Марта Зверева – Десять ночей с бывшим (страница 6)

– Минус сто баллов Гриффиндору! – Я аккуратно вывернул мизинец плешивого ублюдка, что сидел рядом с Соней за стойкой.

Ее глаза расширились:

– Ты что делаешь?

– Если бы ты это выпила, нам бы пришлось досрочно закончить наш спор и собеседование тоже. Рогипнол, наркотик изнасилований. По крайней мере на остаток вечера твое безжизненное тело было бы в полном моем распоряжении.

Соня сжала кулачки:

– Да ты что…

– Но это неспортивно… – я наклонился к ней близко-близко, якобы для того, чтобы она расслышала меня в этом шуме, а потом медленно лизнул ее в щеку, задержав кончик языка на коже. – В следующий раз следи за своим бокалом, конфетка.

И я удалился обратно на свое место, надеясь, что следующая попытка будет поинтереснее.

Ошибка Сони

После предупреждения Алекса я на всякий случай свои коктейли даже не ставила на стойку. Цеплялась за бокал двумя руками и не выпускала из виду, даже когда смотрела по сторонам. И на бармена тоже поглядывала подозрительно. До меня быстро дошло, что в таком месте он тоже может быть в доле. И тогда мне конец.

Хотя нет. Все же Шалаев сидит где-то там за спиной, бдит. Почему-то от этой мысли было даже тепло.

Подкатывали ко мне один за другим, но почему-то не оставались. Я пила и становилась все веселее. Задания выполнила, ни с чьим хером пока не оказалась. Найти охранников было вообще элементарно.

Кажется, было еще какое-то задание, но я его забыла… Он напомнит, я всех вспомню, точно! Я уже всех запомнила! А вот этот крашеный блондинчик вокруг меня уже пятый круг нарезает. Мышцы у него поменьше, чем у Алекса, зато на роже нет такой ярко написанной спеси. В принципе, если бы не мой бывший за спиной, я бы с этим замутила…

Хотя что мне мешает? Оставлю ему телефончик и когда будет время и не будет Шалаева, встретимся! А?

В следующий момент блондинчик как-то оказался на соседнем табурете, заказал мне «что там девушка пьет» и мы безумно ржали над его анекдотами, которые он рассказывал, повторяя по два раза. Причем второй раз был гораздо смешнее!

В клубе становилось жарко, музыка звучала громче, и я подумывала, не сходить ли потанцевать. Вреда ведь не будет?

Попыталась найти Алекса взглядом, чтобы «отпроситься». Чтобы он не решил, что меня уже насилуют в сортире, когда не увидит за стойкой. Но толпа стала гуще и его столик заслоняли танцующие люди. Он вообще следит за мной или как?!

Блондинчик прокричал мне на ухо:

– Идем подергаемся!

Я восторженно кивнула, одним глотком добила коктейль, все равно же после возвращения его небезопасно будет пить, и уцепилась за его руку.

Я была хороша! Как я была хороша в этом кислотно-розовом свете, под этот ритм бьющая бедрами, изгибающаяся, в томном наклоне демонстрирующая ложбинку меж грудей…

У парня аж штаны дымились!

Я несколько раз обернулась, разыскивая Алекса взглядом, но потом забила. Ничего особенного не происходит. Я просто танцую. Никакой опасности, он же не будет меня насиловать прямо посреди танцпола?

Пот стекал капельками по вискам, хотелось пить, но бегать туда-сюда было лень. Я пошатнулась, блондинчик оказался рядом и предложил:

– Выйдем подышать? Жарко.

– Окей!

Столик Алекса у самого выхода был пуст, я заметила это, когда мы шли мимо. Наигрался, малыш? Понял, что я права? А раз меня больше не развести, то смысла высиживать нет!

Про тест я не успела подумать. Потому что мы вывалились на свежий воздух, я дышала им и никак не могла надышаться и даже не поняла, зачем последовала за блондинчиком за угол. Вроде как держала его за руку и забыла выпустить.

А он даром времени не терял. Стоило нам скрыться с глаз единственной камеры над входом в клуб и покинуть освещенный участок, как тут же, даже далеко не ходя, ту самую руку, за которую держал, завернул за спину каким-то хитрым приемом. Я успела только пискнуть, а он уже зажал мне рот рукой и грубо повалил на землю.

И вот тут я поняла свою ошибку!

Думала-то я, что сейчас буду сопротивляться лицом к лицу, как с Алексом! Что буду кусаться, бить лбом и применять другие хитрые приемы, но я оказалась позорно лежащей на животе поперек собственной сумки, по которой еще и неудобно елозила.

И мудак этот крашеный прижал меня коленом, выпустив руку, зато лицо вдавил в мягкую землю, которая забивалась в рот и не давала дышать и кричать. Дергалась я бестолково, никак не могла вырваться, даже ни на секундочку не получалось. А парень тем временем не терял время зря и уже перерезал ножом мои трусики, задрал и так не слишком длинное платье и моя голая жопа оказалась перед ним как на ладони!

