Марта Вебер – Семья для босса - Марта Вебер (страница 20)

— Ему померила температуру медсестра? — Елисей, уже полностью одетый, обвил одну мою ногу руками, и послушно стоял и ждал, пока мы договорим.

— Да. Сорок минут назад была почти тридцать восемь. У нас ещё один мальчик недавно на больничный ушёл, у него ветрянка оказалась. Вы понаблюдайте, так что, пожалуйста, за кожными покровами.

— Разумеется. Спасибо большое. Мы пойдём, Елисею уже жарко, наверное.

До дома добрались довольно быстро. Я уложила мальчика в постель, и вызвала врача на дом.

Елисей заснул, и у меня образовались полчаса тишины, чтобы заняться своими делами. Я, конечно же, сразу взялась за работу. Достала мобильный, и обнаружила, что мне несколько раз звонил Владимир Степанович. Наверное, опять что-то срочно понадобилось, а я не отвечала. Чёрт.

Я сразу набрала его, думая, что ему могло быть надо. Как только он взял трубку, я, не выслушав даже его, сразу начала говорить.

— Если вы ищите договор, то он на моём столе, в той стопке, что справа, если сесть на моё рабочее место. А печать я в сейф вернула, ключ где обычно.

В телефоне всё молчало, и я даже убрала его от уха, и посмотрела на экран, шёл ли всё ещё вызов.

— Алло…

— Катя, я вообще-то не за этим звонил. Хотел узнать, как Елисей. Что с ним в итоге… ты же сказала, что воспитатель звонила, сказала, что заболел. Вот я и переживаю что-то.

У меня в голове не складывались в одно предложение факты, что Владимир Степанович мне звонил, и делал это не по рабочим вопросам, а потому, что переживал за кого-то. Удивительно.

— Эм… — Я растерялась, плюхнулась на диван, глядя перед собой. — Ну, у него была в саду температура около тридцати восьми, я померила дома, плюс минус такая же, тридцать семь и пять. Воспитатель сказала, что у них был мальчик с ветрянкой, недавно на больничный ушёл. Так что вполне вероятно, что Елисей мог подхватить от него. Сейчас жду врача.

— Хорошо. А ты сама себя как чувствуешь?

— Я? — Я нахмурилась. Не понимала, к чему вопрос. — Нормально… Только вот я не доделала до конца то, что должна была. Похоже, отчёт, который ты просил, я смогу сделать не раньше понедельника.

— Да и ладно. — Снова удивил меня босс. Может, его там подменили? — Держи меня в курсе, что там с Елисеем, хорошо?

— Угу. — Кивнула я, отходя от шока. Неужели Владимира Степановича теперь заботило что-то ещё, кроме его бизнеса и его самого?

По итогу, у Елисея действительно диагностировали ветрянку. Пятнышки начали появляться по телу чуть позже. Врач расписал мне полностью лечение, а я отписалась воспитателю, что ветрянка подтвердилась.

Сама я переболела ветрянкой в детстве, так что не боялась заразиться.

А вот Владимир Степанович пришёл с работы раньше, и я даже, кажется, поняла причину его странного поведения, так как выглядел он неважно.

— Ты уже дома? — Удивленно вышла я в коридор, услышав, как хлопнула дверь.

— Да, что-то неважно себя чувствую. Голова вообще не соображает. Словно ваты туда напихали. Похоже, устал к концу недели…

Владимир Степанович снял обувь, куртку бросил прямо на пуф в прихожей, что было совсем на него не похоже, и пошёл к дивану, сразу же плюхнувшись на него, и прикрыв глаза.

Я, уже понимая, что дело запахло жареным, поспешила в комнату к Елисею, где оставила градусник, и вернулась к боссу уже с ним, и просто сама подняла ему руку, и засунула его туда.

— Это ещё зачем? — Сморщился Владимир Степанович, но никакого сопротивления не оказал. Похоже, сил у него реально не было. — Я не болен, просто устал…

— Угу. Конечно. Вова, а ты болел когда-то ветрянкой?

32 глава

Представьте, что вы едете на велосипеде. А вокруг всё горит, плюс у вас в руках вещи, которые тоже горят, и велосипед горит за компанию. Примерно так я себя ощущала, ухаживая сразу за двумя больными.

Конечно же, оказалось, что ветрянкой Владимир Степанович не болел. И к ночи он уже тоже был в крапинку.

Только вот если Елисей после того, как поспал, чувствовал себя, в принципе, неплохо, даже температура спала, единственное, чесались пятнышки на теле, а чесать их было нельзя. То Владимир Степанович переносил болезнь гораздо тяжелее.

У него планомерно поднималась температура, и не желала сбиваться никакими жаропонижающими, и сам он был вялый и ворчливый. Последнее, на самом деле, я была не уверена, что как-то было связано с болезнью.

В общем, к тому времени, как я уложила Елисея спать на ночной сон, я взмокла, носясь из комнаты в комнату, и то варя компоты, то напоминая о том, что надо принять лекарства, то измеряя температуру.

