хьюи сразу же позвонил послу Честеру Боулсу, который был болен и соблюдал постельный режим. Тем временем Светлане предложили отдохнуть в кабинете первого секретаря посольства Джозефа Грина.
Согласно инструкциям Боулса, к Хьюи присоединились другие работники посольства. Они проинтервьюировали Светлану, разузнали подробности ее поездки и связались с Государственным департаментом для получения дополнительной информации и дальнейших инструкций. Они должны были сделать выбор между быстрым реагированием и дипломатической осторожностью. Была ли это действительно дочь Сталина? Она могла оказаться самозванкой, которую собирались использовать в целях русской пропаганды, да и просто какой-то беженкой, и к тому же не совсем нормальной.
Посол Боулс принял временное решение в ответ на просьбу Светланы о защите и помощи в организации ее отъезда. На самом деле, она не просила о «политическом убежище» в Соединенных Штатах. В этом случае американские власти должны были сообщить индийскому правительству о ее просьбе, независимо от того, собирались ли они предоставить ей убежище в США.
Принятое посольством решение после быстрой консультации с Государственным департаментом в Вашингтоне должно было дать дочери Сталина время составить планы на будущее, но в атмосфере полной свободы без всякого давления извне. Посол Боулс проинструктировал одного работника посольства, знавшего русский язык, агента ЦРУ, и поручил ему сопровождать Светлану в Рим по возможности на самом первом рейсе. Другой работник посольства, Роберт Ф. Рэйл, приобрел билеты для них обоих на рейс 751 австралийской авиакомпании «Квантас эйруэйс», отправлявшийся в Рим в 1:14 ночи 7 марта. На ее советском паспорте была проставлена американская виза, чтобы обеспечить беспрепятственный, по мере возможности, транзитный перелет через Италию. Она путешествовала под собственным именем, записанным в паспорте как «Светлана Аллилолев». В нем был указан последний адрес ее проживания в Нью-Дели – «10, Тьягараджа Марг». Дело в том, что нет дома под номером 10 на этой улице. Самолет вылетел из делийского аэропорта Палам согласно расписанию и без всяких происшествий в 7:45 утра по местному времени. Светлана остановилась в римской столице в частной резиденции господина Рэйла и персонала посольства США, чтобы подготовка к дальнейшему перелету не привлекала внимания общественности.
Советское посольство в Дели послало двоих работников в Калаканкар в поисках Светланы. В то время, когда опрашивали Суреша Сингха, они услышали по радио новость о ее прибытии в Рим. Посол Бенедиктов обратился к министру иностранных дел Индии утром 8 марта с протестом по поводу, как он назвал это, совершенного «похищения». В этот же вечер американский посол Боулс посетил министерство и объяснил, что Светлана добровольно пришла в американское посольство за визой, которую ей и выдали. Боулс затем передал Светлане в Рим просьбу индийского правительства вернуться в Дели, предоставив право самой принять решение, подчеркнув тот факт, что она не была «похищена». Светлана отказала в этой просьбе, утверждая, что обращение к ней было принято с подачи советского правительства. Она писала индийскому другу: «Я не желаю сейчас просить ни правительство Индии, ни кого-либо еще в вашей стране предоставить мне политическое убежище в Индии. Поскольку у меня все еще имеется советский паспорт, я не могу чувствовать себя в безопасности ни в Индии, ни в какой иной стране, на которую СССР в состоянии оказать давление».