Марта Вебер – Хирург на мою голову (страница 35)

Оказалось, что это было довольно приятно, когда тебя ревновали. Хоть сам Волков так и не признался в тот вечер, что испытывал именно это чувство.

Зато на следующий день на работе, когда мы в ординаторской были втроём: я, Давид, и его друг-хирург Фёдор, Волков подошел, и очень демонстративно меня поцеловал. Хотя до этого мы ни разу не показывали наши отношения ни перед кем. Фёдор смущенно закашлялся, и вышел из ординаторской.

Конечно, за такое поведение Давид потом получил от меня взбучку, пришлось пообижаться на него пару часов для профилактики, но долго обижаться я на него не могла.

Сегодняшним вечером, когда мы вышли с работы, Давид уже даже не спрашивая меня, повёз меня к себе. За почти неделю это стало так привычно… Мы заезжали в продуктовый магазин у него у дома, а потом вместе готовили что-нибудь на ужин.

Сегодня в меню были котлеты с пюре. Котлеты были на Давиде, а пюре с меня. Я решила ещё нарезать салат нам к этому.

Пока резала огурцы, подняла тему, которую хотела обсудить уже несколько дней, но всё будто бы не было подходящего момента.

— Завтра бабушку у меня выписывают. — Начала я немного издалека.

— Угу. — Давид поставил небольшой противень с котлетами в духовку. — Я помню, ты же говорила, что шестого скорее всего.

— Я к тому, что мне пора будет начать ночевать дома. Я была здесь, пока бабушка была в больнице, но… — Краем глаза я видела, как замер Давид, а, повернувшись к нему, заметила, что он выглядел каким-то недовольным, или даже расстроенным.

— Да, конечно. Я понимаю. — Он подошел ко мне сзади, обнял за талию, и положил голову мне на плечо, заглядывая вперед, и смотря, что я делаю.

Я подняла руку с ломтиком огурца, и поднесла к его рту. Он тут же схватился за огурец зубами и съел его.

Мне казалось, что разговор прошёл нормально. И мне даже немного кольнуло где-то внутри, что Давид так легко воспринял то, что мы больше не должны были видеться с ним каждый день.

А ранним утром я проснулась от того, что меня сильно прижимали к мужскому телу. Так, словно пытались вжать в себя.

— Что ты делаешь? — Сонно поинтересовалась я, пытаясь выяснить, с чем был связан этот утренне-ночной прилив чувств.

— Останься, Ань… — Прошептал он мне в волосы, а я еле выбралась из его захвата, и повернулась так, чтобы видеть лицо хирурга.

— Так я, кажется, никуда и не уходила… Я спала, это ты меня разбудил. — Непонимающе уставилась я на мужчину. А он выглядел так, словно вообще не спал, а пол ночи думал о чем-то.

— Я не об этом. — Чуть привстал Давид, нависнув надо мной. Я любила, когда он так делал. Это вызывало какой-то трепет, да и вид на него с моей точки открывался просто бомбезный. — Переезжай ко мне. Давай жить вместе. Я как подумаю только, что ты после работы поедешь к себе домой, и что я могу тебя вообще не увидеть половину дня, что буду засыпать один, и ужинать, и не смогу тебя обнять, когда захочу… И, что хуже всего, не буду знать наверняка где ты, с кем, что делаешь... Меня всего начинает словно наизнанку выворачивать. Это чувствуется капец как неправильно. Поэтому я тебя прошу остаться. Давай съедемся.

— Съедемся? — эхом повторила я за Давидом, проведя рукой по лицу. Я до конца была не уверена, что всё происходящее было в реальности, а не снилось мне.

— Ты что, не хочешь? — Какая-то незнакомая мне эмоция пробежала по лицу Волкова.

— Да нет. Я не знаю… Как-то всё так быстро просто, я даже растерялась.

— Давай, я помогу тебе принять решение. — Прищурился Давид, начав меня целовать. О да, за эти дни я поняла, что меня было очень легко увести с темы таким образом, так что лучше было прекратить это прямо сейчас, и договориться обо всем на берегу. Пока я ещё хоть что-то соображала, а не просто кричала «да!» в экстазе.

— Погоди, Давид. — Остановила я мужчину. — Я подумаю, хорошо? Но завтра я в любом случае буду дома с бабушкой. Она будет первый день после больницы, не хочу её оставлять.

— Хорошо. — Тяжело вздохнул Давид, но всё же продолжил мою «пытку» поцелуями.

54 глава. Переломный момент

На работе мы появились как обычно, и день шел своим чередом, пока нам не объявили, что нас ждут в конференц-зале в районе обеда. Я ещё не участвовала в общих собраниях коллектива, и поэтому даже немного волновалась, но всё оказалось намного прозаичнее, чем я думала. Нас собрали в честь приближающегося международного женского дня.

Всё наше хирургическое отделение село рядом, мы с Давидом сидели на соседних стульях, и он то и дело незаметно брал меня за руку, и рассеяно водил своим большим пальцем по моей руке. Его точно что-то беспокоило. Неужели, он так переживал из-за того, что я не дала однозначного ответа на его предложение съехаться?

