Марта Заозерная – Развод. Я тобой одержим (страница 11)
Марат, наконец-то, меня отпускает, но я не ухожу. Наблюдаю за тем, как он опускается на корточки. Поднимает скромное украшение с пола, с недоверием крутит его в своих пальцах.
– Ты его хранишь до сих пор? Я не знал, – говорит, вскидывая голову, взглядом ищет во мне что-то.
Мы с ним в этот момент об одном думаем. Я уверена в этом.
Не уберегли.
Вот только Марат меня сильнее, а я не могу справиться. Обхватив себя за плечи, несусь в ванную комнату.
Только там дверь закрывается изнутри. Муж не хотел, но я уговорила поставить замок. Думала, что жить мы тут будем долго, и мне понадобится укромное местечко, когда от малышей придется прятаться. Шутка, конечно, но иногда хочется знать, что никто не зайдет в неподходящий момент.
Закрывшись, сползаю по стене на пол. Сжимаюсь в комочек, продолжая обнимать себя, и жду, попутно стараясь успокоиться.
Будь Марат проще, я бы уже сбежала. С ним же так не получится. Не тот человек. Должен сам отпустить. Обвести вокруг пальца влиятельного мужчину лишь в сказке можно, а моя жизнь сказкой только казалась.
Если он действительно разозлится, мне жизни не будет. Купить можно всех.
– Аврора, открой дверь.
Я не готова.
Первые несколько ударов в дверь глухие. Он сдерживается. После того как не издаю ни звука, стучит сильнее. Дергает ручку. Она скрипит жалостно. Прямо как я.
По дверному полотну, соприкасающемуся с моим плечом, идут волны вибрации.
– Ро, живо дверь открывай!
В защитном жесте ладонями живот накрываю. Мне так горько… Марат не ударит. В это я пока ещё верю, но мне так обидно, что жизнь нашего малыша начинается с подобных моментов.
Крошка заслуживает лучшего. Он ведь нас с Маратом выбрал! Мы должны соответствовать!
– Я не хочу с тобой разговаривать! – голос скрипит, будто и не мой вовсе. Из-за душащих слез не могу контролировать интонации. – Ты и так всё… всё сказал.
– Ро, я не прав был. Открой чертову дверь! Нам надо поговорить.
Ну надо же! Редкий случай, когда он признает свое несовершенство.
– Зачем? Ты ещё способ меня унизить придумал?!
Голова трещать начинает, будто мозг раздувается словно воздушный шарик.
Я не могу!
Не выдержу ещё раз услышать подобное.
Перестаю воспринимать время. Марат ещё несколько раз просит меня открыть дверь, после чего с замиранием сердца слышу, как он начинает вскрывать замок. Тот щелкает. Мгновение, и дверь распахивается, с грохотом ударяясь об стену.
Не знаю, что сильнее воздействует на мои нервы – запах алкоголя или неукротимая энергия мужа.
– Я попросил тебя открыть дверь. По-хорошему попросил, – его спокойный голос холодит кожу. Злобные, кусачие мурашки бегут как во время судороги.
Он смотрит на меня, сидящую на полу, сверху вниз, что лишь усиливает и без того колоссальное физическое превосходство.
Пытаюсь на ноги подняться, но они не слушаются. Обмякли и за малым не шатаются из стороны в сторону.
Он считывает. Наклоняется и как пушинку меня отрывает от пола, ставит на ноги. Смотрит строго.
– Отпусти меня, – разом прошу обо всем. И хватку ослабить, и дать развод.
Неожиданно он притягивает к себе, сжимая одной рукой локоть, а вторую переместив на затылок. Секунда – и я уже прижата к его крепкой груди.
Первым же касанием дух выбивает.
– Не смогу…, – глубокий вдох. Марат мои волосы нюхает.
Цепенею и не могу пошевелиться.
На секунду мне кажется, что всё стало как раньше. Легкое замешательство.
Зачем он это делает?!
– Ро, малышка, давай попробуем начать заново? – предлагает севшим голосом. – Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю.
***
Дико недоумеваю. Просто нет слов.
Его признания – самое жуткое издевательство… Неужели совести и капли не осталось? Видит же, как мне больно! Я сотрясаюсь в его руках, а он добивает.
Слишком жестокий спектакль!
Пытаюсь вырваться, но муж наматывает на свой кулак пряди моих волос и оттягивает назад, заставляя смотреть в его глаза. Мне страшно, боюсь в них утонуть. Манящая ледяная бездна. В них пропасть – проще простого.
Во рту пересыхает. Даже попросить меня отпустить не удается. Тело слабеет.
В рывке прижимает меня к стене и наваливается сверху, фиксируя своим телом. Освобождает руку, удерживавшую меня ранее. После чего проводит костяшками пальцев по моей скуле, растирает её.
Его взгляд скользит к моим губам, и в этот момент меня пробивает током.
В его глазах мелькает смесь боли и отвращения. Это действует на меня словно пощечина отрезвляющая.
Подаюсь вперед, чтобы его оттолкнуть, но муж, как и всегда, действует на опережение. Тянет за волосы с такой силой, что я охаю, судорожно хватая ртом воздух. В этот момент Марат впивается в мои губы требовательным поцелуем. Чувствую на своем языке его вкус, перемешанный с виски.
Пытаюсь стиснуть зубы, но снова не выходит. Его язык уже вовсю мой рот исследует.
Марат распоряжается моим телом, как и раньше.
Невыносимо хочется плакать. Снова стараюсь его оттолкнуть. Муж взглядом приказывает бросить эту затею.
Не сейчас.
Несколько раз коленом бью его по ноге. Марату мое сопротивление надоедает. Он отстраняется и смотрит так, будто не понимает природы моего недовольства.
– Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался! – выпаливаю, глотая колючий ком, в горле образовавшийся.
В его светлых глазах мелькает адово пламя.
Одним резким движением он перехватывает обе мои руки и, крепко держа за запястья, прижимает к стене над моей головой.
– А чьи прикосновения тебе нравятся?! – рявкает мне в лицо. Он в бешенстве. – Кто к тебе ещё кроме меня прикасался? Нашла с кем сравнить?
Если бы у меня спросили, можно ли свихнуться за пару секунд, я бы ответила – да!
– Что ты несешь?! – шепчу.
До мужа у меня никого не было.
Ещё до появления Марата в моей жизни, со мной пару раз происходили нехорошие вещи, но они всегда заканчивались побоями, а не сексом, слишком уж я была несговорчивой.
– А что я думать должен? Мои прикосновения тебе резко противны стали.
Надменный тон последней каплей становится.
– Ты мне изменил! – кричу и бьюсь одновременно. – Я видела тебя с другой женщиной! Ты её трахал! Мне противно с тобой…
Успокаиваюсь так же резко, как и вспыхиваю. Виной всему стена безразличия в его взгляде. Нисколечко нет сочувствия или раскаянья.
– Жа-а-аль, – выдает протяжно. – Значит, тебе придется терпеть. Потому что, и заруби это себе на носу, ты только моя!