Марта Уэллс – Телеметрия беглецов (страница 4)

– Необязательно. Подобную одежду можно купить в автоматизированных магазинах некоторых станций Корпоративного кольца. За дополнительную плату можно получить любую расцветку и рисунок.

Я это знал, потому что мои темные брюки, рубашка, куртка и ботинки были куплены в подобном месте, и меня крайне раздражало, что в торговом центре станции «Сохранение» такой магазин отсутствовал. Значительная часть одежды поставлялась на станцию с планеты, где одежда и ткани, сделанные человеческими руками, пользовались такой популярностью, что почти отсутствовали ткани из автоматов-утилизаторов. Я же говорил, что «Сохранение» – странное место.

– Я этого не знал, – сказал Тьюрал.

Он наклонился со сканером в руке и взял крохотный образец пальто мертвеца.

Индах нахмурилась еще сильнее.

– Значит, одежда может указать на происхождение или выбрана с целью камуфляжа под другую станцию или систему, – отметила Индах. – Либо просто каприз моды.

Только не смотри на меня так, будто это моя вина. Я просто говорю то, что знаю.

Тьюрал изучил отчет с анализом ткани.

– Ты прав, это переработанная ткань. Одежду могли купить в подобном магазине.

– Или на корабле. – Оба уставились на меня. – На некоторых кораблях есть сложные системы переработки, – объяснил я.

Индах поджала губы. Слушай, ну я понимаю, что не облегчил задачу, но нужно учитывать все варианты.

– Так эта одежда нам о чем-нибудь говорит или нет? – спросила она.

Еще как.

– Покойный не боялся, что его заметят. Или хотел выглядеть так, будто не боится, что его заметят. Хотел выглядеть как транзитный пассажир.

Люди с планеты «Сохранение» носят всякую одежду, на станции – по большей части рабочие штаны, короткие куртки и короткие или длинные толстовки, либо более официальные длинные платья или кафтаны, однотонные, с узорчатой каймой. Яркие цветастые узоры вроде одежды мертвеца здесь редко встретишь, они сразу привлекают внимание.

– Если ты боишься, что за тобой следят, есть два способа передвигаться по транзитным кольцам. Можно слиться с окружением, что гораздо легче сделать в толпе. Или можно выделиться, как будто не боишься, что тебя заметят.

У меня никогда так не получилось бы. Но настоящий человек с подлинно человеческим языком тела, которому не нужно беспокоиться о том, что встроенные в его руки излучатели зазвенят в сканере оружия, сумел бы.

– Нужно быть готовым постоянно менять одежду и внешность. Всегда нужно выглядеть так, будто ты прибыл из другого места.

А на больших станциях с кучей автоматизированных магазинов это проще простого.

Выражение лица Тьюрала сменилось с раздраженного на задумчивое, и даже Индах, похоже, заколебалась.

– Медики должны проверить, не менял ли в последнее время этот человек цвет волос или кожи, – объявил Тьюрал.

Индах опустила взгляд на тело.

– Хм… Если бы я встретила его в коридоре, то посчитала бы обычным гостем станции, даже не задумавшись.

О-хо-хо, именно поэтому мне и нужно охранять Мензах.

– А еще понадобится дорожная сумка.

Вроде бы ерунда, но важная деталь. Если этот человек специально решил выделиться, чтобы замаскироваться, ему нужна была сумка. Сумка подразумевает, что он куда-то перемещается, она помогает вписаться в окружение. Я проверил снимки смежной с перекрестком зоны, собранные моими дронами, но не обнаружил брошенной сумки.

– Если он хотел выглядеть как транзитный пассажир, у него должна быть сумка, – сказал я.

– Не помешало бы ее поискать. – Индах сделала шаг назад и сказала по коммуникатору: – Проверьте ближайшую зону, а также проведите общестанционный поиск найденных бесхозных предметов. Ищем дорожную сумку. – Она замолчала, слушая сообщение по сети, а потом добавила: – Патологоанатомы прибыли. Давайте не будем им мешать.

– Я могу забрать сломанный интерфейс для анализа? – спросил Тьюрал. – Место происшествия уже сканировали, а положение тела зафиксировали.

Индах кивнула.

– Забирайте.

Тьюрал замешкался, покосился на меня, а Индах сказала мне:

– Пока все. Мы тебя вызовем, когда ты понадобишься.

Я сразу понимаю, когда мне говорят «вали на хрен». И я свалил.

Глава 3

Мое первое задание в качестве консультанта службы безопасности станции обернулось фиаско, что совершенно неудивительно. Безопасники не хотели меня здесь видеть и, что бы ни говорила Мензах, не собирались менять точку зрения.

Запрет доступа к частным системам станции был лишь первым ограничением. Второе заключалось в том, что я не должен был скрывать свою личность. Не то чтобы я тщательно пытался замаскироваться. Подчиненные Мензах, ее семья и Совет знали, кто я такой; но остальные жители станции либо не замечали меня, либо думали, что я консультант Мензах по безопасности. Служба безопасности станции хотела, чтобы я получил сетевой идентификатор, и публичная сеть опознавала меня и предупреждала людей об опасности, уведомляла персонал станции и жителей о том, что по станции свободно разгуливает автостраж. Мензах отказалась даже обсуждать такое, но на очередном дурацком совещании с Индах спросила:

– А как именно будет звучать предупреждение?

