Марта Заозерная – Без тебя (страница 29)

Пару месяцев назад я бы не позволила себе выйти из дома в столь провокационном платье. Но мы долго над этим работали. Принять себя не так легко, как других.

Я с детства привыкла воспринимать себя через критику. Большие уши. Слишком высокий лоб. Несуразно узкие бедра. Длинные руки. Я слышала многое. И каждый раз, глядя на себя в зеркало, искала недостатки. Если не находила, то дорисовывала их в своей голове. Кто бы только знал, как часто я проделывала это. Начиная лет с семи.

Искать в себе недостатки вошло у меня в привычку.

Вот так всё просто.

Когда мы начали встречаться с Сережей, я была окрылена своими чувствами настолько, что ни о чем другом не могла и думать. Загоны отошли на второй план. Сказка во всем была.

Со временем, когда появились проблемы, триггеры вновь вернулись из прошлого.

Мы обсуждали с психиатром мои проблемы. И с Ярой.

Первое время, после того как препаратами сняли острую фазу депрессии (до этого не могла, мне было противно), я подолгу смотрела в зеркало. Часами. Привыкала к себе и искала что-то, что может мне понравиться в себе. Вся старалась понравиться. Для этих же целей начала вести социальные сети активно.

Даже перед тем, как приехать сюда, я сфотографировалась и выложила фотографию. Хотелось реакцию посмотреть человеческую. Так сказать, непредвзятое мнение.

— Вот, смотри!

Забрав у мужчины, по-видимому, — коллеги, папку с документами, Сережа мне её вручает. Раскрывает на первой попавшейся странице, и я прихожу в ужас.

— Любуйся! Ты, наверное, также хотела?! Они тоже красивые девочки. Были.

Перед собой я вижу изувеченные тела молодых девушек. Цвет кожи, неестественные положения тел, всё говорит о том, что они мертвы.

— Что с ними случилось? — не своим голосом спрашиваю. Ком в горле мешает говорить.

— Так же как ты — потусоваться решили. Захотели с Трубициным подружиться. Веселый парень, да? — кивает на папку.

Ошеломленно столбенею. До меня доходит, наконец-то, причина его бурной реакции на мое пребывание тут.

— Это он их? — бормочу.

Мне дурно становится. Как же так?! Ничего такого и близко тут не происходило!

— Представь себе. Как думаешь, я очень обрадовался, тебя тут застав?! Что бы я сыну сказал, если бы с тобой что-то случилось? Блядь, Маш! Я в ужасе! Ещё и вырядилась не пойми как, чтобы точно этот ублюдок на тебя внимание обратил?!

— Я ведь не знала! — произношу сквозь слезы.

— Не легче от этого! — его низкий голос растекается по моему телу.

Я вспоминаю, как мы ругались. Бурно и со скандалами. А после мирились.

Мне его не хватает. Только его и не хватает.

Говорят, чтобы понять, насколько тебе человек дорог, нужно его потерять. Перестав общаться с мамой, я облегчение испытала. А Сережа…

По нему я, не переставая, тоскую. Вспоминаю наши дни. Нанизываю их на свою память, как на нитку — одно за другим. Их великое множество.

Судорожно вздыхаю.

И часа моей жизни не проходит, чтобы я о нем не вспоминала.

Не раздумывая, бросаю папку на капот рядом стоящей машины и подаюсь вперед. Тянусь ладонями к щекам Сережи. Мне так хочется к нему прикоснуться. Нестерпимо. Жизненно необходимо.

У нас с ним всё началось неправильно. Вернее, не у нас. У меня.

Поначалу я не о том думала, когда мы познакомились. Двигал мною лихорадочный интерес. Но всё изменилось очень быстро. Я втянулась в наше общение с головой и поняла — он особенный. В самом деле, особенный, так как Сафи и говорила.

Как бы меня совесть перед ней не грызла, я не жалею о своем поступке. Не жалею, потому что не могу без него.

Сережа обхватывает мои запястья и крепко сжимает их в своих ладонях. Электрический разряд через моё тело проходит. Он бьется током. Это его негодование рвется наружу.

Мне немного больно, но я продолжаю смотреть на него.

