Мартин Эбон – Светлана, дочь Сталина. Судьба Светланы Аллилуевой, скрытая за сенсационными газетными заголовками (страница 18)

Светлана оставалась рядом с телом отца; охрана и обслуживающий персонал дачи часто проходили мимо комнаты и смотрели на нее со смешанным чувством благоговейного страха и жалости. Она оставалась до тех пор, пока тело не забрали для проведения посмертного вскрытия, а затем бальзамирования. С ней не было брата Василия; она должна была в одиночестве переносить тяжесть утраты. Ей было тогда 28 лет.

Конечно, никто ничего не сообщал ей о происходивших событиях. Маленков, которого ее отец, по-видимому, выбрал себе в преемники, был в то время самой сильной фигурой в правительстве. Хотя Светлане он и не нравился, но все же его компетентность и активность сделали его весьма ценным помощником ее отца.

9 марта Маленков в своей надгробной речи назвал Сталина «величайшим гением человечества». Тело Иосифа Виссарионовича Сталина, урожденного Джугашвили, родившегося 21 декабря 1879 года в Гори, в Грузии, было перенесено в Колонный зал Дома Союзов в Москве для прощания. Сталина должны были положить рядом с телом Ленина в Мавзолее. Он был одет в желтовато-коричневый френч военного покроя. Его руки, одна немного короче другой, были вытянуты вдоль туловища. Американский корреспондент агентства Ассошиэйтед Пресс Эдди Гилмор обратил внимание на «удивительно нежные руки и тонкие пальцы» и отметил, что «даже в смерти этот суровый человек сохранил надменную осанку».

Множество живых и искусственных цветов украшали гроб. Ослепительный свет дуговых ламп и тихое потрескивание киносъемочных аппаратов контрастировали с похоронной музыкой струнного оркестра. Было слышно глухое шарканье ног тысяч пришедших прощаться людей.

Потом музыка стихла. Два человека вышли вперед: Светлана и ее брат Василий, которому было тогда 34 года. Молодая женщина подошла к гробу, наклонилась над ним и поцеловала отца в лоб. Василий стоял неподвижно с каменным выражением лица. Потом оба отошли в сторону, и гроб закрыли. Верхняя часть крышки была прозрачной, так что было видно лицо Сталина. Гроб с телом поместили в Мавзолее, хотя впоследствии его все же перезахоронили у Кремлевской стены.

Стоя перед гробом, дети Сталина по-разному выражали свои чувства. В присутствии множества людей Светлана проявила себя как любящая дочь, Василий – как замкнутый и почтительный сын. Василий предложил Светлане сигарету, она отрицательно покачала головой, и он зажег ее для себя.

Умер ли Сталин на самом деле естественной смертью, как о том было официально заявлено? Его правление было отмечено произволом и насилием, и потому не могли не распространяться слухи о причинах его смерти. При той обстановке в Москве в ту зиму все могло казаться возможным или даже вероятным. Страх был таким же реальным, как и московские ледяные ветры. Сам Кремль был окутан тьмой и сохранял молчание, от него можно было ожидать самых непонятных и непредсказуемых действий. В те последние месяцы перед смертью отца Светлане не удалось встретиться с ним и поговорить; он уже начал бояться всех, включая собственную дочь. Люди в его окружении пользовались в своих интересах развивавшейся у него манией преследования, опасаясь, что и они сами могут стать следующей жертвой. Избежать безумного гнева Сталина при разговоре с ним можно было, только перенаправив его параноидальное подозрение на какого-то другого человека.

Все его соратники постоянно соперничали друг с другом, и все сообща выступали против него: Маленков, Молотов, Каганович, Берия, Хрущев, Булганин, Микоян, Ворошилов. У них была обоснованная причина желать Сталину смерти. Или умрет он или они, один за другим. Но «убийство», как таковое, исключалось. Хотя Светлана публично поддерживает версию «естественной» смерти своего отца, она знает достаточно хорошо, что широко обсуждалось применение более утонченных средств устранения, чем открытое убийство, которые практиковались в Советском Союзе. Она сама боялась, что ее последний муж мог стать жертвой намеренно неправильного медикаментозного лечения.

Вполне возможно, что смерть Сталина была следствием «медицинского убийства». Джордж Ф. Кеннан, тогдашний посол США в Москве, который сопровождал Светлану во время перелета из Швейцарии в Соединенные Штаты, сказал спустя неделю после смерти Сталина, что сам воздух в советской столице был настолько напоен «страхом и ненавистью старого тирана, что, казалось, можно было физически ощутить их присутствие». Он высказал две догадки в то время. Первая, быстро забытая под влиянием событий: Сталин станет «главным идеологическим демоном Советского Союза и мирового коммунизма». Второе соображение Кеннана: люди в окружении Сталина или убили его, или были в какой-то степени «причастны» к его смерти.

