Марта Заозерная – Без тебя (страница 26)

— Доброе утро, прелесть моя, — она старается укор интонацией изобразить. — Мне так приятно было узнать от Филиппа, что моё солнышко прилетело домой. Жалко, что я только от него это и узнаю.

Хихикаю, представляя, как она головой сейчас качает наигранно.

— Я собиралась заехать. Честное слово. Я по тебе очень соскучилась. Правда. Очень сильно. Даже хотела уговорить тебя снова стать моим ассистентом.

— Так сильно, что даже не предупредила, — не видя, я отлично представляю её мимику.

Мама никогда не могла нас с братом по-человечески отругать. Даже когда мы посреди кухни — на полу — замесили огромную гору муки и крахмала с водой. Извалялись как два поросенка, и насколько я помню, наелись этого месива. Она ушла на рынок тогда, а бабушка уснула, пока за нами приглядывала.

— Прости меня. Ладно? Я у Сережи.

Она и так это знает. Вздыхает очень тяжело.

Я болезненно морщусь.

— Малышка…

Моё горло сдавливает.

На несколько секунд приходится дыхание задержать, чтобы спазм прошел.

Раньше такое часто бывало. Очень часто. У нас с братом была запредельная связь. Порой боль была такой силы, что казалось — вспарывают грудную клетку на живую.

— Сафик? — вот теперь она точно волнуется.

— Купишь цветы? Я приеду через пару часов. Съездим к Расиму.

Глава 26

Дни пошли какие-то адовые. Каждый следующий напряженнее предыдущего.

Сидя гостиной Нагорных в маске, с температурой под тридцать девять, я чувствую, как моя черепная коробка трещит по швам, обещая в скором времени расколоться. Внимание рассеяно, концентрацию держать удаеется с трудом.

Наблюдаю за тем, как Яра рассматривает потолок уже час. Она не плачет. И не издаёт никаких звуков. Запрокинув голову на изголовье дивана, разглядывает люстру. По её едва заметно шевелящимся губам понимаю: считает мелкие хрусталики. Она и раньше так отвлекалась. Считает, отбивая пальцем количество предметов посчитанных.

Тишина. Никто ничего ей не говорит, хотя очень хочется.

Пару часов назад стало известно, что машину её друга — Алексея, взорвали. Руслан позвонил и попросил приехать. Думаю, нет.

Смог бы я так легко, как он, реагировать на подобные события?

Такое чувство, что мы с ним обмен эмоциями произвели. Не надо быть гением, чтобы понять — Яра расстроилась. Из-за левого мужика, о котором мы до недавнего времени не знали вовсе.

Никогда бы не подумал, что Рус способен на такие чудеса самообладания.

Позавидовать что ли его хладнокровию?

Только всё стихать начало. Сараеву и Руфицкого-старшего так и не нашли. У младшенького энтузиазма поубавилось.

Грубокий выдох. Насколько намордник позволяет.

Когда Маша узнала, что с её ненаглядным случилось, начала мне телефон обрывать. Смешно, конечно. Особенно после тех слов, что из его поганого рта при нашей встрече летели.

Не начни он её оскорблять — я бы быстрее остановился.

У меня в голове не укладывается, как она могла с ним встречаться?! Дело не в ревности. Во всяком случае, я себя убеждаю в этом.

При ней он, конечно, другие пел песни, но неужели она не понимала, что этот человек из себя представляет?! Гнилая падаль.

Хотя что это я. Не видела. Когда моя теща с советами лезла, она так же свято верила в благие намерения своей мамы.

Даже злясь на неё очень сильно, даже когда мы на протяжении нескольких лет мотали нервы друг другу, я не позволял себе таких слов о ней. Собственно, как и тогда, когда она к Марку ушла.

Всегда оставалось понимание, что виноваты мы оба. На себя злился больше, чем на неё, из-за собственного бессилия.

Сложно со всем этим справляться.

Последний месяц я провел на работе. Домой приезжал только душ принять и одежду сменить. Пока мы с Саф были в аэропорту, за городом ночью нашли два трупа. Посадив её в самолет, я на работу отправился, да там и остался.

— У тебя глаза слезятся. Ты был у врача? — произносит Яра, проявляя магические способности — не отрывая взгляда от потолка, она видит, что вокруг происходит.

Того и гляди косоглазие заработает.

— Съезжу обязательно. Ты как себя чувствуешь? — волнуюсь за неё.

Как же не вовремя всё!

Будучи мамой крохотного малыша, ей не об этом стоило бы думать сейчас.

— А если почки откажут? Ты вторую неделю с температурой, — игнорирует мой вопрос.

Невыносимая.

Яра садится ровно, впивается в меня серьезным взглядом.

— Поэтому близко не подхожу к тебе, — усмехаюсь. — Я начал пить антибиотики.

— Я не об этом! И ты знаешь.

— Не получилось уйти на больничный.

Лукавлю. Я и не пытался. Что мне делать дома одному? Болея, я даже сына не могу к себе забирать.

После того, как подключился Алеев, движ стал на нет сходить. Игра на верха перешла. Не так быстро, как всем бы хотелось, но всё же спокойнее.

Полторы недели назад Маша с Колей вернулись в нашу квартиру. Несколько раз я к ним заезжал, привезти продукты и по мелочи подарки сыну отдать.

Первые дни после случившегося с Марком, прооравшись, Маша со мной не разговаривала, но потом обида на нет сошла.

Может, он ей с юности не переставал нравиться? Периодически я задаюсь этим вопросом, но мне кажется, не может такого быть. Весь период до брака и первое время после рождения сына, всё было прекрасно. Мы понимали друг друга и почти не ругались.

Чем больше проходит времени, тем хуже я понимаю, как всё скотилось к тому, что мы имеем.

— Не рассказывай мне. Я всё это проходила. Поужинаешь с нами?

Яра — единственная, кто постоянно меня накормить хочет.

С улыбкой качаю отрицательно головой.

— Я у вас дома не сниму это, — на маску указываю.

— Тоже мне защита. Как Марьяна с тебя её не стянула до сих пор, я не знаю.

— Она братом своим занята.

Когда я приехал, Марьяна с деловитым видом сидела рядом с колыбелькой Ярослава, делая вид, что не слышит, как он орет из-за соски потерянной.

Эта малышка пойдет далеко.

— Маша учиться начала, ты знал? — резко тему меняет. Крутость её виража мне голову кружит.

Ни минуты без бывшей жены.

Яра с самого начала хорошо отнеслась к Маше, но в последнее время их общение на новый уровень перешло.

Наверное, я должен ей быть благодарен, за то, что поддержала мою бывшую после развода. Во всех отношениях. Не предложи Яра ей работу — не стала бы она учиться.

Талант у Маши был всегда. Но развивать она его не стремилась. Чаще всего рисовала меня и сына. У нас шли вялотекущие разговоры на тему её обучения, но особого желания я не видел. Больше было сомнений, мол, ничего не получится.