Марта Трапная – Цветы и тени (страница 4)

Марлен смотрел на меня с интересом.

— Ваша светлость, неужели вы… не планируете их устранение? В дальнейшем…

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Я думаю, — резко ответил я, — их устранением займется их новый образ жизни. Неужели вы думаете, что люди, всю жизнь прожившие в столице и при дворе, смогут выжить на севере, да еще в статусе изменников?

— Кейталин Ванеску очень умен, ваша светлость, — осторожно начал Марлен. — Он может отомстить.

Я покачал головой.

— Вы когда-нибудь бывали в маленьких городах, канцлер?

— Проездом.

— Поверьте, у него не останется сил на месть.

— Надеюсь, что вы правы, — вздохнул канцлер.

Я отправился к себе, на ходу размышляя об услышанном. Кейталин Ваннеску. Вот кто стоит за покушением, и это очевидно для всех, кроме меня.

Кейталин приходил на прием, устроенный в честь моего прибытия в столицу, и я отлично помнил его. Мы едва перекинулись парой слов помимо официального приветствия. Но я все равно помнил его, его нельзя было не помнить. Он был как солнце. Он входил — и все поворачивались в его сторону. Он улыбался, и все улыбались вместе с ним. Может быть, поэтому его часто называли блистающим. У него было прекрасное образование, он хорошо фехтовал, он был едва ли не первым модником столицы, он нравился женщинам. Но я понятия не имел, чем он занимался. Каким человеком он был.

Глава 3. Ровена: У меня больше нет брата. Но он есть

Что было дальше, помню урывками, цветными картинками. Вот мы стоим с Кейталином вечером на крыльце перед домом. Осень в разгаре, холодный ветер сметает с деревьев остатки листьев, гоняет из по дорожке, завывает под крышей, раскачивает фонари. Кейталин улыбается, подставляет лицо ветру и выглядит как мартовский кот. Кейталин вышел из дома без плаща, без куртки, просто в домашней рубашке. Меня пробирает дрожь, я кутаюсь в свой серый плащ из меха кролика.

Кейталин хитро смотрит на меня, а потом протягивает руку, будто приглашает на танец. Я привычным жестом вкладываю свою ладонь в его, даже не успев задуматься. Он привлекает меня к себе и мы начинаем танцевать под мелодию, которую насвистывает Кейталин.

— Чувственнее, леди Ровена, чувственнее, — говорит он, подражая голосу нашего старенького учителя танцев, — вы должны показать мужчине, что трепещете от его близости. Трепещите, я не ощущаю вашего трепета!

Обычно я всегда улыбалась, когда Кейталин вытворял такое. Но сегодня мне не хочется ни улыбаться, ни трепетать. Кейталин сокращает расстояние между нами, так что я чувствую его запах — немного жгучего перца, немного горьковатой смолы — и заглядывает мне в глаза, продолжая вести свою партию танца.

— Боишься? — тихо спрашивает он, и теплый воздух его дыхания касается моего лица. — Не бойся, сестричка, пока я с тобой, ничего не бойся.

— Не боюсь, — шепотом отвечаю я, и вдруг меня пробирает крупная дрожь. — Я замерзла. Пойдем в дом!

Я останавливаюсь и убираю свою руку с плеча брата. Он отпускает мою ладонь, проводя кончиками пальцев по моему запястью в мимолетной ласке.

— Какая же ты мерзлячка, — смеется Кейталин. — Тебе бы замуж за примара Констанцы, чтобы круглый год жить в тепле. Кстати, хочешь замуж за примара Констанцы?

Я вздохнула и улыбнулась:

— Кто там сейчас примар, ты хоть знаешь?

— А ты нет? Конечно, я знаю всех примаров всех наших больших городов. Не так их много у нас, всего два десятка. — В голосе Кейталина прорезалось раздражение. — Могла бы и выучить.

— Достаточно того, что ты знаешь, — ответила я, — это же ты будешь принцем, не я. Тебе эти знания нужны, а мне нет. — Я пожала плечами. — Так кто там примар в Констанце, небось, какой-нибудь старик?

— Аристиде Даньяу, — улыбнулся Кейталин. — Красавчик, как раз в твоем стиле: высокий, широкоплечий.

— Умный? — спросила я.

Кейталин скривился.

