Марта Заозерная – Без тебя (страница 52)

Слезы пекут глаза. Вновь их отпускаю. Я так старалась подготовиться, слова подобрать, но всё равно не выходит. Причиняю ему слишком сильную боль.

Вы любили когда-нибудь так, что дышать невозможно было без человека? Все мысли о нём. Каждая поставленная цель связана с ним. Но в тоже время знаете — ни за что к нему не притронетесь, пока он счастлив с другой. Я знаю все грани боли, и моральной, и физической, но определить, какая из них тяжелей переносится не могу.

Как бы его мои слова ни обижали, уверена — так будет лучше. Маме, правда, нужно заточить смысл в ком-то, иначе она жить не умеет. А Сереже вдохнуть полной грудью.

Я помню его на их с Машей свадьбе, тогда он был совсем не такой. От него веяло счастье, а сейчас пустота в глазах, да такая, что я не могу в них смотреть, не задыхаясь при этом. Не хочу думать, что я причастна к этому. Он так много для меня сделал и вот итог.

Сережа боится меня расстроить излишне, никто не хочется жить с чувством вины. Поэтому соглашается подумать, мягко попросив меня об этом не беспокоиться.

Самое тяжелое время суток — ночь. Они бессонные.

Поднявшись ноги, иду к детской кроватке, дыхание затаив. Если я хочу быть оправданной в чьих-то глазах, то это только она.

Касаюсь маленькой ножки. Умиление захватывает меня, словно вихрь.

Наклоняюсь и целую маленькие пальчики.

Лучше прожить день счастливым, чем годы в несчастье.

— Моя прелесть, прости меня, пожалуйста, за этот поступок. Прости за то, что без себя тебя оставляю. Бабушка и папа тебя будут любить очень. Будут заботиться о тебе. И я тоже. Обещаю всегда быть рядом с тобой, даже когда ты меня видеть не будешь, — не разрывая контакта, опускаюсь в рядом стоящее кресло. Она такая маленькая, но чувствует многое. — Мне очень жаль, малышка, что я немного растеряла себя на пути к твоему папе. Если бы я знала, что так повезет, я бы ждала. Ждала столько, сколько потребуется. Но я не знала… и мечтать не могла. Мне хочется, чтобы ты, моё маленькое солнышко, мечтала всегда. В детстве, в юности и когда станешь старше. Папа и бабушка позаботятся, чтобы мечты стали явью. И я тоже, прелесть моя. Я тоже…

Глава 46

Сергей

Сижу в тачке под подъездом. Смотрю в окна своей бывшей квартиры. Десять минут. Двадцать. Время идет, а я так и не решаюсь подняться.

Свет в детской гаснет. Значит, Маша начала укладывать Колю спать. Максимум полчаса и можно подниматься.

При других вводных, возможно, моя реакция была бы другой. Но сейчас я тупо охреневаю.

Неудивительно, что они подружились когда-то. Бьют обе наотмашь. Я стараюсь прийти к пониманию, но это трудно. Нереально. Будто катком…

Маша, моя Маша решила собой пожертвовать. Ради чего? Неужели думала, что я смогу спокойно жить после подобного? Как я вообще должен существовать после такого? Эта жертва, стало ли после неё лучше? Здесь и сейчас я бы выбрал пулю в висок, чем действительность окружающую. Во мне духу не столько, сколько в Маше, я чувство вины не вывожу.

Сафи. С ней картина не лучше. Я сразу не был в восторге от той среды, в которой она вращалась, но кто я такой, чтобы ей указывать. Зато сейчас, когда она рассказывала, о том, каким способом ей от Майкла пришлось избавляться, у меня волосы на дыбы встали.

Она предупредила, что как только «это» случится, в СМИ поднимут шумиху. Всё уже подготовлено, интервью на горячую тему взяты. Вытрясут максимум из случившегося.

Слишком кощунственно. За гранью моего понимания.

И если с этими уродами я ничего сделать не смогу, но с Марусиными дела обстоят немного попроще.

Если даже меня уволят после этого, я не расстроюсь.

Тянусь за телефоном, валяющимся на пассажирском сидении. По памяти номер набираю.

Два гудка и вызов принимают.

— О, Серый, ты как раз вовремя. Я собирался утром тебя набрать. Как там Яра?

Голос Лехи звучит очень бодро. Несвойственно для чувака, мертвым считающимся.

Он вышел на связь спустя несколько месяцев после подрыва. Попросил передать Саяре, что с ним всё в порядке, но появляться, пока не намерен. Дела есть.