Лязг пряжки, вжиканье молнии и мерзкое сопение доносились до меня как сквозь вату. До последней секунды я не верила, что это и правда происходит со мной, пока между бедер не скользнуло что-то отвратительно теплое и влажное и ткнулось прямо… Господи, меня правда насилуют!

Шалаев, бля, твою мать, где ты, ублюдок ебучий?! Ты обещал тут быть, обещал меня страховать! Шалаев!!!

Но если я думала, что происходящее ужасно, я просто не догадывалась, что может быть и хуже. Почти вонзившийся в меня насильник вдруг остановился и… раздвинул мою жопу.

– А может тебя в шоколадный глаз натянуть, а, красотка? – Услышала я его сиплый голос.

Он отхаркался и сплюнул мне… прямо туда! И еще шире, до боли развел булки.

– Ну что, Сонечка, ты этого хочешь? – Вдруг раздался в стороне такой знакомый, такой родной голос Шалаева! – Или все же можно изнасиловать девушку, которая против?

Алекс. Проигрыш

Стальной носок ботинка с хрустом вломился в рожу мудака, и тот отлетел в сторону, шарахнувшись о забор. Сонька что-то там пищала, я не вслушивался. В крови гудел адреналин, зажигая ярость и желание убивать.

Пока еще живое тело заворочалось, начало издавать звуки, но я разогнался и впечатал его башку в забор с еще большим остервенением. Первый раз я боялся задеть малышку, теперь меня ничего не останавливало. Я бил и бил его, проламывая ребра, превращая печень в отбивную и кроша почки в хлам. Пару раз подпрыгнул на голени, наслаждаясь влажными звуками и отошел, улыбаясь, только когда он перестал подергиваться.

Пусть отдохнет, кавалер.

К утру найдут, если повезет. Камер тут нет, свидетелей тоже. Он же не зря волок сюда Соню. Вот пусть и пожрет собственного варева. Другие ублюдки в эту ночь тоже передумают использовать этот закуток как будуар для эротических игр.

Вернулся к Соне, которая уже сидела на земле, ревела и одергивала платье.

Подхватил ее под локоть, помогая подняться, но ноги ее подломились и она чуть не рухнула обратно. Вздохнул, поднял на руки и так понес к машине.

Она уткнулась зареванным грязным лицом мне в толстовку и неожиданно кольнуло странное теплое чувство к этой дурочке, шмыгающей носом мне в подмышку.

Пискнула сигналка, я открыл заднюю дверь и попытался сгрузить ее туда, но Соня уцепилась пальчиками за мой ворот и заплакала:

– Нет, пожалуйста, хочу с тобой рядом, пожалуйста!

Если баба в истерике, убеждать ее, что на заднем сиденье «крузака» у меня точно не прячется пара насильников, совершенно бесполезно.

Со мной, так со мной. Будем надеяться, менты нам не встретятся и не заинтересуются испуганной грязной девкой без трусов у меня в машине.

Вырулил на шоссе и даванул под двести, чтобы скорее вернуться домой. Соня плакала, размазывая грязь по щекам.

– В бардачке салфетки, – кинул ей. – Вытрись, занесешь в царапины грязь, будешь вся в шрамах.

– Ты ждал! Ждал! Пока он меня трахнет! – Вдруг истерически вскрикнула Соня, ударяя кулачками по панели перед собой вместо того, чтобы ее открыть.

– Идиоточка моя… – нежно сказал я, не поворачивая к ней голову, а то улететь на скорости в кювет слишком веселое развлечение. – Только ради тебя. А то сказала бы, что у тебя все было под контролем. Пришлось бы повторять шоу.

– Мудак… – пробормотала она, свесив голову и завесив волосами лицо.

Мудак так мудак.

У дома не стал даже пытаться ставить ее на ножки, сразу подхватил и донес до ванной. Поставил у душа и потянул вверх платье. Апатичная Соня вдруг задрожала крупной дрожью и начала сопротивляться, но я раздраженно дернул платье:

– Чего я там не видел, блин?

– А… Да, – и она расслабилась, позволив мне раздеть ее догола и даже усадить на табуретку. Я достал аптечку, смазал перекисью ее слегка стесанные коленки, протер спиртовым тоником лицо, очерчивая ватным тампоном тонкие черты моей красавицы. Она только морщилась иногда, но плакать уже перестала. Только подрагивала слегка, и это состояние ее мне очень не нравилось.

Она покорно поднялась, зашла в душевую кабинку, когда я подтолкнул ее и только вяло сказала:

– Выйди.

Я пожал плечами. Перерезать себе вены тут было нечем, а утопиться ей не хватит терпения, так что спокойно ушел в гостевую ванную, по пути сунув ее шмотки в мусор. То же самое проделал со своими штанами, а вот ботинки просто отмыл от брызг крови. Принял душ, вымыл голову, и все равно вышел раньше нее, так что осталось время затопить камин и постелить перед ним несколько плотных одеял и накидать подушек.

Так что, когда Соня вышла, завернутая в полотенце, я похлопал по месту рядом с собой и сказал:

– Иди сюда. Будем обсуждать условия возвращения твоего проигрыша, дорогая.

Вот тут она вспыхнула! Полыхнула ядерным взглядом из-под мокрых прядей!