Как выразился Кеннан: «Если Сталин и не сошел с ума, то он был близок к этому». Опытному американскому дипломату казалось разумным предположением, что подчиненные Сталина вполне могли убрать его не только ради того, чтобы спасти свои жизни, но и потому, что его психически нестабильное состояние «могло угрожать нормальному функционированию советской власти».

Обстоятельства, сопутствовавшие смерти Сталина, и факты истории Советского государства, основанного на господстве террора, делают весьма вероятным существование заговора с целью ускорить смерть вождя. Остается только предполагать, действительно ли можно говорить о намеренном неоказании медицинской помощи или провоцировании сердечного приступа, приведшего к параличу.

Болезнь Сталина началась не с тромбоза и мозгового кровоизлияния, которое, согласно сообщению врачей, он перенес в ночь с 1 на 2 марта. Ему предшествовали патологические изменения в его психике и физиологии, которые наблюдались в течение нескольких лет и которые только усугублялись его непредсказуемыми действиями. Доклад Хрущева 1956 года на XX съезде КПСС, в котором впервые было сказано о страхах ближайших сотрудников Сталина, стал кульминацией многочисленных заявлений и событий, потрясших весь коммунистический мир. Чистки во всех коммунистических партиях Восточной Европы привели к арестам известных деятелей, таких как Владислав Гомулка в Польше и Янош Кадар в Венгрии, ставших впоследствии главами государств. Такая политика была следствием психической неуравновешенности Сталина, которую использовали в своих целях ближайшие его соратники, такие как Маленков и Берия, хотя и они тоже опасались его непредсказуемой реакции.

Заключения врачей-психиатров, даже в отсутствие свидетельств терапевтов, сходятся в двух пунктах.

Во-первых, консервативную личность Сталина постепенно разрушали все усиливавшиеся симптомы маниакальной шизофрении. Во-вторых, это состояние препятствовало самоконтролю личного поведения; к тому же прогрессирующий атеросклероз привел к нарушению мозгового кровообращения.

В то время как люди в окружении Сталина пытались его всячески успокоить, стараясь отвести подозрения от себя и найти какую-либо иную жертву для удовлетворения его маниакальной подозрительности, у них были все основания бояться, что они окажутся среди последующих жертв.

«Медицинское убийство» – это традиционный прием работы советских тайных служб. Разбирая случай Сталина, известный российский юрист Марк Вишняк заявил, что если он все же «был убит своими ближайшими соратниками, то операцию мог возглавить и провести Лаврентий Берия, глава службы госбезопасности». Ссылаясь на факт, что Берия был убит другими участниками кремлевской клики несколько месяцев спустя, Вишняк утверждает, что если он и был «главным действующим лицом, то, в таком случае, хунта имела дополнительную причину избавиться от него как можно быстрее».

На протяжении всего времени существования советского режима медицинская администрация Кремля имела печальную славу «медицинского убийцы». Ведь в процессе лечения могут иметь решающее значение самые незначительные изменения: в дозировке лекарств, времени их приема. Совершенно невозможно доказать, каковы были истинные намерения врача, даже когда посмертное вскрытие может показать, что была совершена медицинская ошибка.

Обвинения и контробвинения в убийстве с помощью медицинских методов выдвигались постоянно, пока в Кремле существовала власть Сталина. Некоторые обвинения высказывались закулисно, другие представлялись обществу во время открытого судебного процесса. Эту тонкую грань между намеренным вредительством и неизбежной лечебной ошибкой можно проследить в случае Михаила Фрунзе, который сменил Льва Троцкого на посту наркомвоенмора в 1925 году. У Фрунзе была язва желудка, и по настоянию Сталина его прооперировали в Москве в этом же году. Смерть, наступившая после операции, вызвала широко распространившиеся слухи о ее возможной причине. В написанной советским писателем Борисом Пильняком «Повести непогашенной луны» была отражена художественная версия судьбы Фрунзе; утверждалось, что он был ликвидирован по приказу Сталина. Журнал, в котором была опубликована эта небольшая повесть, немедленно закрыли. Весьма возможно, что Сталин действовал под влиянием чувства грозившей ему опасности.

На одном из «Московских процессов», сфабрикованных при непосредственном участии НКВД, обвиняемые врачи, предварительно тщательно проинструктированные, сознались в совершенных якобы ими «медицинских убийствах». Имелось подозрение, что смерть прославленного пролетарского писателя Максима Горького, столь же необъяснимая, как и в случае с делом Фрунзе, была результатом одного из них. Он вернулся из-за рубежа в Советский Союз в 1932 году, и его творчество превозносила сталинская пропаганда. Однако он перешел на позиции критика советского режима. Горький, болевший туберкулезом в юности, внезапно заболел в июне 1936 года и умер. В те дни в Москве свирепствовала эпидемия гриппа. Если верить показаниям, представленным в суде, для лечения гриппа, перешедшего вскоре в пневмонию, писателю выписали повышенные дозы лекарств. Ягода был также обвинен в том, что он приказал пропитать шторы в комнате больного Горького каким-то отравляющим веществом.