Параллельно со всем этим, я отменяла встречи начальника на ближайшую неделю, меняла планы, ведь с ветрянкой теперь ему надо было сидеть дома. Похоже, я была теперь единственным окном в мир нашей фиктивной семейки.

Закрыв дверь комнаты Елисея, после того, как я проверила, что он крепко спал, я прислонилась к ней спиной, вздохнув.

Глаза закрывались, спину ломило от беготни и того, что я за день почти не присела ни разу.

Но нужно было проверить ещё одного больного, которому было сейчас хуже всего из нас троих.

Вооружившись кувшином с компотом и стаканом, я, постучавшись, зашла в спальню босса. Там горел приглушенный свет от ночника, а сам начальник словно находился в полузабытье, привалившись на изголовье кровати, и прикрыв глаза.

— Владимир Степанович? — Шёпотом позвала я начальника, но он никак не реагировал. Видимо, скорее спал, чем нет.

Я поставила кувшин и стакан на прикроватную тумбу босса, а сама взяла градусник, лежащий там же, и засунула ему подмышку.

Спать хотелось очень сильно. Но я боролась из последних сил. В голове уже выстроила план: сейчас измерю температуру босса, и, если всё нормально, сразу спать.

Правда, испарина на лбу Владимира Степановича, и чуть красное даже в этом освещении лицо, как-то не сильно вселяли надежду.

Достала градусник, и застонала разочаровано. Больше сорока. Похоже, придётся вызывать скорую. Жаропонижающие, которые я давала начальнику, вообще не действовали.

На всякий случай стянула с него рубашку, которую он не снял до сих пор после работы. Воспользовалась возможностью, и чуть полюбовалась на его рельефную фигуру. После чуть откинула одеяло. Может, ему просто было жарко?

Скорая приехали быстро. Владимиру Степановичу поставили укол, и сказали, что такая реакция на ветрянку в его возрасте, в принципе, была ожидаемой. И что всё с ним будет хорошо.

В то время, как в квартире были врачи, он просыпался ненадолго, но так же быстро обратно нырнул в царство Морфея.

Когда закрывалась за бригадой скорой помощи, время уже перевалило за полночь.

В последний раз зашла в комнату босса. Просто, чтобы проверить. Всё же, я немного за него волновалась.

А он, оказывается, не спал. Когда я открыла дверь, чуть приоткрыл глаза, и посмотрел прямо на меня.

— Катя… Ты мне снишься? — Прохрипел Владимир Степанович.

— Нет, это жизнь. Тебе поставили укол с жаропонижающим. Наверное, температура начала падать. Ты как?

— Чувствую, словно меня камаз переехал. Полежишь со мной немного?

— Полежать? Зачем? — Нахмурилась я. Эта идея меня не сильно вдохновляла.

— Потому что я болею, а все желания больных нужно исполнять.

Я закатила глаза на его высказывание, но всё же пошла в сторону кровати, где он лежал, и присела на свободную половину, протянув ноги, и наклонившись на изголовье. Блаженство. Как хорошо было просто сидеть, лежать, и не двигаться.

Владимир Степанович повернулся ко мне, чтобы видеть моё лицо.

— Когда я был ребёнком, я обожал болеть. Потому что всё время, когда я болел, папа проводил со мной. Нас у него было двое, мама умерла, когда рожала Витю, я её даже не сильно помню, маленький был. И вот, тебе всегда было мало родительского внимания. Отец один, нас двое, а я, к тому же, ещё и старший… Но когда болел, он всегда сидел со мной, читал мне книги, укладывал спать. Для меня это было лучшее время.

Наверное, рассказывая свою историю, Владимир Степанович потратил слишком много сил. Потому что, как только он замолчал, то в комнате сразу же послышалось сопение и его размеренное дыхание.

А я посмотрела на него как-то по-другому. Не как на начальника, у которого на первом месте всегда была лишь работа, бизнес, а как на мужчину, который когда-то был мальчиком.

Мальчиком, которому явно не хватило родительской любви, материнской заботы, который просто её не знал, привык сам заботиться о себе, и выбирал в своей жизни то, что никогда его не оставит и не подведёт: работу.

Не удержалась, и провела рукой по его волосам, которые были взъерошены.

А он вдруг подвинулся ближе, выставил руки, и как-то умудрился подмять мою фигуру себе под бок. При этом я была абсолютно уверена, что он продолжал спать.

И так в его объятиях было тепло, мягко и уютно, что даже выползать не хотелось.

Сейчас, полежу минутку, встану, и сразу уйду к себе…

33 глава

Во сне я была облаком. Мягким, пушистым, плывущим по небу. И я всё ближе приближалась к солнышку, которое согревало меня, обдавая жаром то плечо, то шею, то щёку…

Медленно просыпаясь, я начала выныривать из неги, и, когда открыла глаза, поняла, что совсем я была не облачком, и грело меня не солнышко. Это было горячее дыхание Владимира Степановича, который почти навис надо мной, смотря прямо в лицо.