Марта Заозерная – Измена. Я умею быть сильной (страница 6)

По наивности на тот момент мне показалось, что это была любовь с первого взгляда. Та самая, раз и на всю жизнь.

Я взгляд на него боялась поднять, чтобы он ненароком не догадался, что очень сильно понравился. А уж когда подошел познакомиться… Бедное мое сердце остановилось. Таким сильным было впечатление.

На тот момент я не знала, что мужественная внешность – квадратный подбородок, прямой нос, высокие скулы и цепкий взгляд – это не только красиво, но и многое говорит о характере.

Стальная решимость, неукротимость и поражающая настойчивость шли в комплекте.

– Вика, – получаю легкий тычок в спину от Феди. – Ты решила Арсеньева напугать, что ли, сразу? Смотришь так, будто мы пришли уже решение суда исполнять, а не просто побеседовать.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, о чем речь.

Увидев мужчину, я вспомнила о муже и напрочь забыла обо всем остальном.

Возможно, парни были правы, и мне стоило уехать домой.

Но, если честно, мне страшно. Я боюсь того, что меня ждет в родных, казалось бы, стенах.

– Всё в порядке, – говорю так же тихо.

Первые минут пятнадцать уходит на стандартную процедуру. Представляемся, излагаем цель своего визита, предлагаем ознакомиться с документами.

Мужчина приглашает нас в свой кабинет.

До того как успеваем войти, к нам присоединяется Рома.

Меня начинает потихоньку поднакрывать. Наверное, просыпается осознание.

Жизнь уже прежней не будет.

Случалось всякое, мы с Максом нередко спорили, выясняли отношения – чаще всего в тех случаях, когда я не хотела уступать ему в принципиальных для себя вопросах, тем не менее я его очень любила. Очень и очень сильно.

Чего ему не хватало?

Скажу избитую фразу, но я уверена, что он со мной был счастлив. Я видела эмоции в его глазах. Такое не сыграть.

Если говорить об интимной составляющей семейной жизни, то там тоже проблем не было, как и ограничений для него.

Мы переглядываемся с Ромой, и я взглядом прошу его начинать. И не потому, что мне сейчас совсем не до работы, просто мы с годами выработали определенную тактику. Лучше, когда женщина не лезет вперед мужчин.

Я максимально включаюсь, когда Рома порядком надоедает подследственным своим напором, и они готовы идти на контакт.

Минус моему профессионализму, но я слушаю только часть их разговора.

Меня больше волнует другой вопрос.

Как я расскажу детям?

Женя очень близок с отцом. Ева – любимая папина дочка.

Дети без ума от отца, и он всячески подогревает их чувство поблажками, подарками и своим вниманием.

Это ужасно, и я никогда так не смогу, но всё же понимаю тех женщин, которые стараются ради детей закрывать глаза на пороки мужей. Мерзко и противно до боли, но одному Богу известно, как оно – тянуть самой всю семью.

На примере мамы я видела, насколько это непросто.

Она и свекровь ровесницы, но выглядят так, будто между ними лет пятнадцать разницы есть. Одна моложавая, а вторая – моя безумно любимая – очень уставшая, с глазами, полными необъятной тоски.

Мы со Стасом всячески стараемся скрасить её жизнь хотя бы на пенсии, но это трудно. Характер никуда не деть, и помощь она принимает со скрипом. Потому что не привыкла.

Кривить душой не буду, я бы не хотела себе такой жизни.

Рома лаконично вводит Арсеньева в курс дела. Неуплата налогов в особо крупных размерах, участие в преступных схемах, направленных на хищение бюджетных средств… Там такой красивый букет, что им можно похвастаться в определенного круга компаниях, по типу: «Кто больше?!».

– Несколько раз Вас, Владимир Олегович, вызывали на допрос.

– Я был за пределами страны. Вот только вернулся. Походу, очень вовремя, – усмехается.

Он из тех, кто думает, что сможет решить всё деньгами.

Нисколько не беспокоится.

Ну что же… Ему же хуже.

– Когда Вы сможете подъехать к нам, – тон Ромы становится более серьезным.

Наконец-то. Значит, скоро закончим.

– Называйте время, мы с адвокатами приедем, – обводит нас ленивым взглядом.

До чего же тип неприятный. Толку, что хорош собой, если за версту несет высокомерием.

Они успевают только обговорить время, Рома ещё делает запись в своем блокноте, чтобы ничего не забыть и подготовить повестку, как Арсеньев концентрирует внимание на мне, потеряв интерес к следственным мероприятиям.

– Так, значит, это Ваш муж сношал здесь, – кивает в сторону дивана, на который я старалась не смотреть всё это время, – мою супругу.

Он усмехается, черты лица заостряются, но он не выглядит ни оскорбленным, ни злым. Просто констатирует факт.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать личные темы, – божечки, с каждой секундой держаться всё тяжелее. Сколько раз меня еще унизят сегодня?! – Они к делу не относятся.

– Окей. Обсудим их в другом месте, хотя я уверен, юристы очень заинтересуются этим вопросом, – хищно улыбается, давая понять, что Макс усложнил мою жизнь по всем фронтам.

– Единственное место, где я могу что-либо с Вами обсудить – это мой кабинет. Дверь прямо напротив кабинета Романа Ивановича, – приветливо улыбнувшись, стреляю глазами в коллегу. – Мы закончили?

Уточняю скорее для галочки. Потому что на деле мне становится нечем дышать и нужно торопиться на воздух.

Уже по пути на парковку нахожу в телефоне сообщения от сына:

«Мама, когда ты приедешь домой?»

«Мама, срочно приезжай!»

Глава 5

– Где мои дети?

Влетев в дом, первым делом замечаю Максима. Он стоит в тамбуре, опираясь бедром о комод.

Ждет меня. В этом сомнений нет. Подготовился.

– Где они? – повторяю вопрос, так и не дождавшись ответа.

– Вика, тебе нужно успокоиться, – оттолкнувшись, делает шаг ко мне.

– Даже не приближайся, – рявкаю. – Я очень плохо себя контролирую. Не дай бог, сделаю что-то с твоей наглой судейской рожей, заморишься рихтовать.

Меня колотит.

Справляться с собой становится всё тяжелее. Сейчас мы наедине, и желание разорвать его на мелкие части почти что непреодолимо.

Как он мог?

Как вообще в его якобы светлую голову пришла такая тупая идея, как совокупление с неизвестной телкой в людном месте?! Хорошо, не увидела б я, увидели бы другие. Скандалу всё равно быть. Разве не так?!

Вон, Арсеньеву донесли спустя полчаса после приезда. Не удивлюсь, если уже весь город в курсе!

Как же его хваленая безупречная репутация?!

Когда он стал самым молодым судьей кассационной инстанции в нашем федеральном округе, то был очень горд и утверждал, что его быстрому назначению послужили кристально чистый нравственный облик и репутация порядочного семьянина.