Марта Вебер – Хирург на моё (не) счастье (страница 33)

— Пошли в гостиную, или на кухню, куда захочешь.

Я прошла мимо Артёма, постаравшись не задеть его ни одной частью своего тела, и зашла на кухню. Уж не знаю почему, но кухня прочно ассоциировалась у меня с серьезными разговорами. Там это будто бы сделать быть легче.

Артём прошёл в кухню за мной, и занял второй свободный стул.

— Хочешь что-нибудь? Чай, кофе, может быть?

— Я хочу вернуться домой и не видеть тебя. Так что давай побыстрее уже закончим с этим. Говори, что хотел сказать, я слушаю.

Артём прочистил горло, после чего достал какую-то сложенную вчетверо бумагу из кармана джинсов, развернул её, и положил передо мной на стол.

Я в замешательстве взяла её в руки. Первой мыслью было, что он написал мне какое-то извинение письменно, но я быстро поняла, что у меня в руках были результаты анализа крови. Причём, судя по имени пациента, крови самого Артёма.

— И как это понимать? — Подняла я на него взгляд, особо не вглядываясь в результаты исследования.

— Можно я начну с начала, а дальше уже ты спросишь, если что-то захочешь уточнить.

— Да пожалуйста. Я только этого и жду, на самом деле. Но ты продолжаешь загадочно молчать, и подсовывать мне какие-то бумаги.

— В общем, прежде всего я хотел бы извиниться перед тобой, Вера, что не воспринимал твои слова серьезно, когда ты говорила мне про Алёну. Я не знал, на что она была способна, и искренне верил, что человек может поменяться.

— Пф-ф-ф... — Не смогла я сдержать своей реакции, скрестив руки на груди.

— Когда в субботу меня вызвали в клинику, то там была действительно серьезная ситуация. Я не мог не приехать. И Алёна там была совершенно ни при чём. В воскресенье я был не прав, что не позвонил или не написал тебе сразу же, как у меня появились дела, но я уже говорил, что думал, что успею справиться и присоединиться к тебе, хоть и понимаю, что это меня не оправдывает.

— Мы это уже обсуждали с тобой, и я приняла твои извинения ещё в прошлый раз. Так что, если это всё, то я, наверное, пойду.

— Подожди. — Схватил он меня за руку, и я выдернула руку из его захвата, потому что место соприкосновения моментально начало гореть.

Так было всегда, когда наши тела касались, словно какая-то сложная химическая реакция.

— Я правда услышал тебя сразу. Решил для себя, что ограничу общение с бывшей женой, несмотря на все её слова. Но я никак не ожидал, что она опустится до того, чтобы подсыпать мне что-то куда-то. Перед тобой анализ моей крови, который я сдал сразу же, как пришёл в себя в тот день, когда ты уехала. Алёна подсыпала мне вещества в напиток, которые вызывали сначала сильный прилив возбуждения и энергии, а после имели снотворный эффект. Поэтому я ничего не помнил. Очнулся, когда она уже сидела на мне голая. Но я этого не хотел, и никогда бы так не поступил, клянусь!

— Ты с ней переспал?

— Я не знаю. — На выдохе произнёс Артём, после чего протёр рукой лицо. — Не помню. А она сама ничего не говорит. В любом случае, даже если что-то и было, это был не я, а просто некто под действиями препаратов.

Я ещё раз взяла в руки результаты анализа крови. Судя по ним, то, что говорил Артём, было правдой. Значит, он не хотел на самом деле её? Всё было подстроено?

— Откуда мне знать, что результаты анализов реальные? Ты мог попросить распечатать для тебя подобное. Ты же заведующий.

— Вот. — Он протянул мне телефон с фотографией. Там тоже была какая-то бумажка.

— Что это?

— Заявление, которая я подал на Алёну. Это преступление, и она должна за него ответить. Вера, — Артём взял меня за руку, — пожалуйста, поверь мне. Я не хотел бы тебя терять.

— Может, это всё знак Вселенной? Что ты просто ещё не готов? Прошло слишком мало времени с вашего разрыва…

— Я не верю в такие знаки. Я верю только в собственные чувства и ощущения. И я знаю, что если потеряю тебя, то совершу самую большую ошибку в своей жизни. Мне ещё ни с кем не было так легко и хорошо, как с тобой. Ты занимаешь в моих мыслях гораздо больше места, чем кто-либо другой. Я не хочу, чтобы всё закончилось из-за того, что кто-то из прошлого решил испортить мою жизнь и отнять у меня самое ценное — тебя.

Я молчала, чувствуя, как его слова проникают всё глубже, в самую душу. Мой разум твердил одно: «Это может быть уловка, не стоит ему доверять». Но сердце, это глупое сердце, готовое прощать и верить, не могло закрыться перед тем, что я видела перед собой: перед мужчиной, который пытался изо всех сил объясниться, даже зная, что шансов у него почти не было.

— Это ты был у меня ночью недавно? Я будто видела сон…

— Да. Я не мог оставить клинику, но прилетел вечером, чтобы поговорить. Понял, что не выдержал бы, не увидев тебя. Ты была очень больная, так что я всю ночь был с тобой. Под утро тебе стало легче, и я улетел. У меня был рейс, чтобы успеть на работу.

— А мама?