— Итак, то, чего вы все с нетерпением ждали — почетные грамоты и благодарности от министерства. — На импровизированной сцене стоял главврач больницы, Гуляев Олег Альбертович. Рядом с ним возвышалась стопка рамок формата А4, в которые были вставлены благодарственные письма и грамоты, а сзади стояла коробка с букетами тюльпанов.

Первой он пригласил на сцену косметолога* больницы, и в тот же момент зал огласился громкой трелью телефона. Я нашла глазами, откуда шел звук, а телефон звонил как раз у того самого врача. Она стояла, смотря на экран телефона, и на ней не было лица.

Не взяв ни грамоту, ни цветок, она просто выбежала из зала. Похоже, у неё что-то случилось…

Все немного замешкались от неожиданно странного начала поздравления, но награждение быстро продолжились. Конечно, я ещё не была официальным сотрудником больницы, но даже мне достался тюльпан, и поздравление с восьмым марта, что было довольно мило и приятно.

Когда всех женщин наградили и поздравили, главврач вдруг попросил всех ещё задержаться на пару минут.

— Я знаю, что сегодня мы собрались немного по другому поводу, но, раз выдалась такая замечательная возможность, хотел бы поздравить прилюдно нашего хирурга, Волкова Давида Марковича, и его практикантку Анну Дмитриевну, с лучшим выступлением на Всероссийском конгрессе хирургов, который проходил не так давно в Казани. Мы гордимся, что именно в нашей больнице работают такие кадры. Ну и, конечно же, будем ждать Анну Дмитриевну после окончания ординатуры к нам в штат.

Я чувствовала, как мои щёки заливались румянцем, потому что я не очень любила, когда ко мне было приковано всеобщее внимание.

— И, возможно, я немного забегаю вперед, но… Ни для кого не секрет, что наш многоуважаемый заведующий отделением хирургии в скором времени собирается отправиться на заслуженный отдых. И, Давид Маркович, вы — первый кандидат в списке на его должность.

В зале раздались аплодисменты, а я посмотрела на Давида с гордостью. Он правда этого заслуживал. Давид был одним из лучших хирургов в отделении, с минимальным количеством ошибок. И делал такие сложные операции, за которые не брались многие хирурги не то, что в больнице, и городе, но вообще нашей стране.

Он, кажется, и сам был доволен. Наконец-то сегодня я смогла увидеть его улыбку. Он посмотрел на меня и подмигнул.

Настроение после собрания было приподнятым, и, именно в таком настроении я и спускалась по лестнице вниз, где мне нужно было выполнить несколько поручений.

Как я оступилась — осталось для меня самой секретом. Шла, а потом в моменте уже поняла, что летела вниз. Рядом со мной никого не было. Пустой лестничный пролет. И, когда я уже приземлилась, собрав ступеней пять своим телом, я уже могла сказать, что что-то было не так.

Руку, которую я во время падения инстинктивно подставила под себя, чтобы затормозить, прострелило резкой болью, и, при первых попытках ею пошевелить, когда моё падение закончилось, боль вернулась, и у меня ничего не получилось.

К счастью, ноги, кажется, были целы. Хоть и саднили колени, на которые я приземлилась, на одном даже была стерта ткань медицинской пижамы. Так что я встала, и попыталась сделать шаг. Наверное, от шока, что я упала, голова немного закружилась, и я присела на подоконник, чтобы чуть восстановиться.

Через пять минут я смогла доковылять до этажа ниже, и попросить о помощи.

Почти сразу после этого в травматологию, куда меня привезли, вбежал Давид.

— Аня! Что с тобой случилось? Мне сказали, что ты упала на лестницах. Ты плохо себя почувствовала, или что?

— Нет, не волнуйся, я просто оступилась. Но рука болит, и я боюсь, что по симптоматике там очень похоже на перелом.

Давид профессиональным взглядом посмотрел на мои руки, и сразу выявил, какая пострадала.

— Левая. Нормально, работать потом сможешь. — С облегчением улыбнулся он.

— Ой, прости, у нас же операция через десять минут, а я, получается, не смогу тебе ассистировать.

— Не переживай. Я всё равно попросил подменить меня Фёдора, чтобы прийти к тебе сейчас, он как раз был свободен. Там простой аппендицит, справятся без меня.

— Ты уверен? — Посмотрела я на Волкова снизу вверх, потому что сидела на коляске, куда меня посадили.

— Более чем. Я не могу тебя бросить в таком состоянии. — Давид нежно погладил меня по коленке, и посмотрел в глаза, а я почти растаяла от его взгляда. Столько в нём было… даже не знаю, как именно назвать это чувство, с которым он на меня смотрел.

В итоге, мой прогноз оказался верным. Я сломала левую руку. Всё было не так страшно, там даже был не полноценный перелом, а просто большая трещина, но в любом случае мне наложили гипс, и работать в ближайший месяц мне было нельзя. Вот такая подстава…