Ну же. Почувствуй! Я так хочу, чтобы ты меня обнял. Пожалуйста!

— Ты ведь это чувствуешь тоже? — шмыгаю носом. Слезы тут же прорываются и стекают по щекам. — Я знаю, что ты то же самое чувствуешь!

Он хочет меня отпустить и отойти в сторону, но я перехватываю его руку. И замираю.

Сережа очень горячий.

— Ты болеешь?

В этот раз он не успевает меня поймать, я прикасаюсь пальцами к его лбу.

Представляю, как мы со стороны выглядим. Наплевать.

— Маш, пожалуйста. Тебя домой отвезут. Отдельно допросим. Попозже. Посиди в машине, сейчас водитель придет.

Он отстраняется, словно ему неприятны мои прикосновения.

— Мне тебя не хватает. Очень, — признаюсь. Не к месту, но сил нет и дальше молчать. — Пожалуйста. Мне очень страшно. Обними меня, я тебя очень прошу.

Глава 28

Сергей

Сидя за барной стойкой, я в сотый раз пересчитываю бутылки, стоящие на стеллаже в паре метров от меня. Всё ещё надеюсь, что это избавит меня от собственных навязчивых мыслей.

Сколько нужно бухла, чтобы выветрить из моей головы весь стрем, что сейчас творит там черт- те что? Сдохну быстрее, чем столько.

За спиной веселится сотня людей, но от меня, я уверен, тоской веет.

В этот раз жизнь изменилась ещё более резко, чем в прошлый. Какой-то адовый коктейль чувств запустили мне в вены.

Когда после развода я говорил себе, что новые отношения мне не нужны — я был прав.

Я был к ним не готов.

Мы по-прежнему остаемся с Машей эмоционально завязанными. Отталкивать её с каждым разом становится всё тяжелее. Удерживает только понимание: нужно держаться от неё подальше. Так для нас обоих лучше будет.

Проблема заключается в то, что мы с ней на пике расстались. На момент нашего развода я любил её безумно. А было это всего несколько месяцев назад. Помню всё прекрасно. Как было больно. Как понять её не мог. Как раздражало её молчание и отсутствие доверия.

У меня в голове не укладывалось — да и сейчас не понимаю — как можно было спать со мной, а наутро бежать к маме и слушать всю ту грязь, что из тещи лилась. Спать со мной, но при этом не забирать заявление о разводе. Для чего было давать мне надежду? Что это было? Жалость? Или просто отказать мне не могла или боялась? После брака осталось так много вопросов, на которые я так и не получил ответов.

Только Маша умеет так мастерски рвать мои нервы. В клочья. Ни на кого в своей жизни я так остро не реагирую.

Не думать о ней так же трудно, как и не реагировать на её прикосновении.

Может быть, я привык её любить, а может быть, любовь никуда не ушла. Осталась, прикрывшись ненавистью. Пограничные состояния. С какой стороны посмотришь на них, то и увидишь.

Увидев её на той злосчастной вечеринке, я вспылил. Безудержные эмоции. Именно те, что Маша всегда во мне вызывала.

Вспылил. Пожалел. Но понимаю, что случись подобная ситуация снова, остаться равнодушным у меня бы не получилось.

Её беспечность меня разносит. Всегда разносила.

Знал бы способ избавиться от этих чувств, непременно бы им воспользовался.

Возможно, если бы у нас с Сафи была возможность находиться рядом друг с другом постоянно, подобного раздрая во мне не было. Но мы с ней всего несколько раз проводили вместе времени больше, чем пара дней. В другом режиме мы в принципе существовать не можем. Наши миры на разных орбитах вращаются.

И вроде бы это нас обоих устраивает. Однако, судя по поему состоянию, этого мало. Во всех смыслах. Пара десятков сообщений и получасовой разговор по видеосвязи не дают ощущений, что ты в отношениях и скреплен обязательствами. Удовлетворения физического тоже не дают.

Можно это называть хоть малодушием, хоть легкомысленностью, но в двадцать четыре хочется большего.

И даже с этой хренью можно было бы справляться, если бы не её тишина. Всё больше она мне жену бывшую напоминает. Мы с ней обрастаем тайнами друг от друга. Запретных тем становится всё больше.