Нетрудно догадаться какие.

— Слезы горючие по тебе не льет. Уж прости, — продолжаю следить за окнами. Если Маша не уснула вместе с нашим сыном, то скоро свет зажжется на кухне. Она придет пить чай с конфетой. Строго одна штука. — У меня к тебе дело есть, — опускаю прелюдии никому не нужные.

— Расстроил ты меня, конечно. Хотя я и так знал, что пролетаю. С Данияром она такой слащавенькой не была. Больно смотреть…

Леха глумится сам над собой. Сентиментальности у него по нулям, но каждый проявляет свои чувства по-разному. У него нестандартный подход. Сделать ради Яры он готов многое, но признавать свои чувства никогда не станет.

— Спирин, дай угадаю. Ты хочешь заказ сделать двойной? Двойной эспрессо для своей родственницы и ещё кавалера? — в его голосе слышится воодушевленное предвкушение.

— Хочу, чтобы ты мне их нашел. По моей информации они вернулись в Россию.

Не хочу, чтобы эта сука приближалась к Маше. Зная добродушие последней, ничем хорошим такое общение не закончится.

— Ой, блин, прости! Ты их засадить, что ли хотел? Мне тебя расстроить придется — ничего не получится. Серег, извини, если бы я знал…, - игриво причитать начинает. — Ты ведь меня простишь по старой дружбе? Как-никак мы с тобой очень любим одного и того же человека. А его, человечка этого, хотели взорвать. Такое у нас не прощают, — вот теперь он становится предельно серьезным. — Никому пока не говори. Не все вопросы пока решены. Как только — вы их сами найдете.

Что тут скажешь? Руины собственной жизни мне ещё долго изучать придется. И, похоже, теперь и у меня от Маши секреты появятся.

— Не расстраивайся особо. Я слышал ты и с младшим Руфицким неплохо так развлекаешься, — Леху подобные темы изрядно забавляют.

В кухне загорается свет, и я теряю интерес к нашему с ним разговору.

Спустя минуты набираю Маше сообщение:

«Можем поговорить? Я приехал».

Ответ приходит незамедлительно. Она пишет, чтоб поднимался и подходит к окну. Выглядывает, ища меня глазами.

Такая же славная девочка, как и пару лет назад. Исполосовали при этом мы друг друга более чем.

Как только дверь в квартиру открывается, я встречаюсь с ней взглядом. Стоит перепуганная. В глазах гамма чувств, от страха до нежности.

— Что-то случилось, Сереж? Что-то с Сафи? Почему ты решил ночью приехать.

Как ей объяснить, что я сам себе больше вампира напоминаю, чем человека? Это настолько ненормальная тема, то лучше и не начинать.

С каждым днем моя крыша отъезжает всё дальше.

Из позитивного — общение с детьми.

— Всё в порядке. Хотел с тобой поговорить наедине.

— А-а-а, — тянет она, сложив губки в буковку «о». Резко несколько шагов делает. — Проходи. Чего мы стоим на входе. Я растерялась немного.

Да я и сам тоже.

Сказать хочется многое, но я понимаю — и половины озвучивать не стану.

Хочу, чтобы она восстановилась.

Я не уверен, что её характер в корне изменится, для многих такое невыполнимо. Но жить дальше и радоваться жизни, вполне. Просто нужен толчок. И убрать всё, что может заставить откату случиться.

— Мы с Коляшей сегодня пельмени лепили, ты будешь? — спрашивает она, словив мой взгляд в зеркале, пока я мытьем рук занимаюсь.

Наши глаза встречаются. Она немного мешкает, обхватывает ладонью локоть другой руки.

Один из её триггеров я…

— Я не голоден. Могу с тобой за компании посидеть. Опять забыла поесть?

— Да ну что ты! Мы с мелким налопались. У тебя завтра с ним всё в силе? Коля ждет.

Киваю.

— Конечно, я за ним утром заеду.

— Ты не останешься? Уже поздно, — она оглядывается по сторонам, словно хочет время на часах посмотреть, но они у нас на стенах нигде не висят.

— Поеду к себе. Мне с утра нужно на работу заехать, — и документы забрать. С сегодняшнего дня у меня официально появилась дочка.

— Так выход…, - начинает, но тут же спохватывается. Закрывает одну сторону лица ладонью. — Нет, пошли всё-таки, я съем что-нибудь сладкое.

Когда она запихивает в рот четвертую по счету конфету, ко мне понимание приходит — обязательно справится.