Моя производительность тут же упала на 1,2 процента. Я связался по сети с Пин-Ли и отправил ей сообщение:

«Найди закон, по которому это нельзя сделать».

«Мензах должна их чем-то умаслить, – ответила она, но сразу же обратилась к Мензах: – Он не хочет, чтобы ему присвоили сетевой идентификатор».

У людей и дополненных людей нет никаких сетевых идентификаторов. Из сериалов я знал, что в разных местах, в зависимости от политического образования, станции, зоны и так далее, это имеет разное значение. Здесь, на «Сохранении», идентификатор означал «пожалуйста, держитесь от меня подальше». Ну и ну. Я ведь уже согласился не взламывать их системы, чего еще от меня надо этим говнюкам?

– Сетевой идентификатор будет сообщать лишь то, что всем и без того известно, – ответила старший офицер Индах. – Только имя, пол и…

Она умолкла и посмотрела на меня, а я на нее.

– Все остальные, у кого есть сетевой идентификатор, получили его добровольно, – заметила Пин-Ли. – Так сказать, по обоюдному согласию.

Старший офицер Индах отвернулась от меня и хмуро покосилась на Пин-Ли.

– Мы просим только обозначить его имя.

У меня есть имя, но это личная информация.

Пин-Ли сказала Мензах по защищенному соединению:

«О да, отличная мысль. Как только кто-нибудь из жителей станции наткнется на Киллербота…»

Это одна из причин, по которой я не разглашаю свое имя.

– Не думаю, что это приемлемо, – ответила Мензах, обращаясь к Индах.

– Честно говоря, я не понимаю, в чем проблема. – Индах беспомощно махнула рукой в мою сторону. – Я даже не знаю, как он себя называет.

Старший офицер Индах вела себя так, будто считает свое требование обоснованным. Но она выдвинула его, потому что не доверяет мне, и хотела предупредить всех людей и дополненных людей, которые со мной столкнутся, на случай, если я вдруг начну буянить и убивать всех подряд. И мой идентификатор с предупреждением каким-то образом послужит оправданием, когда меня застрелят.

Мензах сжала губы и посмотрела на меня.

«Можешь объяснить ей, почему для тебя это неприемлемо?» – попросила она.

Я не был уверен, что смогу. И понимал, почему, с их точки зрения, это казалось такой мелочью. Может быть, стоило закончить эту встречу и больше не слушать, как люди разглагольствуют, почему не хотят, чтобы я гулял по их драгоценной станции.

В качестве имени я мог использовать местный сетевой адрес, вшитый в мои нейроинтерфейсы. Это не мое настоящее имя, но так меня называют системы, с которыми я взаимодействую. Если бы я использовал этот сетевой адрес, люди и дополненные люди, с которыми я столкнусь, считали бы меня ботом. Или я мог использовать имя Рин. Оно мне нравилось, и некоторые люди за пределами Корпоративного кольца считали его моим настоящим именем. Я мог бы так назваться, и людям на станции не пришлось бы задумываться о том, кто я такой на самом деле – конструкт из клонированных человеческих тканей, разных модулей, тревоги, депрессии и бесцельной ярости, машина для убийства, которую когда-то можно было взять напрокат, а если бы я совершил ошибку, мой мозг уничтожили бы с помощью модуля контроля.

Я создал сетевой идентификатор с именем Автостраж, пол – отсутствует. И никаких других данных.

Индах моргнула и сказала:

– Что ж, думаю, это годится.

На этом встреча закончилась. Пин-Ли и Мензах больше это не обсуждали, но Пин-Ли отправилась пить опьяняющие жидкости со своими друзьями-людьми. А Мензах позвонила своим брачным партнерам Фараи и Тано на планету и сказала, что, по ее мнению, будущее человечества выглядит довольно мрачно, поэтому им следует взять всех детей, своих братьев и сестер и их детей, а также прочих родственников, переехать в хижину в секторе терраформирования на незаселенном континенте и начать культивировать почву, что бы это ни значило.

Я не был в восторге от этой идеи, но мог с ней смириться. Там было бы гораздо проще охранять Мензах от «СерКриз». Но Фараи и Тано не поддержали эту затею.

А через два цикла кто-то отправил мою фотографию в новостной стрим станции, обозначив меня как беглого автостража, о котором говорят во всех новостях и сплетнях с Корпоративного кольца.

На станции почти не было камер видеонаблюдения, но до согласия не взламывать системы я стирал себя с записей. Эта фотография была получена из другого источника, возможно, с камеры дополненного человека. Очевидно, ее сделали после того, как я завершил восстановление памяти, после публичных слушаний по поводу «СерКриз», проводившихся в большом зале заседаний Совета «Сохранения». Мензах спускалась по лестнице из офисов Совета, а я стоял позади нее, между Пин-Ли и доктором Бхарадвадж. Мы все смотрели в сторону, и на лицах было написано: «Какого хрена?» Какой-то журналист только что спросил пресс-секретаря Совета, допустят ли на заседание представителей «СерКриз». От такого глупейшего вопроса я забыл, что не следует менять выражение лица.