— Был бы дураком, не был бы примаром. Могла бы и сама догадаться.

— Ладно, взгляну на него одним глазом, если ты так настаиваешь. Он будет на коронации?

— Нет, едва ли. Он не любитель светской жизни, если только не он главное светило.

— Пожалуй, тогда не хочу я за него замуж.

Я помимо воли вспомнила Лусиана. Вряд ли у Аристиде такой же бархатный голос, как у Лусиана, такие же прозрачные серые глаза, как у Лусиана… Да, Кейталин был прав, правее некуда, когда сказал, что мне нравятся сильные мужчины. Но сила Лусиана была не только в его широких плечах и сильных мышцах. Я вздохнула. В чем бы ни была его сила, больше я его не увижу. Никогда.

— О, конечно, — ехидно фыркнул Кейталин, — у тебя новая любовь, я заметил.

— Я… — попыталась возразить, но замолчала, услышав звук, которого на нашей улице в этот час никак не должно было быть. Стук копыт.

Больше из того вечера и следующего дня я ничего не помню.

Потом помню холодное утро, одно из многих на пути к нашей ссылке. Воздух был сырым, будто дождь никак не мог заставить себя собраться в капли и упасть на землю, а потому висел в воздухе серыми мокрыми занавесками. Я сидела в повозке с открытым верхом, которая была заставлена деревянными сундуками. Если только равномерные подпрыгивания на каждой выбоине можно назвать словом «сидела». Напротив меня сидели дядя Орэль и Кейталин. Остальные выбрали закрытые повозки. По обеим сторонам дороги, что влево, что вправо, до самого горизонта тянулись поля, припорошенные снегом. Сквозь тонкий слой снега торчала жухлая трава и все вместе где-то на горизонте сливалось с таким же серо-желтым небом.

Мне, наконец, пришло в голову спросить, куда мы едем.

— В Шолда-Маре, — нехотя ответил дядя Орэль.

— Где это? Я даже не знаю.

— Уверен, даже их ближайшие соседи слабо представляют, где этот Шолда-Маре, — буркнул дядя Орэль. — Если нас оставили в живых, то уж наверняка засунут в такое место, где мы подохнем сами по себе.

Кейталин повернулся и тяжело посмотрел на меня.

— Лучше бы нас казнили. Да, Ровена?

Я покачала головой.

— Нет, Кейталин. Не лучше.

Он поднял брови.

— Ты что, согласна жить неизвестно где, в какой-то дыре на северной границе, где даже летом не бывает травы?!

Я снова пожала плечами.

— Не в траве дело. Но если выбирать, жить или не жить, то я выберу жить.

— А ты, Орэль? — Кейталин требовательно смотрел на дядю Орэля.

Дядя Орэль покачал головой и вздохнул.

— Я не знаю, Кейталин. Мы же не выбирали.

— Но ты можешь выбрать сейчас, — зло усмехнулся Кейталин. — Повеситься ночью на постоялом дворе. Или попытаться сбежать — конвой тебя мигом пристрелит.

Дядя Орэль пожал плечами и не стал отвечать. Кейталин переключился на меня. Когда он был в таком настроении, ему лучше было не попадаться под руку. А в таком настроении он бывал, когда не получал то, чего хотел. Учитывая, чего именно он не получил в этот раз, в таком настроении он теперь будет всегда. Всю свою жизнь.

— А может, это ты нас сдала, а, Ровена? — Спросил он, щуря свои кошачьи глаза.

— А может, это ты?

— Мне бы зачем?

— А мне зачем?

Он буравил меня взглядом, я не отводила глаз.

— А может, ты влюбилась в него, а? А что, вполне может быть. Лусиан Гунари вполне в твоем вкусе.

— Не мели ерунды, Кейталин, — буркнул дядя Орэль. — Мы с тобой в одной телеге, если не заметил.

— Так что пошло не так? — спросил Кейталин. — По-твоему, что пошло не так, если нас никто не выдал?

Дядя Орэль пожал плечами.

— Я скажу, что пошло не так, — сказала я. — Окно в желтом кабинете. Зря вы вынули из окна стекло заранее. Перед приездом гостей в замке проверяют все комнаты, все. Надо расселить гостей, их слуг, их свиту.

— Никого не стали бы подселять в личные покои принца, — возразил Кейталин.