— Пришлось познакомиться с твоими родителями без тебя. Я же обещал…

Минута молчания воцарилась на кухне.

— Вера, — он наклонился ближе, его голос стал тише, будто это признание было для меня самой тайной. — Я не скрою, что моя работа всегда будет занимать большУю часть жизни, я, как и ты хирург, и ты должна понимать. Но вторую свою половину я готов посвятить нашим отношениям, если ты позволишь. Я могу поменяться. Ведь я, кажется… Я люблю тебя. Я знаю, что сказал это слишком рано, но я больше не могу молчать. Ты меняешь мою жизнь уже сейчас, заставляя чувствовать то, что я никогда раньше не испытывал. Если уйдёшь сейчас, то мне будет нечего спасать.

Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри меня разворачивается целая буря. С одной стороны, мои раны всё ещё кровоточили после всех недавних событий. Но с другой стороны, он звучал так искренне, и мне так откликались его слова...

— Я не знаю, что сказать... — я говорила почти шёпотом. Я боялась признаться, что его извинения и признания действительно тронули меня. — Это всё слишком.

— Я знаю, — Артём взял меня за руку, и на этот раз я не отдёрнула её. — Я не прошу тебя прощать меня сразу. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я с тобой. Я буду бороться за нас. Если ты дашь мне шанс.

53 глава. В моменте

Я вышла из квартиры Артёма, и мама, похоже не ожидая этого, отпрыгнула от двери, где, очевидно, пыталась подслушивать.

— Ну, и что решили? — Я хмуро посмотрела на неё. — Ничего не слышно было. Не помирились? В кого вот ты такая упёртая? Он же искренне раскаивался!

Не говоря ни слова, я спустилась на этаж ниже, зашла в свою квартиру, где на полу в коридоре всё ещё стоял брошенный мамой тазик с тряпкой, и ушла в спальню, закрывшись там изнутри.

Мне хотелось побыть одной, подумав, что делать в сложившейся ситуации.

Как будто бы не было причин чтобы не прощать Артёма. Он сказал то, что я хотела услышать, и ситуация с Алёной была мне понятна. Как по мне, заявление на неё даже было лишним, потому что автоматически означало, что работа в нашей клинике для неё точно будет закрыта. Роберт Оганесович имел жесткую позицию на этот счёт, и не допускал до работы людей, у кого были проблемы с законом.

Только вот меня разбирали сомнения.

Я уткнулась лицом в подушку, замычав от досады. Слёз не было, да и они были сейчас совсем ник чему.

Стук в дверь комнаты заставил меня приподнять голову, и посмотреть в сторону проёма двери.

— Можно? — В проходе стояла мама. И я снова словила себя на мысли, как странно было видеть её здесь.

— Ты же уже зашла. Вообще-то, это спрашивают обычно до. — Плюхнувшись обратно на кровать, я перевернулась на спину, уставившись в потолок.

Мама быстро прошла к кровати, и села на край, так, чтобы видеть моё лицо.

— Он тоже тебе небезразличен. Уж не знаю, любовь ли это, но точно не равнодушие. Может, если вы оба хотите одного и того же, не стоит быть такой упрямой, и стоит дать вам двоим шанс?

— Откуда ты знаешь, что он мне нравится? Может, я его разлюбила уже! Что, опять карты раскладывала? И как? Счастливое там у нас будущее?

Мама тяжело вздохнула, и отвернулась от меня, глядя в окно.

— Для того, чтобы понять, что моей дочери кто-то всерьез запал в сердце, мне вовсе не нужны карты, милая. Достаточно того, что несмотря на то, что ты считаешь меня сумасшедшей, ты всё равно хотела привести к нам домой Артёма и познакомить. И даже, с его слов, обиделась, когда он не пришёл и подвёл тебя перед нами.

— Если ты забыла, то ты угрожала мне перестать считать меня дочерью, если я этого не сделаю.

— Я всё помню, а вот ты, кажется, нет. Я говорила так и раньше, когда ты встречалась с кем-то другим. Но тогда ты с легкостью игнорировала мои заскоки. А сейчас тебя это задело. Тебе хотелось, чтобы мы познакомились, потому что твоя душа сразу поняла, что для Артёма у неё особое место.

Я молчала, закусив губу, понимая, что она была права. Наверное, так стремительно не развивались ни одни из моих отношений. И никогда после двух недель я бы не чувствовала себя так, словно у меня вырвали клок сердца с мясом при расставании. Меня навряд ли можно было когда-то назвать мягкотелой.

— А если я его сейчас прощу, мы снова сойдёмся и всё будет зря? Не получится заново. Что, если наша химия работала только там, в Питере, а тут не сработает?

— Ну и что? — Удивила меня мама, и я перевела на неё свой взгляд.

— Ну и что? — Переспросила я.

— Милая моя. Жизнь — это череда ошибок и удач. Нельзя предугадать будущее, как бы мы ни старались. Я вот сколько ни пытаюсь, а всё выходит какая-то ересь. Если бы я всё время думала только о будущем, не было бы ни нашей с твоим отцом семьи, ни тебя, ничего бы у меня в жизни не было. Так что мой тебе совет: живи настоящим, сегодняшним днём. Завтра может не наступить. Так может, это повод задуматься, что тебе хочется в моменте? Именно сейчас?